Прикованное сияние

Двери министерского лифта неохотно открылись, конечно же, заедая со скрипом, перед лицом Драко Малфоя, впуская его в душный коридор на втором этаже. В его руках слегка остывший кофе, который он подогрел палочкой перед тем, как постучать в дверь с табличкой «Отдел надсмотра магического правопорядка». Он услышал одобрительный мужской голос- это удивило Драко, но все же он зашел. Перед ним предстало два забитых до отвала стола, за одним из которых сидел мужчина. Малфой был готов поспорить, что точно его уже где-то видел и не так давно. — Добрый день, Мистер Малфой, — мужчина кинул косой взгляд на гостя и обратно вернул взгляд к бумагам. — Я Оскар Вильсон, чем могу помочь? — Добрый день, — аристократическим тоном проговорил блондин. Он все еще пытался вспомнить где видел его раньше. — Мы знакомы? — О, трудно не узнать лицо человека, который появляется в сводках волшебных газет чаще, чем я хожу в магазин за кофе, а кофе я уж очень люблю. Работник встал со своего места и подошел уже к другому столу. Явно не его. Малфой отметил уже знакомую женскую сумку с пушистым брелком в цвет темной кожи аксессуара. Малфой мог бы считать его на редкость странным украшением для взрослой женщины, но параллельно находил в этом нечто забавное. Волевая Грейнджер, готовая пожертвовать своей привычной жизнью и выйти за него замуж, носит крупный пушистый комок. — И всё же, я могу вам чем-то помочь? — Оскар изучил стол своей коллеги и, найдя нужный документ, взмахом палочки притянул с помощью акцио собственный портфель. — Я ожидаю Мисс Грейнджер, если это так важно. — Если Вы по рабочему вопросу, то можете обращаться ко мне. — Нет, это по личному делу, — с высокомерием, характерным аристократу, ответил Малфой. — Интересно, что может быть личного у Мисс Грейнджер — ответственной по делу Вашего отца и Вас? Драко Малфой уже был готов открыть рот и ответить в присущей ему манере, как вдруг внимание обоих мужчин привлекла Грейнджер, вошедшая со стопкой свитков. Она замерла, не ожидая увидеть подобную сцену у себя в кабинете. Двое высоких мужчин стояли друг напротив друга, пожирая глазами. Она тут же отметила явные отличия между ними. Драко Малфой так и излучал всю свою надменность и одновременно статность. И как непривычно видеть в его руках обычный бумажный стаканчик кофе. Это было совсем не для него. Оскар, хоть и держался так же, ничуть не уступая своей высоко поднятой головой Драко, его фигура казалось Гермионе намного мягче. Она заметила, как уголок его рта чуть приподнялся, заметив ее и потупила стеснительный взгляд в бумаги, отправляясь к своему столу. — Что ты тут делаешь? — аккуратно, но не без надлежащей ей неуклюжести, Грейнджер уложила свитки на собственный стол и обернулась к Малфою. — Встречаю тебя с работы. Принес кофе. Он протянул все еще вполне теплый стакан латте с соленой карамелью. Опешившая Гермиона застыла от неожиданности жеста, но спустя секунду почувствовала прикосновение холодных рук, которые самостоятельно вложили стакан ей в ладонь. — Спасибо, — медленно проговорила девушка и обернулась на Оскара, который все это время внимал на их руки. Заметив внимание на себе, Вильсон поспешно добавил: — Да, действительно, уже рабочий день закончился, я, пожалуй, пойду. Оскар накинул на себя пальто и бегло попрощавшись, отправился домой. Когда дверь за ним захлопнулась, Гермиона наконец смогла дать волю эмоциям. — Что ты тут делаешь? — повторила вопрос, но намного эмоциональнее. Малфой закатил глаза. — Я же уже ответил, Грейнджер, — он раскинулся на стуле, наконец позволив себе расслабиться. — Встречаю тебя с работы, — в него вперился недоуменный взгляд карих глаз, сам же он закатил собственные. — Мерлин, мы же договаривались, что будем появляться на людях вместе, и тогда свадьба не покажется такой неожиданностью для общественности. — Я это помню. Она сделала глоток и обомлела. Ее любимый вкус и в разы насыщеннее, чем в кафе у дома. Гермиона могла поклясться, что если бы он принес ей печенье с шоколадной крошкой, то она готова была бы его даже обнять за такое. Обнять Малфоя… Всё же перетрудилась сегодня. — Зачем ты пришел на работу, тут еще никто ничего не знает. А если нас увидит Гарри? — Ну, пусть передаст своему рыжему дружку и тот позавидует. — Что, прости? — кудрявая от неожиданности и абсурдности слов даже пропустила смешок. — Ну это же достаточно выгодный союз, даже не смотря на сложившиеся обстоятельства, — он встал со стула и подошел к Гермионе достаточно близко, даже мог разглядеть как она не докрасила основание ресниц. — Ты сильнейшая ведьма своего времени, а я один из самых влиятельных людей в нашем поколении. — Ты имел в виду, твоя фамилия самая влиятельная? — Гермиона вновь отпила кофе, смотря на Драко снизу вверх. Он фыркнул, но уголок его губы тронулся вверх. — Какая разница, если эффект один? И когда с Малфоем стало так спокойно болтать? Все те же колючие фразы, но уже не такие язвительные и ядовитые. — И все же, не приходи без предупреждения. Я не хочу, чтобы ты пересекался с моим… коллегой. Девушка запнулась лишь на секунду, но этого вполне хватило Драко уловить ее смену интонации. Он задумался. Точно! Он вспомнил где именно видел Оскара до этого. В ресторане, чуть меньше месяца назад. У Грейнджер было с ним свидание. Он мысленно посмеялся, подумав, что все-таки Грейнджер единственная, кто так красиво портит себе жизнь. Что-то внутри заставило его принять серьезный вид и добавить: — Я могу позволить себе встречать свою будущую жену, когда захочу. Я жду тебя на улице. Он поправил пиджак и вышел, хлопнув дверью сильнее, чем планировал. Он успел выкурить сигарету прежде, чем у скрытых от магглов ворот в Министерство появилась Грейнджер. Парень вытащил пачку из кармана и протянул девушке, на что получил ответ, что у нее свои. Ей нравилось курить тонкие и длинные. Они были не такими крепкими, но достаточными для нее. Пара практически одновременно подожгла сигареты и, будто копируя друг друга, выдохнули клубки дыма. Сделав очередную затяжку, Гермиона заметила через дорогу дорогой черный автомобиль — Lamborghini Gallardo. Отметила про себя, что в прошлом с удовольствием бы хотела прокатиться на такой машине. Может когда-то захочет снова. Если отец переступил через страх и боль, может, она тоже сможет? — Нравится? — спросил Малфой, кивая в сторону того самого автомобиля. — Не разбираюсь в машинах, — соврала девушка, — но красивый. Мужчина незаметно щелкнул по электронному замку и у машины дважды зажглись фары. — Не удивлена, что она твоя, Малфой, — усмехнулась Гермиона и потушила сигарету, выбрасывая в ближайшую мусорку. — Садись, до дома подвезу. — Нет, спасибо, я лучше сама, пешком. — Серьезно, Грейнджер? Тебе идти до дома минут тридцать, а на машине это дело пяти минут. И стоило ли говорить ему о таком откровении? Говорить о том, что спрятано далеко внутри и не дает покоя уже столько лет. Это все равно, что встретиться с боггартом, но Ридикулус Гермиона так и не придумала. — Нет, я не поеду на твоей машине. — Почему это, позволь объясниться. Она не откроет этот шкаф. Уж точно не сейчас и уж точно не ему. — Не хочу. Всё, пока. Гермиона сделала пару шагов в сторону, надеясь, что сейчас наконец-то останется одна, но услышала сзади повторный звук блокировки машины и то, как быстрым шагом мужчина ее догонял. — Не строй из себя джентельмена, Малфой. Парень засунул руки в карман брюк и нарочито спокойно, без эмоций, смотрел на спутницу. — Я планировал тебя доставить к дому и я это сделаю, а ты думай, что хочешь.- он пожал плечами, переводя взгляд вперед, рассматривая путь, прохожих, ловя удивленные взгляды на себе. Они прошли полдороги в тишине абсолютно им несвойственной. Ей нет описания. Она не давила, но и не расслабляла. Ее будто тут и не было вовсе. Их вдвоем тоже тут не было. Только взгляды посторонних лиц. — Ты привык что на тебя все так пялятся? — прервала молчание девушка. — Это часть моей жизни. Обычно я не хожу по таким. Драко слегка задумался над тем, как же все-таки описать это место, абсолютно ему несвойственное. Он не мог вспомнить когда в последний раз мог себе позволить спокойно пройтись по узким центральным улочкам Лондона, наступая дорогущими туфлями в самые грязные лужи, оставляя брызги вокруг, а после недовольно шипеть. А теперь он шел с кудрявой головой, вдыхая запах заново рождающегося города после долгой зимы. — Маршрутам, так сказать. — Ясно, — сухо ответила Грейнджер. Еще через пару минут Драко завел разговор о предстоящем завтра благотворительном вечере, а после шведский стол для знаменитых и самых богатых волшебников. Они должны появиться там вместе, тем самым оглашая свои отношения на всеобщее обозрение. Ничего кроме дешевого фарса Гермиона и не могла себе представить. Она никогда не была на таких местах и вряд ли бы когда-нибудь побывала, если бы не вынужденные обстоятельства. Тем более, не шла бы туда по руку с самим Драко Малфоем- самым завидным холостяком волшебного мира. Уже бывшим холостяком… На следующий день этот практически бывший холостяк беспардонно, будто приходя к себе домой, появился в дверях девичьей квартиры. Его образ, как всегда, идеален до невозможного. Под абсолютно черным смокингом такого же цвета рубашка, которая контрастировала на фоне белоснежно-аристократической кожи. Его волосы разделял ровный пробор по середине, раскидывая их по сторонам, казалось, будто совсем неряшливо, но за нарочитой небрежностью скрывался тщательно продуманная форма. Грейнджер завороженно смотрела на укладку мужчины, сейчас ей казалось, что она выглядит лучше, чем ее собственная, хоть на неё было потрачено часа два, не меньше. — Ты готова? -он оглянул Гермиону с ног до головы, — мы должны быть там с минуту на минуту. Девушка пропустила парня в квартиру. На ходу, пока возвращалась в спальную комнату, ответила: — И тебе привет, Малфой. Она застегивала вторую сережку, смотря прямо в зеркало, когда Малфой вновь появился в ее поле зрения. — Я почти готова. Прошлая неделя запомнилась Гермионе изучением брачного договора Малфоя, почти что ежедневными походами к нему в офис для их поправки и доработки, и наконец, подписанием. Теперь они официально партнеры-супруги. При одной мысли об этом у Гермионы проскальзывало в голове лишь одно слово- «дикость!» Один из главных пунктов, на котором настаивал Малфой было постепенное представление их пары обществу. Удобнейшее место для этого — ежегодный аукцион для магической знати Великобритании в поддержку редчайших видов магических тварей. Сегодня был тот самый день. Волнение захлестывало Гермиону с самого утра, а выпитая с утра чашка крепкого эспрессо- что для неё было совсем не свойственно- лишь придала нервозности и силы трясущимся коленкам. И всё же она пообещала себе, что справится с волнением и покажет себя достойной леди на этом вечере. Гермиона надеялась, что получится. С помощью аппарационных чар они перенеслись прямо в холл, густо наполненным людьми. Пары богатых волшебников, в некоторых Грейнджер признала своих бывших сокурсников, поднимались по мраморной лестнице покрытой красным ковром. Здесь всё было пропитано пафосом и богатой жизнью, как сейчас казалось новой гостье. Даже воздух особенный. Драко подставил руку и Гермиона элегантно приняла этот жест. Они шли в унисон, идеально дополняя образы друг друга. Поддавшись искушению атмосферы девушка надевает маску, подобную всем присутствующим. На ней было черное обтягивающее платье, которое будто раскроили из ночного неба. Великолепная дама, олицетворение элегантности и изысканности, она приковывала взгляды тех, кто никогда ее раньше не видел, будто бы забавной загадкой в самой гуще темной аллеи. Платье, словно созданное специально для нее, придавало ей неповторимый облик. Оно точно облегало ее изящное тело, выделяя каждую изящную линию, при этом оставаясь скромным и прикрытым кроме разреза на левом бедре. Черный цвет платья как будто величественно слился с роскошным окружением. Ее волосы были уложены в опрятные волосы, полностью отличающиеся от повседневной жизни. Естественный макияж с акцентом на губы лишь подчеркивал все достоинства лица Гермионы. Черные туфли на высоком каблуке добавляли росту и грации, делая ее еще более внушительной и изысканной. И взгляд… ее глаза сверкали как две звезды в ночном небе, полные загадочности и страсти, словно отражая внутренний мир, полный тайн и таинственных желаний. Такая женщина не могла остаться незамеченной, она была воплощением стиля и утонченности, олицетворением таинственной привлекательности. Именно такой предстала перед всеми Гермиона Грейнджер, идущей под рукой с Драко Малфоем. На них светят десятки вспышек камер, как только пара появляется в зале проведения сегодняшнего мероприятия. Малфой младший перенес свою руку на талию девушки, придвигаясь ближе и в своей привычной манере аристократа начал позировать на камеру. Гермиона приподняла чуть подбородок и потянулась выше к мужскому уху. — Убери руку, иначе я тебе кость удалю, — тихо, чтобы было слышно только ему. — Это для фото, милая, — изящно улыбнулся мужчина и напыщенно нежно заправил чужую выбившуюся прядь, пока их все так же фиксировал фотоаппарат. Выставочный зал отличался своей просторной площадью с великолепным освещением благодаря хрустальным люстрам. Поднимающиеся от пола до потолка окна окутаны тяжелыми шторами из красного атласа, которые можно при необходимости закрыть, чтобы создать необходимую интимность и конфиденциальность. Все идеально гармонировало с мраморно-белыми стенами и темными колоннами, расставленные по всей площади зала. Пара прошла чуть вглубь, ближе к фуршетному столу, когда их вновь отвлекли папарацци. Миловидная девушка, совсем молодая, похоже только что окончившая институт, протянула в сторону Драко микрофон, а мужчина сзади прицеливал камеру. — Издание «Индепе́ндент», Мистер Малфой, могу задать вам пару вопросов? — Да, конечно, — губы разошлись в приветливой улыбке, открывая вид на верхний ряд зубов. — Вы посещаете благотворительный вечер каждый год. Что вы ждете от этого раза? — Всего того же, что и всегда, но только лучше. Девушка с долей кокетства посмеялась. Гермиона еле сдерживала себя, чтобы не закатить глаза к потолку. — Есть ли у вас в планах приобрести что-то? — Мои источники рассказали, что сегодня будет много интересного, что, как и всегда, является сюрпризом, надеюсь уйти не с пустыми руками. Дабы хоть немного привнести вклад в поддержку исчезающим видам волшебных животных. — Вы, как всегда, щедры и небезразличны к судьбам беззащитных, Мистер Малфой.- журналистка смущенно потупила взгляд. — Ну что Вы, для меня это сущие пустяки, если я могу сделать добро. «Знали бы они, какой ты борец за добро на самом деле, Малфой» — думала Гермиона, глядя на бессовестную ложь бывшего одногруппника. — И последний вопрос. — Да-да, — поправив складку пиджака, ответил Драко. — я Вас внимательно слушаю. — Я думаю всем нашим читательницам было бы весьма интересно узнать кто же ваша спутница на этот вечер. Драко перевел взгляд на Гермиону и протянул руку в ее сторону, ладонью вверх. Девушка тут же поняла знак и накрыла своей ладонью чужую, через секунду почувствовав как ее сжали. — Моя невеста. Глаза молодой девушки на мгновение распахнулись, но быстро вернулись в привычное положение. Она бегло пожелала счастливого будущего и закончила интервью, удалившись к другим гостям. — Обычно ты врешь убедительнее, — констатировала Гермиона. — Я не врал. Грейнджер презирала его. Самостоятельно переведя женскую руку под свой локоть, слизеринец задал направление паре прямо к сцене. Их места были в самом первом ряду. Гермиона и Драко Малфой сидели рядом, наблюдая за аукционным молотком, который поднимался и опускался, разыгрывая драгоценные ювелирные украшения. Толпа богатых коллекционеров и ценителей искусства тихо беседовала, ожидая следующего лота. В изумлении от увиденных бриллиантовых украшений, прошел примерно час аукциона, наконец-то ведущий объявил о последней и самой, как показалось Гермионе, красивой вещи за этот вечер. — Встречайте, в прямом смысле этого слова, звезду нашего вечера, — воодушевленно произнес ведущий, оценивая реакцию публики. — Бриллиантовое кольцо «Pink star». Мужчина указал вправо, откуда дефилировала молодая девушка на черных шпильках, держа в руках невообразимой красоты кольцо. Сзади, с помощью магии, показывали кольцо вблизи, специально для тех, кто сидел сзади и не мог разглядеть его в настоящем размере. — Чистейший розовый бриллиант когда-то был добыт в 1999 году.- начал рассказывать ведущий, дабы заинтересовать зрителей, — на рудниках ДеБирс в Африке и весил 132,5 карата. Ювелирам потребовалось 20 месяцев, чтобы огранить и отполировать розовый самоцвет, Сейчас его вес составляет 59,6 карата. Мужчина оценивающе прошелся взглядом по гостям, замечая их интерес и восторг. — Начальная цена каких-то сто пятнадцать тысяч галлеонов, — усмехнулся ведущий. — За такую красоту не стыдно и лишний дом продать, согласитесь. По залу прошелся свист и смех с разных уголков. «Кто отдаст столько денег за обычное кольцо. Его цена превышается почти в два раза чем всё, что было до этого.» — думала про себя Гермиона, осторожно развернув голову и осматривая зал. Карие глаза широко распахнулись, когда рядом с ней впервые за весь вечер поднялась мужская рука с табличкой. Грейнджер недоуменно смотрела на своего спутника, который даже не соизволил и глаза в ее сторону метнуть. — Как всегда, не отставая от традиций, Мистер Малфой младший хочет забрать себе самое лучшее. — Не просто хочет, а забирает, — поправил его Драко, и гриффиндорка закатила глаза под тихий хохот остальной публики. — Это весьма проницательно, — ведущий оглядел зал. — Итак, кто же хочет составить конкуренцию Мистеру Малфою. Гость под номером 52? Так же, как и большинство гостей, Гермиона обернулась посмотреть на ещё одного глупца, который готов потратить огромную сумму денег на украшение. Это был седой и весьма пожилой мужчина. Девушке казалось, что она видит его впервые, но что-то в нем было ей ужасно знакомо. — Сто шестнадцать тысяч галлеонов, — проговорил мужчина. — Как же на это ответит Мистер Малфой? — Сто двадцать, — совсем негромкое. — Сто двадцать два, — слышится от соперница — Сто тридцать, — уже более раздраженно сказал блондин. Драко знал, что получит это чертово кольцо за любую цену. Так и случилось, пожилой мужчина отступил, когда цена дошла до ста шестидесяти тысяч галлеонов. Немыслимые деньги для Гермионы. Удивительно как их мира разнились. Возможно, Грейнджер бы и за всю жизнь не увидела таких денег, не смогла бы так близко рассматривать самые дорогие ювелирные изделия, и уж точно не побывала бы на каком-либо аукционе. А сейчас она сидит возле бывшего школьного врага, всего в паре шагов от того, чтобы стать его женой. Совсем скоро ведущий объявил свою прощальную речь, поблагодарил всех присутствующих и заявил, что часть вложенных денег будет обязательно переведена на содержание волшебных редчайших тварей. Драко поспешно удалился для оплаты своей новой покупки, а Гермиона осталась одна на растерзание публики. Девушка вновь подошла к шведскому столу, на котором уже успели появиться совсем иные закуски от тех, что были перед аукционом. Неожиданно для нее самой, к ней подошел как раз таки тот седой мужчина, кто безуспешно пытался также заполучить кольцо с бриллиантом. — Здравствуйте, меня зовут Джон Хантер, я директор Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни. Гермиона чуть ли не подавилась куском пирога, когда мистер Хантер протянул ей руку. Она вложила свою руку в ответ и мужчина поцеловал тыльную сторону. Вот где она могла его видеть. Гриффиндорка ещё во времена учебы хотела отправиться в школу Ильвермони и узнать о их методах обучения, ведь это единственная школа, одним из основателей которой является немаг. — Извините за мою бестактность, но вы же пришли с мистером Малфоем? — Да, — кивнула девушка. — Удивительно, — мягко улыбнулся мужчина. — Могу узнать почему? — Просто никогда бы не подумал, что кто-нибудь из Малфоев сможет привести на такое мероприятие магглорожденную, — старик задумчиво потер седую бороду и развернулся. — Извините? -Гермиона ошарашено смотрела в сторону удаляющейся фигуры. Девушка лишь заострила взгляд на мужской фигуре, сильнее сжав бокал шампанского в руке, даже не заметив новую фигуру рядом. Высокий мужчина в темно синем костюме приблизился к гриффиндорке. От него пахло дорогим табаком и слегка уловимыми нотками ванили, а на темных густых волосах просвечивалась седина. Он искоса кидал взгляд на Гермиону и это было ощутимо настолько, что по ее открытым участкам кожи пробежал рой мурашек. Незаметно поежившись, она уже хотела развернуться, но услышала единственный знакомый тут голос. — Мистер Паркинсон, рад Вас тут видеть, даже не знал, что Вы придете, Пэнси ничего не говорила, — Драко пожал руку мужчине, а после встал рядом с Гермионой. — Выдался свободный вечерок и решил заскочить всё же, — пояснил тот. — Твоя спутница? — Да, это мисс Грейнджер, мы учились вместе, — Малфой любезно представил незнакомцев друг другу. Мистер Паркинсон делает небольшую паузу, а после просит Драко отойти с ним неподалеку для обсуждения парочки бизнес-вопросов. Тот соглашается и они совсем удаляются с поля зрения Гермионы. Гермиона скучающе стояла возле одной из колонн. Случайно столкнулась с таким же скучающим взглядом Блейза, который приветственно поднял бокал в ее сторону и она кивнула в ответ. Совсем недолго думая тот приблизился в ее сторону. Девушка никогда не испытывала негатива в сторону Блейза. Конечно, она знала все слухи, которые ходили о нем по Хогвартсу и охотно в них верила после того, как стала свидетельницей одной из его интрижек с рыжеволосой гриффиндоркой. Он был всего лишь молодым и любвеобильным парнем в её глазах, не более. Грейнджер могла бы его недолюбливать за то, что он был с Драко в одной компании, но сейчас, стоя здесь в качестве спутницы Малфоя, это уже казалось ей глупым. — Давно не виделись, Грейнджер, — Блейз так же облокотился об мраморную колонну. — Можно сказать и так. — Никогда бы не подумал, что встречу тебя в таком месте, — он делает глоток игристого напитка. — Расскажешь как так получилось с Малфоем? Гермиона усмехается. Действительно, как же так получилось? — Он сам тебе расскажет всё. — Чувствую, что я этого не узнаю даже на смертном одре. Девушка пожимает плечами на сказанную фразу, но ей бы правда хотелось бы, чтобы о них знало как можно меньше людей, а от мысли, что придется рассказать друзьям и отцу пересыхало в горле. — Гермиона, — вытянул из воронки мыслей Блейз. — М? — Этот мир тебя проглотит и даже пережевывать не станет. Девушка резко развернулась всем телом в сторону Блейза, его взгляд был необычно серьезен и даже суров. Таким слизеринца она раньше не видела. — В каком смысле? — она внимала, как Блейз делал новый глубокий глоток, допивая оставшееся в бокале. — Это — чистокровные богатые волшебники, самые могущественные в свое время, — Забини увидел, как Гермиона хочет что-то сказать и остановил её движением руки. — Нет, Гермиона, ты больше не в Хогвартсе, где все боятся Дамблдора. Здесь всё по другому. Грейнджер тяжело сглотнула накопившуюся слюну. — И поверь мне, практически все тут консервативны до мозга костей и готовы смешать тебя с дерьмом хоть прямо сейчас, расскажи им, кто ты такая. Поэтому готовься. Слов для ответа не нашлось и Гермиона лишь потупила взгляд в сторону скопившихся людей. Теперь ей казалось, что все взгляды устремлены на неё, готовые раздавить её, как ненужное насекомое. Она отчаянно пыталась собраться с мыслями и выдавить из себя хоть что-то. — Хорошо, я тебя услышала. Спасибо. Получилось скверно, но получилось. И именно в это мгновение Гермионе показалось, что стоит отправиться домой, быстрым шагом она направилась прочь из зала. Мчалась по лестнице вниз, по коридорам, пытаясь найти Малфоя и предупредить о том, что она собирается уходить, но с каждой минутой, эта затея начинала казаться ей всё наиболее глупой. «Может просто аппарировать отсюда» Она остановилась посреди темного коридора, думая, что зашла уже слишком далеко и спутника своего она вряд ли тут найдет. Гермиона развернулась и почти что сделала шаг, пока из-за угла не раздался низкий мужской голос. — Я отправлю все документы в четверг, Драко. — Хорошо, буду ждать. — Не хочешь ничего со мной ещё обсудить? — Что конкретно? — в голосе Малфоя слышалась неясность и непонимание. Стараясь не издавать ни звука, Гермиона наложила на себя беззвучное заклятие и подошла ближе к стене, приближаясь к паре, чтобы лучше расслышать разговор. — С каких пор ты развлекаешься с таким недоразумением? Опять назло отцу поступаешь? — ядовито усмехнулся Мистер Паркинсон. — Не совсем понимаю Вас, сэр. Стоя за стеной, Гермиона могла поклясться, что готова была представить лицо Драко в этот момент и то, как напряглись его желваки, а серые глаза пронзительно смотрели в чужое мужское лицо, полное морщин. — Мисс Грейнджер — она же грязнокровка из Хогвартса, разве не так? — Малфой кивнул. — Так с каких пор принято в такие места брать с собой грязную шлюху и представлять ее всем. — Вы переходите черту, Мистер Паркинсон, мой отец же не обсуждает с вами то, как ваша шестнадцатилетняя дочь сторчалась и сдохла в грязном переулке. Мистер Паркинсон выдохнул настолько громко, что это услышала даже Грейнджер. Она стояла, впитывая в себя сказанные слова, внутреннее отвращение к себе возрастает, глаза начинает щипать, когда их покрывает пелена слез, которые перекрывали окружающий её вид. — Учти, Драко, таких, как она в нашем мире терпеть не могут, поэтому следи за ней внимательнее, а то мало ли что, такие девушки, говорят, очень хороши на язык, если ты понимаешь, о чем я. Гермиона на трясущихся ногах, сделала пару шагов назад, а потом перешла на бег, преодолевая все коридоры и главный холл, она выбежала на улицу. Лёгкие разрывало от недостатка кислорода, а дрожь всё никак не проходила. По коже пробежала всё еще не исчезнувший до конца на улице мороз. Найдя куда сесть, девушка буквально упала на бетонное покрытие, бедра обдало холодом. Слова впитывались в мозг. Неотвратимо и больно, отчего смотреть на что либо стало почти невозможно. Ужас врезался в грудь, заставляя открыть рот. Судорожно глотнуть воздух, кажется, Гермиону сейчас вывернет наизнанку от всего, что произошло с ней за последние полчаса. Неприятные и неоднозначные слова директора Ильверморни, предупреждения Блейза, а самое главное Мистер Паркинсон, подтверждающий всё то, что сказал Забини. И от этого мира Гермионе теперь не убежать, отменить сделку теперь невозможно. Теперь придется справляться в одиночку. Время плыло незаметно, пока внутри бушевал ураган эмоций, с которым девушка пыталась совладать. Настолько жутко и незащищенно она давно себя не чувствовала. До сознания Гермионы не сразу дошли и чужие шаги, и присутствие другого человека рядом. Понять, что пришел Малфой, Грейнджер смогла только когда ее голых плеч коснулась тяжелая и теплая ткань пиджака, а в нос ударил слабый запах мяты с нотками сандала и корицы. — Я почти что тебя потерял, Грейнджер, — мужчина уселся рядом на бетонную плиту. — Еле как нашел. — Лучше бы не находил, — выдавила из себя Гермиона, протирая потекшую тушь тыльной стороной руки. -Честно, меня не особо волнует почему ты тут сидишь, но больше так не делай, — взгляд серых глаз устремился в покрасневшее от слез лицо. Пара сидела несколько минут в тишине, блондин внимал на содрогающиеся от каждого тяжелого вдоха плечи, а девушка тщетно пыталась себя успокоить, прийти в обыденное для нее равновесие, но глубинный страх никуда не уходил. Неужели мир волшебников именно такой? Неужели это просто Гермиона окружила себя совсем другими магами, а большинство чистокровных считают отличных от себя полнейшим мусором? — Неужели тебе нравится этот мир? — неожиданно всплывшее в душе Гермионы любопытство, дало о себе знать и она взглянула на мужчину. — Какой мир? — Чистокровных волшебников, ненавидящих таких, как я, просто из-за того, кто мои родители. Драко сидел, смотрел в глаза древесного цвета и не мог сформулировать этот ответ для себя. Был ли он счастлив в этом мире? Хотел бы он быть другим волшебником и расти среди других людей? Он не знал. Сейчас сидя возле ненавистной в прошлом гриффиндорки с трясущейся губой и потекшей тушью под глазами, он не мог найти ответа на её вопрос. И сам же не мог понять почему. — С чего вдруг такие вопросы. Мы в одном мире с тобой, Грейнджер. — Нет, ты не прав, Малфой, — она все еще дрожала от холода. — Я выросла в другом волшебном мире, лишь изредка сталкивалась с твоим. И за что я должна это терпеть, скажи. Он молчал, не понимал, что девушка хочет от него. С каких пор между ними пошли откровенные разговоры. -Я была лишь маленькой девочкой, над которой ты потешался, потому что моя кровь была недостаточно чиста для тебя. Чем я это все заслужила? Драко усмехнулся, мимолетно вспоминая школьные годы и вечно недовольный взгляд кудрявой головы в его сторону. В принципе, ничего не изменилось. — А я был всего лишь мальчиком, который хотел найти верных друзей. Чем я заслужил то, что на 4 курсе меня превратили в хорька и сунули в трусы моего друга. Об этом даже вспоминать мерзко, не то, что говорить или пережить, — он пожал плечами и провел пятерней по волосам. — Чем я заслужил то, что все года мой факультет работал и следовал правилам, а тройка несносных детей перетягивала постоянно на себя одеяло и в конце дурной старик натягивал вам баллы. — Мы заслуживали этого, — Гермиона не успевает договорить, потому что ее перебили. — Нихрена вы не заслуживали. Ваш факультет постоянно нарушал правила и находил для себя проблем, пока другие учились и держали дисциплину. Просто мы слизеринцы — самые скользкие и плохие, а вы гриффиндорцы — золотые добродетели, — он говорил вполне монотонно, без присущей ему ядовитости, будто констатировал факты. — Так что, Грейнджер, я могу спросить тебя о том же, нравится ли тебе твой мир? Эти слова как удар по лицу, теперь ее щеки горят совершенно не от холодного режущего ветра, не от прошедшего урагана эмоций, будто ей правда стыдно за прошлое, в котором она не виновата. Ей. жаль? Тишина вновь воцарилась между ними, пока оба смотрели вдаль расцветающего весеннего сада. Совсем скоро распустятся бутоны, сад засияет и будет в разы красивее. С весной все расцветает и успокаивается на душе. Придет ли покой в души этой пары? Драко тихо выдохнул и развернул корпус в сторону девушки, потянулся к ее телу и та содрогнулась, когда он оказался слишком близко лицом к ней, а его рука невесомо, на расстоянии в воздухе обвела ее талию, не касаясь. Гермиона видит серые глаза слишком близко к ее лицу, видит даже слегка потресканные губы и незаметные для остальных синяки под глазами. Ей показалось, что Малфой сошел с ума, пытаясь так приближаться к ней, даже не на глазах у публики, ради которой они играют. Девушка резко дергается с места и буквально отпрыгивает от блондина на метр. В следующую секунду, в звенящей тишине раздаётся смех. Слишком резкий, слишком громкий и слишком настоящий для Драко Малфоя. — Боже, Грейнджер, я всего лишь хотел достать сигареты с пиджака, а чем ты подумала? Теперь на ее лице румянец только от смущения. Действительно, о чем она только подумала. «О том, что ты захочешь меня поцеловать.» — про себя, не озвучивая. Девушка резко сбросила с себя чужой пиджак и передала в чужие руки, которые охотно его приняли. — Ладно, потом покурим, — блондин глухо хлопнул ладонью по пиджаку и встал. — Пошли отсюда. — По домам, значит? — уже практически расслабленно спросила Гермиона. — Почти. Драко подхватил гриффиндорку за локоть и быстро, пока та не успела начать возражать, аппарировал в незнакомое для нее место. Темно. Только панорамные окна открывают ей вид на ночной город, полный огней и красочных вспышек. От аппарации платье слегка помялось, поэтому Гермиона достала свою палочку и выгладила его с помощью магии, пока блондин не удосуживался включить свет. — Где мы? — поинтересовалась девушка, подходя ближе к окну. — У меня дома, — ответил Драко, отходя от девушки в сторону кухни. Сейчас при тусклом свете ламп Гермиона могла рассмотреть чужие апартаменты внушительных размеров. Она стояла в гостиной, перед ней величественный вид Лондона — именно такой, какой можно было увидеть, пролетая на метле по ночному звездному небу. Видно даже популярный «Лондонский глаз», который стоял в списке посещения каждого туриста. — Присаживайся. Блондин с характерным звук поставил два граненых стакана на кофейный деревянный столик позади и девушка развернула голову. Мужчина плюхнулся на один из двух диванов напротив окна и рукой пригласил гостью на соседний. И та приняла приглашение, даже не задавая лишних вопросов. «Этот вечер не может стать хуже, поэтому терять уже нечего» — пролетело в голове Гермионы. Мужчина задержал на губах и меж пальцев левой руки сигарету, а другой со скрежетом поджег и затянулся, разъедая бумагу кольцевыми движениями. — Будешь? — Малфой протянул пачку, и Гермиона отрицательно кивнула. — Только выпью немного. И это «немного» оказалось самым ложным предположением в жизни девушки, потому что им удалось практически осушить целую бутылку ирландского виски. То ли она старалась забыть этот вечер, то ли утопить своё горе и разрушенные представления о настоящей жизни волшебного мира, пропитанного лицемерием. Грейнджер почувствовала как сильно ей стали натирать туфли и она, уже не стесняясь, сняла их, ступней ощущая мягкий ковер под собой. — Ты один живешь в такой большой квартире? Возможно, этот вопрос мог оказаться слишком бестактным для трезвой Гермионы, но совсем обыденным для той, которая была сейчас. — Да, — мужчина опустошил еще один стакан и расслабленно откинулся на спинку дивана. — И не одиноко? — Я привык. Вполне в обычной манере ответил слизеринец, но что-то в его взгляде смутило Гермиону и теперь ей казалось, что это совсем не так. — Тем более, что я не часто бываю тут один, — мужчина нацепил на себя обезоруживающе кривую ухмылку, а ведьма лишь закатила глаза. Грейнджер все ещё презирала его. Но, возможно, уже не так сильно. Драко лишь ухмыльнулся, заметив, как гостья хмурилась. — Да ладно тебе, — он пожимает плечами, — задаешь такие вопросы, будто хочешь глубоко разговора по душам. — А ты не хочешь наладить немного контакт между нами? — девушка смущалась, и взгляд ее тупился где-то у горлышка пустой бутылки. — Грейнджер, ты сидишь у меня дома, пьяная в стельку, час назад у нас был откровенный разговор о детских травмах. Мне кажется, что это наилучшее развитие наших отношений, — Малфой встал и пересел на диван к волшебнице. — Или тебе хотелось бы чего-то другого? Он бегло прошелся взглядом по открытым плечам гриффиндорки с россыпью веснушек на фарфоровой коже, отметил то, какие впалые у нее ключицы и вытянутая шея. Девушка внимала, насколько это было возможно в пьяном состоянии, его изучающий взгляд. — Ну так что? — он переспросил, — Может тебе бы хотелось, чтобы я встал перед тобой на колени, начал говорить о том, насколько ты красива и притягательна, а после попросил выйти замуж за меня? Он издевался над ней. Салазар. Именно так, как он умел. По-своему, по-слизерински. Драко играл с ней, она чувствовала это и решила не отставать. Развернувшись к нему всем корпусом, Гермиона уперлась о собственные руки, чтобы хоть как-то держать пьяное тельце. — А ты разве так умеешь? -девушка пыталась повторить его тон и манеру. — Поверь, я умею доставлять женщинам удовольствие. — Тогда докажи. Глупо и по-детски Грейнджер пыталась выиграть в этом нелепом споре. В ее рту всё высохло, когда Драко потянулся ближе к ее лицу, распыляя своим холодным взглядом. Он завел руку за ее голову и прошелся по локонам, поглаживая их, а после наклонился ниже, к шее, обдавая теплым дыханием кожу, что уже успела покрыться мурашками. Каждый его новый вдох или выдох казался ударом для неё. Почему она не отстранялась; почему позволяла ему дразнить себя; почему сидела и не двигалась? Она должна будет ответить на все эти вопросы потом, когда проснётся в своей теплой и уютной постели. Да, точно, она немного тут посидит и пойдет домой — убеждала себя Гермиона. Мужчина притянул ведьму чуть ближе к себе и шепнул в самое ухо: — Грейнджер, неужели ты настолько не умеешь держать себя в руках, что готова позволить мне трогать тебя, — вторая его рука, что до этого была не задействована, прошлась по изгибам женской талии. — Ты же тоже не против, Мал-фой, — разделяя на два слога его фамилию, Гермиона шептала в самое ухо. Теперь, собрав все свои оставшиеся силы, волшебница выдавила из себя: — Готов проверить насколько я хороша на язык, как сказал Паркинсон? Драко отстранился от неё, обеспокоено — но лишь на секунду — заглядывая в ее лицо. — Так вот в чем дело, — усмехается парень. — Ты подслушала, что говорил тот больной старик. Молчание в ответ, потому что ответ уже известен. — Да, большинство волшебников из высших кругов недолюбливают магглорожденных, но у Мистера Паркинсона особая неприязнь к ним. Это его личная боль. Гермиона понимала насколько Драко сейчас серьезен, но ее это никак не успокаивало и не давало легче дышать. — Это грязный мир, Гермиона, и теперь ты его часть, — продолжил монолог, не дожидаясь ответа. — Но пока ты моя жена — тебя никто ни пальцем, ни словом не тронет, я тебе клянусь. Грейнджер готова была его больше не презирать. Это был шаг вперед. Для них.

***

Гермиона проснулась на следующее утро после благотворительного вечера в дурном расположении духа. Трудно было назвать это утром, она проспала до полудня. Девушка мучилась от головной боли настолько, что пришлось выпить зелья. Стоило ли упоминать о том, что Гермиона даже не помнила как именно оказалась в своей кровати. Помнила вкус ирландского виски, первую и последнюю выкуренную сигарету за вечер в доме Малфоя под конец. Ещё помнила взгляд серых глаз на своем теле, обжигающее дыхание и… Она зарылась лицом в подушку, когда вспомнила то, как говорила с Драко. Ей нужно было отвлечься от этого всего, так что она отправила Джинни сову с предложением встретиться вместе с Гарри и стала ждать ответ. Отца дома не было, но Гермиону сейчас это заботило меньше всего. Заняться в ожидании ответа было нечем, есть она не хотела, так что снова утонула в своих мыслях. Что вчера было? Кто вчера был с ней? Уж точно не Драко Малфой. Она не видела его таким никогда. Таким откровенным, открытым, как книга. Гермиона не была уверена, что смогла прочесть каждую букву, но суть этой книги поняла. Он тоже был сломлен, как и она. У каждого были свои причины, но их объединяло одно. Своя трагедия, душевная рана, которая все никак не могла затянуться, постоянно напоминала о себе тупой болью. Он открылся перед ней совсем другим человеком. Маленьким мальчиком, который хотел быть любимым. Кстати о его друзьях. Пэнси Паркинсон, королева Слизерина. До недавнего времени Гермиона не знала, чем та занимается, кем стала, пока не наткнулась на свежий выпуск Ведьмополитена, где на обложке красовалась видная брюнетка. Прическа так и осталась неизменной — короткий боб, идеально уложенный, точеная фигурка в очередном приталенном платье, яркий, но не вызывающий макияж и белоснежная улыбка, в которой растянулись пухлые губы, накрашенные темной помадой.

«Всемирно известная модель, Пэнси Паркинсон, покорила очередной подиум Парижа.»

Так звучал заголовок, но Гермиона не вчитывалась в статью, она изучала девушку на обложке. Это не была та Пэнси Паркинсон, которая была в Хогвартсе. Во взгляде, сквозь искусственную улыбку, читалась надменность и презрение к любому, который возьмет в руки этот журнал, но Гермиона чувствовала, что все это напускное. Грейнджер никогда не обижалась на колкости брюнетки, потому что кое что знала… Точнее, видела. Седьмой курс. Учеба только недавно началась, а Гермиона уже была погружена в изучение новых тем. Ее любимым местом была маленькая лужайка около Черного озера, которую от остального мира скрывали пушистые кусты и толстые стволы деревьев. Гермионе было спокойно там, никто не стоял над душой, не бормотал какие-то отвлеченные от учебы темы, как это делали Гарри и Рон, без умолку треща о квиддиче. Особенно это мешало практиковаться в заклинаниях и трансфигурации. Она приходила сюда каждый день после уроков, усаживалась на поляну, в то место, где трава уже была примята от веса ее тела, немного сидела в тишине, любуясь видами водной глади и вдыхала чистый воздух, а затем приступала к занятиям. И вот, в очередной день, в пятницу, она, как обычно, побрела по уже излюбленной тропинке к месту ее спокойствия: как внешнего, так и внутреннего. Друзья удивлялись тому, почему Гермиона постоянно куда-то уходила после уроков, несколько раз просились с ней, а один раз даже Гарри попытался проследить за ней. Немыслимо! Но о ее тайном местечке еще не узнали, и она надеялась — не узнают. Подойдя к кустам, она наклонилась, чтобы пройти через них, о услышала шум. Похоже на бормотание, и… «Рыдания?» — подумала Гермиона, прикидывая, кто бы это мог быть. За все время нахождения в Хогвартсе она не видела, чтобы кто-то подходил к этому месту, тут вообще никто никогда не гулял. Но кто тогда сидит там? Гермиона уже подумала. что тронулась умом, но сделав маленький шажок, до нее донеслись обрывки фраз. — …просто не понимаю, почему? — женский голос, очень знакомый, но Гермиона не могла вспомнить. — Хэй, не думай об этом, все будет хорошо, я рядом, — пробасил мужчина. — Нет, Блейз, ничего не будет хорошо, ты просто не видел его глаз, он ненавидит меня, — всхлип. Блейз? Забини? По крайней мере, другого Блейза, учащегося в Хогвартсе, она не знала. Ей стало интересно, девушка притаилась в кустах, стараясь не издавать ни звука. Оставалось понять, кому принадлежит женский голос. — Я… — остановился Блейз, видимо, раздумывая над ответом, — не говори так, — стало плохо слышно, парень перешел на шепот. В голосе сквозили нотки боли, видимо он общался с дорогим ему человеком. — Не смей так говорить, Пэнс. И Гермиона обомлела. Ей не послышалось? Сейчас, в нескольких метрах от нее плакала Пэнси, мать ее, Паркинсон, а свое плечо под ее рыдания подставил чертов Блейз Забини. И как они вообще нашли это место? Она подошла ближе, аккуратно ступая в густые кусты, чтобы остаться незамеченной, и наблюдала за развернувшейся перед ней картиной — Блейз, ты не понимаешь, он… — девушка не могла продолжить, дыхание перехватило, — он сказал, что я — позор семьи. Он сказал, что я недостойна его фамилии. — Ч-что? — Не бойся, со слухом у тебя все в порядке, — грустно усмехнулась Пэнси, — ты не ослышался. При других обстоятельствах, в другом мире я могла бы быть самой выдающейся ведьмой своего времени, как Дафна и Астория — лучшие ученицы факультета Слизерин… , но, — собиралась с мыслями, — это не мое. Я хочу творить, создавать свое имя не учебой, а творчеством. Но он меня не слышит. — Пэнс, я…ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, я всегда за тебя, я тебя… — оборвал фразу парень, как будто то, что хотел сказать, повлечет за собой необратимые последствия, — я тебя не брошу, мы же друзья, — произнес и усмехнулся, но на долю секунды Гермионе показалось, что эта усмешка неискренняя, полная боли и грусти. — Я очень ценю это, но… но они мои родители, самые дорогие мне люди. Пока мой отец говорил мне все это, мама просто смотрела, слушала, он даже не взглянула на меня, ни единого взгляда, ни единого слова, и это, — тяжелый вздох, — это ломает меня. Каждый день. Не дает мне покоя. Я хочу быть лучше для них, но я не могу отказаться от мечты. Если я предам свою мечту, я предам себя. Все это время Гермиона стояла, не шевелилась, лишь удивлялась, как в таком человек может быть столько боли. Каждое ее слово было пропитано такой тоской и сожалением, что на ее месте Гермиона давно бы сломалась. Ей было бы все равно на всех, но это не в стиле Паркинсон. Брюнетка была воспитана так, чтоб не показывать никому, что происходит на самом деле внутри нее, хотя ее разрывало от боли и страдания. — С самого начала учебы в Хогвартсе он твердил мне, что я должна быть лучшей, не опозорить честь семьи, не стать обузой. Он хотел и хочет сделать из меня ту, кем я никогда не смогу быть. Почему он не принимает меня? — Я не знаю, Пэнс, — тихо произнес Блейз. — А я знаю. Помнишь Далию? — Пэнси, может все-таки не стоит… — Нет, честно, для боли и скорби уже нет места. Но она, только она стала причиной всего этого кошмара. Такая талантливая волшебница скончалась. Она подавала надежды, родители ей гордились и не обращали на меня внимания, тогда было хорошо. Я жила, так как хотела. Но, всегда есть но… — Пэнс, не надо, — попытался остановить девушку. — Она исчезла. Просто взяла и испарилась, оставила меня одну. Я ждала ее, каждый день ждала, что она как обычно постучит в дверь моей спальни утром, а потом мы вместе пойдем гулять по саду и говорить о своем. Шептаться по углам и сдерживать смех на однотипных семейных ужинах. Но она не приходила. А потом… — голос сорвался. -Пэнс, ты… -Нет, я договорю, — с горечью в голосе сказала брюнетка. — В один день в комнату зашла мать и вылила на меня все дерьмо, даже не позаботившись о том, что мне было семнадцать. Семнадцать блять лет! — перешла на крик. — Она с пустым лицом произнесла, что Далии больше нет. Она больше не дышит, ее сердце больше не бьется. Я не могла ни есть, ни пить. Часть меня просто умерла вместе с ней от передозировки маггловской дрянью. В каком ужасе находился мой отец, услышав, что ее убило. Маггловские наркотики, как иронично. Но родителям нужно было восстанавливать честь семьи, смывать позор, — горькая усмешка сорвалась с губ девушки, прежде чем она продолжила. — У семьи Паркинсон должна быть достойная наследница. Оглушающая тишина заполнила всё пространство. даже птиц не было слышно. Трое студентов стояли, каждого терзали свои мысли. — Это должна быть она, — шептала Пэнси, — не я, а она. Она законная наследница семьи. — Пэнси, не говори так, — начал Блейз, — ты, как никто, достойна. Ты их дочь, в тебе течет кровь Паркинсона. Вдруг до ушей Гермионы дошел заливистый смех девушки. Она все смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Блейз, так же как и Гермиона, не мог понять, что с ней. Может она умом тронулась, и стоит быстро отвести ее к Мадам Помфри. Через несколько минут она успокоилась и посмотрела на Блейза с открытой усмешкой, играющей на губах. — Ох, Блейз, ты не знаешь, никто не знает, отвернулась и собралась было уходить. — Чего я не знаю, — окликнул, Пэнси! Пэнси, мать твою, остановись, во имя Салазара! — подбежал к ней парень, хватая за локоть. Но она молчала. Так они и стояли. — Пэнс… — Я не его дочь! — развернулась Пэнси, выкрикивая ему эти слова в лицо Блейза будто окатили ледяной водой, он не мог пошевелиться, в точности как и гриффиндорка. — Я не Паркинсон! Я сама не знаю, кто я. Видимо отец прав, я никто и была никем! Пэнси впилась в него глазами, изучала его лицо, улавливая каждую эмоцию. — Теперь ты знаешь, а я могу быть свободна, — девушка выдернула руку из его хватки и повернулась спиной, собираясь уходить. Но она не успела сделать и шага, оказавшись в крепких мужских объятиях. Это послужило спусковым крючком, и Пэнси опять разрыдалась. Хотя нет, не разрыдалась. Забилась в истерике, пока Блейз крепко держал ее, не давая выбраться. Вскоре ее движения начали слабеть, ноги еле держали ее, она повисла на руках мулата. До слуха доносились лишь еле слышные всхлипы, но она приходила в себя. — Я рада, что ты у меня есть. Спасибо… — последнее слово было еле уловимо слухом, так как Пэнси зарылась в мантию друга. — Всегда буду, — ответил и поцеловал девушку в макушку, немного задержавшись губами на волосах. Гермиона увидела, как он неслышно вдохнул аромат ее волос и прикрыл глаза. Грейнджер стало не по себе, так как она запечатлела интимную сцену, так что поспешила уйти оттуда поскорее. Пока она возвращалась в замок, не надеясь сегодня позаниматься, она витала в своих мыслях. Она не обижалась на Пэнси, теперь нет. Она понимала, что с детства этой девочке внушали, что она недостойна, поэтому она и срывалась на Гермионе. Конечно, шатенке было обидно слушать все эти слова в свою сторону от слизеринки, но теперь у нее было объяснение этого поведения. И, хоть Пэнси не было до этого дела, Гермиона простила ее, простила просто потому что увидела, как ей было тяжело. Не жалко, Гермиона не считала жалость хорошим чувством, ненавидела, когда к ней испытывали жалость, и точно могла сказать, что Пэнси презирала жалость. Гриффиндорка разделяла с ней горе. Две девушки, невинные девушки. Одну клеймят чистотой крови, над чем она не властна, а другая — разочарование в глазах родителей, не та наследница, которая должна быть. Только теперь Гермиона поняла, насколько сильной на самом деле была эта хрупкая слизеринка. Она шла напролом, твердо стояла на ногах, не ломаясь под натиском. Не сдавалась ни по какой причине. Да, ее ранили все слова отца, но она была сильной по натуре. Они были так похожи, Гермиона даже не задумывалась об этом раньше. У каждого был свой океан, и каждый по-разному в нем тонул. Она стала уважать ее, Гермиона Грейнджер стала уважать Пэнси Паркинсон. Она до сих пор хранила в памяти те мелочи, которые замечала от Блейза по отношению к Пэнси. Она ему определенно нравилась, Гермиона не могла судить о любви, но симпатия была. Наблюдая за ними, за их дружбой — Драко, Пэнси и Блейза — она невольно ловила себя на мысли, что сравнивает золотое и серебряное трио. Их дружба была похожа. Они также были друг за друга горой, поддерживали и веселились. Им больше никто не был нужен. И это забавляло, как такие холодные и грубые к другим, эти трое так любили друг друга. Драко любил Пэнси как сестру, но Блейз… Он восхищался ей. Смотрел на нее с искрами в глазах, и Гермиона не знала, что случилось дальше, после школы. Да как-то и не интересовалась. Ее поток мыслей прервался настойчивым стуком в окно, Гермиона повернулась и увидела сову, скорее всего с ответом Джинни. Она забрала у птицы письмо и раскрыла его. «Привет, Гермиона. У меня все хорошо, относительно, родители так и не пришли в себя, но я верю в лучшее. Гарри постоянно на работе. Мне не помешает развеяться, да и ему стоит расслабиться. Давай сегодня в шесть в нашем баре. столик я заказала. Жду тебя! Джинни.» Прочитав записку, Гермиона улыбнулась и посмотрела на время. Три часа дня. Надолго она пропала в мыслях. Они, словно воронка, затянули ее вглубь и не намеревались отпускать. Но Гермионе нужно было готовиться к вечеру, а еще она проголодалась, так что пошла на кухню, а затем направилась в комнату. И через три часа на себя в зеркало смотрела молодая красивая девушка, нарядившаяся в лавандового цвета приталенное платье с длинным рукавом длины миди. На ножках красовалась такого же цвета лодочка, сверху девушка накинула пальто, и взяла белую маленькую сумочку. Волосы решила собрать в низкий пучок, выпустив пару прядей вперёд. До бара пешком девушка дошла за 15 минут. Зайдя в помещение, она оказалась в родном месте. Этот полу бар, полу ресторан все эти годы служил неизменным местом встречи старых друзей. Здесь все было как надо. Удобные мягкие стулья, массивные дубовые столы, приятная живая музыка по выходным, дружеская атмосфера. Гермиона сразу обратила внимание на любимый столик их компании, издалека заметив копну огненно-рыжих волос. Гермиона подошла, поздоровалась с друзьями и присела. Сегодня она решила немного выпить, для настроения, да и Джинни с Гарри тоже были не против. Когда они заказали, Джинни обратила свой взор на Гермиону и принялась выжидательно смотреть на нее. — Что? — Гермиона, хотя бы ты подними мне немного настроение. Давно я не слышала вестей о молодом человеке, с которым ты ужинала в ресторане, — Джини выразительно посмотрела на нее, намекая, что та должна рассказать ей все, что произошло. И тут Гермиона осознала. Поняла, что должна рассказать о нем. О Драко. Мерлин, можно она просто выйдет отсюда и пойдет домой? Как она должна сказать им об этом? «Хэй, ребята. Мы с вами не виделись какое-то время. Так вот, я выхожу замуж. Угадайте, за кого? За Драко Малфоя! Вот такие дела.» — Гермиона мысленно хлопнула себя по лбу. Как она могла забыть об этом, она даже не подготовилась, не подобрала правильных слов. Гермиона не могла оттягивать этот момент, потому что ее прожигали внимательные глаза Уизли. Как раз принесли напитки, и она сделала глоток, смочив горло. «Будь что будет» — даже не понимая, что скажет, выпалила первое. — Я выхожу замуж, — протараторила быстро, как только могла, надеясь, что ее не услышат. Но ее услышали. Гарри поперхнулся напитком, а Джинни придвинулась еще ближе, распахивая глаза еще шире. — Что…? — Я выхожу замуж, — повторила Гермиона, коря себя за то, что выбрала именно такой способ рассказать им — выпалить суть. — Это я прекрасно услышала, Гермиона, — Джинни начинала злиться, она ненавидела находиться в неведении. — Больше меня волнует, когда это случилось? — Совсем недавно, он сделал мне предложение, а я сказала да, — с каждым словом ее голос становился тише, а глаза опускались ниже. — Смотри на меня, Грейнджер! — подняла ее голову рыжая. — Вы так мало знакомы, ты уверена? У вас то было одно свидание, насколько я знаю. Гермиона, сколько прошло, неделя, две? Не слишком ли быстро… — пока Уизли рассуждала, до Гермионы дошло, о ком думает Джинни. Об Оскаре. Но «жених» не Оскар. — …думаю, стоит получше узнать друг друга, повременить… — Джинни, — перебила ее Гермиона, — это не Оскар. Гарри все это время оставался тихим, не произносил ни звука, лишь наблюдал за разворачивающейся драмой. — Аа… а кто тогда? — уголки губ рыжей потянулись вверх. — То есть у тебя все это время кто-то был, но ты не сказала мне? — в шутку надулась Джинни, на что Гермиона ответила легкой улыбкой. — Ну, так кто же этот счастливчик? Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вот сейчас она должна произнести это имя. — Это… — Гермиона сделала глубокий вдох и на выдохе выпалила, — это Драко! — К-какой Драко? — улыбка стерлась с лица девушки, Гарри нахмурил брови и распахнул глаза, к нему приходило осознание, пока его жена смотрела глазами полными неверия. — Малфой, — произнесла Гермиона, смотря прямо в глаза подруги. — Я выхожу замуж за Драко Малфоя.

***

Утром после вечера Драко проснулся, как обычно, рано. Как обычно, принял холодный душ, надел серого цвета костюм-тройку и, как обычно, выпив кофе, аппарировал на работу. Как обычно. Но все же, не все было обычным. И он все никак не мог понять, что… Что именно подтолкнуло его накинуть на чертову Грейнджер свой пиджак вчера. Нет, это не было просто жестом воспитанности. Раньше ему было бы плевать, холодно ей или нет. Что-то другое, внутри, заставило его неосознанно проявить к ней внимание. Зачем он привел ее домой? Никому не было позволено появляться в его апартаментах, кроме очень узкого круга лиц. Даже отцу не было разрешено. Он никого не водил к себе домой. Ни одну девушку, с которой трахался. А Грейнджер, он даже не думал о ней в сексуальном плане в тот вечер, но все равно пустил ее, сам привел. Драко тихо усмехнулся, смотря через панорамные окна на утренний Лондон. Он вспомнил, как она отскочила от него, когда он потянулся к пиджаку. Он догадывался о том, о чем тогда подумала Грейнджер, глупо, не так ли? Будто он сможет прикоснуться своими губами к ее. Но… Тогда он не думал об этом, на долю секунды в его голове пробежала такая мысль. Сейчас его не волновала чистота крови или происхождение, а Грейнджер была вполне привлекательной девушкой. Хотя не попадала под типаж девушек, каким отдавал предпочтение Драко Малфой. Ее формы не были настолько аппетитными, но под платьем он смог мельком рассмотреть изящные изгибы ее фигуры, тонкие руки, длинная шея и острые плечи. Она была такой тонкой и хрупкой, будто дотронувшись, можно было ее сломать. От раздумий его отвлек стук в дверь. Пришло письмо. Драко забрал его, и сел за стол, распечатав конверт. «Доброе утро, сукин сын. Я хочу знать все. Б. З.» Блять. Он напрочь забыл об этом. Вчера он представил свою невесту всему магическому Лондону, и не только. Теперь ему не отвертеться. Если в прошлый раз он притормозил мулата с расспросами, то сегодня ему не жить. А что, собственно говоря, рассказывать? Он не может сказать правду, придется убедительно врать. Хотя смотря на всю ситуацию, Драко не знал, то такого придумать, чтобы это все выглядело убедительно. Парень взял чистый лист, и быстро написал ответ. «И тебе доброе утро, шоколадный зайчик. Сегодня в девять у меня. До встречи. Д. М.» Отдав пергамент секретарше, Драко попытался поработать. Но, забегая вперед, эта идея не увенчалась успехом, ведь весь его разум заполонили каштановые кудри, а в носу витает запах шоколада и лесных орехов… Только блондин шагнул в гостиную своей квартиры, с громким хлопком аппарации в комнате появился Блейз Забини, держа в руках пару бутылок ирландского виски. — Здравствуй, пупсик! Соскучился? Прости, — показательно вздохнул блондин, — но мы больше не можем быть вместе… — Ой, завались, — закатил глаза мулат, присев на кожаный диван. Тут же Забини взмахом палочки опустил на стол два граненых стакана, которые заполнились янтарной жидкостью. — Ну, я жду, — протараторил мулат, одной рукой схватил стакан, другой поджег сигарету. Драко медленно подошел к креслу, усаживаясь напротив друга. Он медленно взял стакан, сделал небольшой глоток, смакуя алкоголь, пытаясь оттянуть время еще хоть на минуту. — Во имя Салазара, Малфой. Думаешь я не понимаю, что ты сейчас делаешь, чертов ублюдок? В этот раз ты не отвертишься, пупсик, — губы Блейза растянулись в широкой улыбке, пока Драко показательно сглотнул. Малфой прокрутил все заготовленные реплики и придуманные истории о их с Грейнджер «сильнейшей любви», как вдруг комнату осветило зеленое пламя камина, и оттуда плавно выплыла маленькая фигура, а следом за ней еще одна, побольше. В первой фигуре Драко сразу узнал Пэнси Паркинсон, а вот второго человека не мог узнать. Он точно его где-то видел. но не мог вспомнить где. — Пэнси, любовь моя! — пропел Блейз, — а я то думал, когда же ты придешь? Губы Пэнси показательно растянулись в ухмылке, пока она невинно посмотрела на Блейза. Она медленно, как пантера подкралась к мулату, наклонилась к его уху, слегка задев мочку губами, и тихо, на выдохе произнесла — Еще раз меня так назовешь, клянусь Салазаром, ты больше ничего сказать не сможешь, — чмокнула Забини в щеку и отошла, триумфально улыбаясь. — Давайте без всей этой вашей порнухи, я не для этого сюда пришел, — раздался бас, принадлежавший незнакомцу, пока Драко изучал его. Высокий крепкий парень, спортивного телосложения. Темные кудри падают на карие глаза, которые бегают по помещению, изучая обстановку. Острые скулы, о которые можно было порезаться, сильные руки, на пальце массивное кольцо, похожее на фамильный перстень Драко. Он прочистил горло, обращаясь к подруге, чтобы та представила незнакомца. — Пэнс, рад тебя видеть. Не представишь нас? — повел головой в сторону парня, который усмехнулся от услышанного. Пэнси хитро улыбнулась и подошла к брюнету, хватая его под локоть, и промурлыкала. — Драко, познакомься, Теодор Нотт, — блондин чуть не подавился виски, взглянув на пару, а брюнетка улыбнулась, пока Тео смотрел на Драко с долей усмешки. — Мэрлин меня дери, — в унисон произнесли мулат и блондин. Они думали, что сейчас Пэнси рассмеется и представит им своего друга, не Теодора Нотта, но спустя минуту поняли, что этого не произойдет. — Да ну, — первым оклемался Блейз, вставая с дивана. — Давно не виделись, друг, — подошел к Тео, и они обнялись, похлопав друг друга по спине. — Драко, даже не подойдешь поздороваться? — произнес Нотт, поворачиваясь корпусом к другу. — Твою мать, — пробубнил Драко, подходя к другу, и дотронулся до него, думая, что тот вот вот испарится. Но этого не произошло. Тогда Драко схватил крепче руку Теодора, притянув его к себе, как минутой раньше сделал Блейз. — Ты, сукин сын, где все это время шлялся? Ты так внезапно пропал после Хогвартса, — Драко был рад видеть старого друга, но это был уже не тот щуплый школьник. Драко не мог понять, почему не узнал его, ведь сейчас отчетливо видел лице юноши до боли знакомые черты. Но не будем об этом. — Я переехал из Великобритании, решил сменить обстановку. Пэнс встретила меня на одном из ее показов и вот он я, здесь, — начал Теодор, когда все присели, а Блейз материализовал еще пару стаканов. — В США и правда хорошо, но я соскучился по дому, и вам, — когда Тео договорил, Блейз демонстративно всхлипнул, прикрывая лицо руками. — Ты заставляешь меня рыдать, пупсик, — завыл Блейз, опираясь головой на плечо брюнета. — Ой, иди нахуй, — рассмеявшись, ответил Нотт и оттолкнул от себя Забини, который теперь смотрел на него издевательски. — Теперь все как в школе, все в сборе, — сказала Пэнси, делая глоток. — Все так, кроме одного, — заговорщически прошептал Блейз, — Драко женится на Грейнджер, а я ни слухом, ни духом практически. Три пары глаз метнулись в сторону блондина, который надеялся, что они забыли. Но нет, ему все же придется объясниться. — И правда, Драко, — начал Тео, — что же случилось? Ты же терпеть ее не мог в Хогвартсе. — Люди меняются, — выплюнул Драко такую клишированную фразу, в которую не верил. Никто не меняется. Многие просто притворяются, становятся удобными, подстраиваются под общество и их устои, но не меняются. — Но все же, есть причина, почему Грейнджер? — подала голос Пэнси, сквозящий нотками недоверия. — Просто, влюбился, сердцу не прикажешь. Драко услышал, как прыснул Блейз, Тео спрятал ухмылку за стаканом, а Пэнси все продолжала смотреть. Конечно, она не верила, что Драко влюбился. Чепуха приправленная утопией. Если бы перед ними сидел Вислый, то они бы охотно поверили, но перед ними сидел Драко. Ни о какой любви речи быть не могло, и Пэнси это знала. Но она его не раскроет, пока он сам этого не сделает. — Я был бы не против стать свидетелем, если Грейнджер выдвинет кандидатуру Уизлетты, — самодовольно произнес Блейз, поймав высокомерный взгляд Пэнси. — Она ни за что не променяет шрамоголового на тебя, Забини, — отчеканила Пэнси. Драко уловил, как его настроение в миг изменилось. В этом был весь Блейз, так яростно пытавшийся обратить на себя внимание Пэнси, отпускал подобные фразочки в ее присутствии, чтобы задеть. Детские нелепости. Даже школьную интрижку с Джинни он тоже завел только из-за нее. Из-за Пэнси. Думал, что она приревнует. Драко усмехнулся, обратив на себя недоуменные взгляды слизеринцев. Но продолжил раздумья. Теперь играть на нервах брюнетки было образом жизни мулата. Он просто по привычке продолжал играть в эти игры. Потому что… Им не суждено было быть вместе. Она была не его, а он не ее. Они были отличными друзьями, но не более. И он постепенно отпускал человека, которого так хотел любить… Он видел, что она не чувствует к нему чего-то большего, чем дружба. И он просто не мог требовать от ее сердца больше, чем оно способно было ему дать… — Ладно, не будем доставать нашего влюбленного мальчика вопросами, — произнес Тео, а Драко был готов расцеловать его за это. — Перейдем к более насущным вопросам, — подвигал бровями, — нужно заняться подготовкой мальчишника, — повернулся к Блейзу, отпустив кулачок. — О Боги, — выдохнул Драко. — Не будь снобом, Малфой, — ответил мулат, — и не говори, что стал святошей, — улыбаясь, продолжил. — Только если Пэнси займется подготовкой девичника, — кинул блондин, а паркинсон уже встретила его насмешливый взгляд. — Ни. За. Что. Вы не заставите меня чаевничать с гриффиндорцами, — ответила Пэнс, — или как они там развлекаются. — Может устраивают конкурс по скорочтению, — встрял Теодор. — Я не буду! — перешла на крик Пэнс. — Ну Пэнси, давай покажешь гриффиндоркам как нужно развлекаться, — в унисон пропели Тео и Блейз, строя девушке щенячьи глазки. — Я бы на это посмотрел, — ухмыльнулся Драко, отпивая алкоголь. Пэнси сверкнула глазами в его сторону и хищно улыбнулась. — Раз так, ладно.- она сощурила глаза, — Но обещаю, ни ты, ни твоя будущая жена этого не забудут, — протараторила и вальяжно устроилась в кресле справа от Тео. — Раз Пэнси согласилась, это будет что-то с чем-то. Еще со времен Хогвартса парни помнили, какие вечеринки могла закатывать эта несносная брюнетка. — О, это будет весело, — пролепетал Блейз, хлопая в ладоши как маленькая девочка. Ладно вам, просто покажу им, как нужно развлекаться, — улыбнулась Пэнс. Вот мы и дошли до самого главного вопроса, — серьезно произнес Теодор. — Когда свадьба?

***

— Малфой, — произнесла Гермиона, смотря прямо в глаза подруги. — Я выхожу замуж за Драко Малфоя. И все, больше она не произнесла ни слова. Просто тупо смотрела в окно, надеясь провалиться. Она была бы не прочь просто лечь в гроб и закрыть крышку, лишь бы избавиться от этого чувства. От ее друзей не доносилось ни звука, так что она медленно повернула голову, тут же встретившись с… заинтересованным с ноткой шока взглядом Джинни и беспокойным взглядом Гарри. Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова, издалека можно было спутать их с недоразвитыми. Первой тишину нарушила рыжая, не сумев совладать с эмоциями. — Какого… — быстро произнесла Джинни, все еще не доверяя своему слуху и здравому смыслу. — Гермиона Джин Грейнджер, какого хуя?! — сбоку от ругательств рыжей скривился Гарри, но через пару мгновений подал голос. — Гермиона? — посмотрел на нее пронзительным взглядом, — мне кажется тебе стоит объясниться. Гермиона почувствовала себя маленькой провинившейся девочкой, которая сделала глупость, и сейчас сидит перед родителями, пока ее отчитывают. И как ей объясняться? Она сама себе не может этого объяснить, что уж говорить про Гарри и Джинни. — Я… это просто… так получилась, — сказав это девушка тяжело вздохнула, что не ускользнуло от взгляда ее лучшего друга. — Сама не знаю, все произошло слишком быстро, но… — Гермиона, скажи нам правду, — потребовал Гарри. Но она не могла. Не могла всего рассказать. им следует знать только то, что в скором времени она станет Гермионой Малфой, женой Драко Малфоя. и ничего более. Это не обернется выгодой ни для них, ни для Гермионы. Так то сейчас нужно было быстро рассказывать «историю» их любви со слизеринцем. Как бы этого не хотелось, ей нужно было что-то сказать, чтобы показаться убедительной.И она сказала Не пряча глаза, буравя лица друзей своим взглядом она все говорила о том, как по уши влюбилась в Драко, мать его, Малфоя, о то, как ей повезло с ним, о том, как он к ней относится, и о том, что это было лучшим моментом ее жизни — услышать заветные четыре слова. «Ты выйдешь за меня?» Не так Гермиона представляла себе предложение руки и сердца своей мечты. И точно не задумывалась о перспективе стать миссис Малфой. Гермиона все рассказывала, удивляясь внезапному взрыву фантазии, пока пара напротив внимала ее словам. Пока один с недоверием и беспокойством изучал эмоции подруги, другая жадно поглощала всю предоставленную ей информацию. После насыщенного рассказа Гермионы, на минуту за столом воцарилась тишина, а в голову к девушке начали заползать плохие мысли. — Подруга, это просто пиздец, другого слова я подобрать не могу, -произнесла Уизли, но Грейнджер не уловила интонации злости или отвращения. — не думала, что гриффиндорка Гермиона Грейнджер сможет заполучить себе в мужья Драко Малфоя! — теперь уже с нескрываемым удовольствием говорила подруга. — Джин, я так рада, что ты меня поддерживаешь, — взяла ее за руку и слегка сжала, я просто не знала как об этом рассказать раньше. — Ну ты конечно подождала бы до дня свадьбы, — усмехнулась Джинни, наклонившись к Гермионе ближе, прошептала, — тогда шансов на расторжение брака было бы меньше, — и покосилась на Гарри, который все это время тупо буравил стол глазами. — Мне конечно важно ваше мнение, но я не собираюсь расторгать свадьбу с тем, кого… люблю, из-за школьных конфликтов, — произнесла Гермиона, повернувшись в сторону друга, который вышел из транса и посмотрел ей в глаза. — Я и не собирался тебя отговаривать, просто я боюсь… — пытался подобрать слова, — боюсь, что он тебя использует. Просто в голове до сих пор не укладывается, ты и Малфой? Будто что-то немыслимое… Но я буду рад за тебя, если ты его действительно любишь, — сказал Гарри, а Гермиону будто бы ударило током. Он выделил это слово специально, Гарри Поттер никогда не делает что-то просто так. Он почувствовал, что что-то не так. Только перед ним она не могла носить маску. Он видел ее насквозь, читал ее как открытую книгу, так же, как и она. Они никогда не могли утаить что-либо друг от друга, они всегда чувствовали ложь друг друга. И сейчас, Гермиона провалилась, в очередной раз не смогла убедительно сыграть свою роль до конца. Маска слетела от его пронзительного взгляда. — Но ты ведь помнишь, то бы ни случилось, я всегда рядом, — улыбнулся ей Поттер ее любимой улыбкой, от которой становилось тепло и уютно. — Кхм, кхм, Гермиона, я конечно все понимаю, но Драко тебе недостаточно? Учти, Поттер мой, — протараторила рыжая, и заливисто рассмеялась, увидев как лицо гриффиндорцев приобрело пунцовый оттенок. — Но, главный вопрос все еще на повестке дня, выгнула бровь Джинни, отвечая на недоуменные взгляды друзей. — Когда свадьба?