Life goes on

Солнце никогда не радовало Тэхёна, не радовала жара под сорок градусов. Парню больше по душе гроза. По душе, когда дома отключают свет из-за неполадок на каналах электропередач, по душе слушать, как капли дождя бьются об окно его спальни, смотреть как они собираются вместе и стремительно бегут вниз. По душе гром, сотрясающий небеса своей яростью. По душе, когда темно. Но, когда рядом с ним, за одной партой сидит Чонгук, Тэхёну начинает нравится, когда палящие лучи солнца касаются его кожи, начинает нравится жара и ослепляюший своей яркостью уличный свет. Уроки становятся не такими нудными, как казались раньше. Они по-прежнему не разговаривают, между ними всё та же стена, что и была раньше, всё те-же мимолётные взгляды друг на друга и постоянные беспрерывные мысли. Каждый думает о своём. Тэхён по-прежнему не может заставить себя есть, по-прежнему теряет вес. Он всё так же ходит на танцы и маленькими шажками начинает открываться друзьям всё больше. Ничего почти не изменилось. Его тревожность никуда не делась, тошнота никуда не пропала, как и мелькающие перед глазами чёрные пятна, всегда сопровождаемые сильным головокружением. Никуда не делась боль в груди и сердце. Просто слегка потупилась. Его взгляд как и прежде пустой и поломанный. Он до сих пор один. Тэхён стоял на крыльце, ковыряясь в сумке, и пытался найти телефон. Не мог вспомнить куда его положил, поэтому хмурил брови и кусал губы, на которых за столько времени уже и живого места нет. В лицо дул слабый но пробирающий до мурашек холодный ветер. Волосы парня в беспорядке метались из стороны в сторону, пальцы рук холодели из-за доставшего до самых костей холода. Закатное солнце стремительно закрывали серые тучи, погружая город в серые краски. Позади очередная учебная неделя, а впереди долгожданные выходные. Ким тяжело вздыхает, поднимая взгляд на школьные ворота и натягивает длинные рукова мешковатого свитера, пряча ладони в тепле. Он прикрывает глаза, понимая, что, как бы ему не хотелось, сейчас уйти не получиться, хотя он и так задержался, и медленно заходит обратно в пустой холл. — Тэхён, — послышался знакомый голос, но парень никак не мог его вспомнить. Сердце отчего-то пропустило тяжёлый удар, закладывая уши и глухим эхом расходясь по организму. Он поднял взгляд и увидел Уёна, который медленно шёл в его сторону, всё с той же противной ухмылкой, как и тогда. Тэхён сделал вид, что не заметил, ноги сами повели его к лестнице. Но тяжёлая рука, которая легла ему на плечё, не дала омеге сбежать. — Да? — ему не оставили шанса уйти, поэтому Тэхён наперекор голосу в голове, который твердил, что нужно идти в класс, не разговаривать с альфой, повернулся к нему и вскинул брови. Уён же никогда с ним не разговаривал, никогда не трогал, так почему сейчас заводит диалог, почему в груди такое тяжёлое липучее чувство. — Пошли прогуляемся, — прохрипел Чхве, медленно скользя ладонью к другому плечу и прижал к себе, будто они столетние друзья. У Тэхёна дрожь по телу от такой близости. — Не могу, — тихо сказал омега и попытался оттолкнуть Уёна, выбраться из его хватки, но тот не отпускал, наоборот, держал ещё крепче. Сердце отстукивало свой ритм как бешенное. Тэхёна бросает в жар, сжимаются все органы. — Я не спрашивал, — широко улыбнулся, пуская по коже парня жирные мурашки и повёл на улицу. Омега не хотел идти, его ноги не желали двигаться, но альфа тянул, сгибая мясистую руку и сдавливая тонкую шею Кима, заставлял пойти с ним. — Чего ты хочешь, — дрожащим голосом спрашивает омега, бегая глазами по двору школы. Он искал хоть кого-нибудь, кто сможет его забрать, вырвать из цепких рук альфы. Ему страшно. Так страшно что немеют конечности. Так страшно, что нечем дышать. Так страшно, что кружиться голова. Он снова пытается оттолкнуть, говорит что никуда не пойдёт. Понимает, что это не просто прогулка. Знает, что ему будет больно. — Хёнджун попросил? — альфа молчит и продолжает тянуть, — Пожалуйста, не надо, я не хочу. А ведь Тэхён знал, что рано или поздно он снова возьмётся за старое, снова будет издеваться, снова отыгрываться на нём, выплёскивать, копившуюся злость. Но не думал что так скоро, он был не готов. Не готов к сильным ударам, не готов к боли. Омега дрожит в чужих руках как брошенный под холодным дождём щенок, роняет капли солёных слёз и всё пытается выбраться. Но как бы не старался, ему не справится с альфой, как бы он не хотел, как бы не молил всех богов об этом. Он слаб, так слаб, что кажется сломается от лёгкого дуновенья ветерка. — Да заткнись ты уже, — прорычал Уён, взглянув в сторону камеры, которую они давно прошли и наконец ослабил хватку. Тэхён почувствовал. Адреналин накрыл его с головой. Перед глазами замигали красные буквы — беги. И Ким срывается, знает, что если догонят будет хуже. Знает, что догонят, но пытается. Пытается хотя-бы войти в обзор камеры, чтобы увидела охрана, чтобы помогла ему. — Блять, — слишком спокойно прозвучало из чужих уст. Как и ожидалось, его попытка изначально была пройгрышным вариантом, но окончательно убедился в этом, когда омега почувствовал жёсткую хватку на кудрявых волосах. Если бы у него были силы, если бы не было проблем с питанием и весом, возможно он бы смог. Хотя даже так, ему с трудом в это верится. Омега мешком картошки валится на холодную землю, тяжело дыша и чувствует как в живот прилетает тяжёлый несдержанный удар ногой. Альфа лупит от всей силы, выбивая из лёгких кислород, которого и без того не хватало. У Тэхёна темень перед глазами, залитыми горькими слезами. — И куда ты собрался? — усмехается Уён, присаживаясь на корточки. Наблюдает за скрючившимся от боли парнем и закусывает нижнюю губу. Наслаждаясь чужим выражением лица, наслаждаясь чужой болью. — Ты знал, что непослушных мальчиков надо наказывать? У омеги от этих слов останавливается сердце, тело наливается свинцом лишая возможности двигаться, а грудь придавливает тяжёлая бетонная плита. Чхве взял его за кудри и заставил ползти за ним как собачку. И омега полз задыхаясь в собственных слезах. Он вцепился в чужую руку, протыкая толстую кожу ногтями, и часто перебирал ногами, чувствуя как больно упираются камни в острые колени. Уён тянет Тэхёна в старый заброшенный спорт зал, широко улыбается и проводит языком по верхней губе, открывает массивную дверь и толкает омегу туда. Ким стонет от боли, воет и дрожащими руками касается затылка, давит и судорожно смотрит по сторонам. Зал пуст. Нет ни Хёнджуна, ни его цепных псов. Тэхён с ужасом устремляет взгляд на альфу, который шаг за шагом подходит к нему всё ближе, сложив руки в карманы джинс. Смотрит на довольный звериный оскал, на горящие чёрным пламенем глаза и глотает вязкую слюну, мотает головой из стороны в сторону, тяжело дышит и беспрерывно воет. У омеги в глазах крошатся остатки его души, крошится мир, который он пытался восстановить всё лето, скрывая многочисленные трещины под дешёвым пластырем, склеивая разбитые кусочки детским клеем. В его глазах нет надежды. Нет веры в лучшее будущее. Тэхён готов. Он почти смирился. Ему не привыкать. Боль следует за ним по пятам, ни на секунду не оставляет. Он с ней как с родной. Но до сих пор боится. Уён садится на корточки и смотрит в заплаканные красные глаза, скользит взглядом вниз, на приоткрытые пухлые, изодранные в кровь губы, видит как они дрожат. Он тянет к ним руку, пленённый эстетикой боли на лице омеги. А Ким жмурит глаза, дёргаясь назад, ждёт первый удар, но лишь чувствует шершавые подушечки пальцев на уголке рта. Чувствует как он медленно ведёт ими по нижней губе, задевая кровоточащие раны, чувствует как они щиплют. Тэхён распахивает слипшиеся ресницы, уставившись на альфу мутным от влаги взглядом, видит как он смотрит на губы не моргая заворожённым туманным и тёмным как чёрная дыра взглядом. Омега не понимает, что у него на уме. Не в состоянии понять. Ким резко отстраняется, начиная медленно ползти назад, цепляясь дрожащими руками за деревянный пол и продолжает наблюдать, не отрывает взгляд от чужого лица. Видит, как густые брови Чхве смещаются к переносице, видит как он склоняет голову в бок, тихо цокает и наконец глядит в глаза омеги. Его нездорово расширенные зрачки пускают холодок по телу, заставляя мышцы мелко сокращаться, его взгляд не говорит ни о чём хорошем. И кажется Тэхён начинает догадыватся, о чем именно. Уён медленно встаёт на ноги, отрехая руки и поправляя помятую одежду. Он неспешно идёт к нему, пальцами цепляя бляшку ремня. — Стой, — голос Тэхёна осип, он попытался подняться на ноги, но не смог даже опереться на них, чтобы встать, они так дрожат. — Подожди, — выл он стараясь ползти быстрее, но альфа никак не реагировал, растёгивая ремень с характерным лязгом. У Тэхёна от него уши закладывает, а внутри всё падает, когда он сталкивается с первой ступенькой трибун. Ему больше некуда бежать. Ким судорожно мотает головой, начиная оглядываться по сторонам и чувствует как альфа крепко сжимает его лодыжку, резко тянет на себя и сверкает зверским оскалом. Омега валится на пол, ударяясь о ступеньку головой. Чувствует как затылок прошибает резкая острая боль, в глазах начинает темнеть, расплывается картинка, в ушах стоит оглушающий звон, медленно сходящий на нет. Он потупленным заторможенным взглядом смотрит в потолок, замечая как тепло медленно расходится по всему телу, будто объятия матери, пригревают, успокаивают. Всё вокруг отходит на второй план. Тэхён будто ныряет под толщу воды слышит только свои мысли, изредка видит мелькающее лицо Уёна, когда взгляд ненадолго проясняется, но ничего не слышит, ничего не чувствует, объятый мягкими волнами, стремительно тянущими его ко дну. Чхве провёл тяжёлой рукой по медленно вдзымающейся груди, в такт затихающему дыханию, чувствуя как сильно бьётся чужое сердце, подцепил длинными пальцами края свитера и потянул наверх, оголяя впалый живот. Он слабо улыбнулся, выпустив из рук мешающую ткань и не сводя глаз с бледной фарфоровой кожи, каснулся грубыми пальцами чуть ниже пупка, повёл вверх, считая пальцами чужие рёбра, нырнул под кофту и остановил руку на тонкой шее. Тело альфы покрывалось мурашками, его раз за разом накрывала волна возбуждения. Он заворожённо смотрел на свою жилистую руку, так идеально смотрящуюся на омежьей шее, и слабо сдавил её, слыша, как Тэхён тихо захрипел. Он перекинул ногу через омегу придавливая его тяжестью своего тела и склонился к лицу, проводя шершавым горячим языком от линии подбородка до полуприкрытых глаз, слизывая высыхающие солёные дорожки, давил на шею сильнее, прислушиваясь к хриплому дыханию. Тэхён не реагировал, валяясь на полу бездушной трепичной куклой, он был в сознании, но где-то глубоко в себе. Его психика отгородила хозяина от внешнего мира, приласкав его в бескрайних глубинах разума, отключила все рецепторы. — Идеальный, — прошептал Уён, вдыхая чужой еле слышный аромат и потёрся пахом об оголённую кожу омеги, рывком вытянул руку из-под свитера и потянулся к ширинке джинс, дрожащими от возбуждения пальцами, цепляя металическую пуговицу. Он хотел растянуть момент, дольше полюбоваться больной красотой омеги, но не мог больше терпеть. Не мог контролировать себя, когда вот он, лежит под ним и даже не сопротивляется. Чхве полностью им поглащён, с первого учебного дня его мысли только об этом парне. Его пустой взгляд, покусанные губы, тонкий силуэт, тихий глубокий голос. Они сидят у него в голове уже которую неделю. Которую неделю он наблюдает за ним из далека и всё больше сходит с ума, вечерами закрываясь в душе на два часа, представляя чужое обнажённое стройное тело, покрытое синими отметинами от его рук, представляя заплаканное опухшее лицо и взгляд, не видящий в жизни ничего кроме боли. Эти образы лишают рассудка, заставляют член стоять колом. Но мысли о том, что этот омега ему не принадлежит, заставляли кровь в жилах закипать, а челюсть сжиматься до скрипа зубов. Раздражали до посторонних голосов в голове, которые без умолку твердили сделать Кима своим. Уён не сразу понимает, когда начинает валится с тела омеги, не сразу чувствует как начинает пылать щека от тяжёлого удара чем-то твёрдым, но замечая тёмную фигуру краем глаза, пазл в голове складывается. Он тяжёлым грузом падает на деревянный пол и смотрит на парня, которого здесь быть не должно. Чонгук смотрит на бездвижно лежащего омегу и видит Тэхёна. У него на миг останавливается сердце, на миг останавливаются все жизненные процессы. Он видит его бледное лицо, склонившееся в бок и не отрывающего пустой безжизненный взгляд от стены, видит маленькую алую дорожку, медленно стекающую по ступеньке на паркет. Он до последнего надеялся что это не он, что ему показалось. У Чона в почерневших глазах сам дьявол поселился, на лице заиграли желваки, скрежет его зубов слышит даже Уён. Слышит его надрывистое дыхание и утробное рычание. Видит как трясутся его руки от переполняющей всё тело ярости. — Воу, подожди, — Чхве выставляет руки вперёд истерично улыбаясь, чувствует опасность всем своим нутром, чувствует животную ярость, чувствует страх, — ты не так всё понял, — альфа начал спешно подниматься на ноги, — он сам… Уён не успевает договорить, как снова валится на пол под градом тяжёлых несдержанных ударов. У Чонгука в глазах нет ничего человечного, он тонет в своей ярости с головой, а перед глазами видит только Тэхёна. Парня, с разбитой душой, так чётко отражающейся в его глазах, парня, который не заслуживает того, что с ним происходит, парня, который не заслуживает такого как Чон. Грубого, отстранённого, со своими демонами в голове. Он никогда не сможет заставить глаза Кима сиять, не заставит улыбку теплиться на его лице. Тэхён улавдивает слабый кофейный аромат, который тянет к нему свои крепкие руки, который помогает найти выход из тёмных вод, хватает так сильно, будто вот-вот потеряет и ни на секунду не отпускает, медленно вытаскивает наружу. Ким хмурит брови, заторможенно моргает, пытаясь избавится от белой пелены на глазах, медленно возвращается к реальности. Обводит взглядом пустую стену с потрескавшейся краской на ней, поднимает руку, сжимает пальцы перед глазами и не может понять, где находится, чувствует тепло под макушкой и тянется к волосам, приподнимая голову. Чувствует что-то вязкое липкое, снова смотрит на руку и хмурит брови сильнее, когда видит алые пятна на пальцах, поднимается, оперевшись о пол и придвигается к ступеньке, облакачиваясь на неё поясницей. Тэхён снова тянется к волосам, зарываясь в них длинными пальцами, пытается понять, откуда кровь, трогает кожу головы и нащупывает продолговатый округлый бугорок с выемкой внутри, который прошибает виски острой болью. Ким жмурит глаза, судорожно вдыхая кислород, а его как назло всё меньше, руки снова начинают дрожать. Омега переводит взгляд в сторону и видит Чонгука, видит как он пропускает два удара, как кровь брызгами срывается с его лица и летит на покоцаный временем паркет. Видит его озверевший, лишённый любого контроля взгляд, сверкающие острые клыки, взбухшие вены и разбитые костяшки с кровяными потёками. Сердце срывается прямо вниз. Тэхён поднимает колени пряча в них голову, дрожащими руками закрывает уши, тихо всхлипывая. Он не хочет видеть это, не хочет слышать, не хочет принимать реальность. Хочет вернуться туда, от куда его так несправедливо выдернули. Там тихо и спокойно, слышен только шум волн и шёпот глубины. Тэхёну кажется, что он медленно, но верно сходит с ума. Возможно, так оно и есть. Его тихий плачь перерастает в несдержанный скулёж. Омега сжимает кудри пальцами, тянет так, что ещё немного и клок волос останется в руках. Чонгук его слышит, сквозь затуманенный разум, резко оборачивается и видит омегу. Он забывает обо всём, рывком несётся к Тэхёну, падая рядом на колени и тянет на себя, прижимая его к груди так, будто никогда не отпустит и тихо что-то шепчет. Кидает острый бешеный взгляд в сторону Уёна, похрамывающего в сторону выхода и борется с желанием добить ублюдка, чтобы больше и пальцем омегу не тронул. Любому кости переломает. Тэхён дрожал, вжимался в Чона так, будто искал в нем своё спасение. Его сердце металось из стороны в сторону, из угла в угол, путалось в шипах колючих роз, которые медленно пронзали мягкие ткани и проникали все глубже, которые безжалостно драли его. Плачь омеги становится невыносимым. Он так отчаянно воет, что и у Чонгука слёзы на глазах выступают. Он поднимает взгляд наверх и часто моргает. Ярость потухает, уступая место сожалению и раходящейся по телу, будто яд, невыносимой боли. Тэхёну сейчас в разы сложнее.

*****

— Боже мой, — схватилась за сердце медсестра, увидев Чонгука, такого побитого с засохшей кровью на лице, заплывшим глазом, разбитой бровью и губой. Он тяжело дышал, видно что бежал, а на руках крепко держал обмякшее тело омеги. Чон аккуратно кладёт Тэхёна на кушетку, слегка наклоняя голову в сторону, чтобы затылок не касался подушки, чтобы омеге не было ещё больней. Он кидает острый взгляд на женщину, которая стала как вкопанная, рассматривая парней с открытым от ужаса ртом. — Ну и какого хера вы стоите, — рычит Чонгук, хмуря густые брови, медсестра мелко вздрагивает, чувствуя как лёгкие будто заливает раскалённым свинцом, от феромонов подростка, его взгляд, его тон, заставляет мурашки бежать по телу, — помогите ему. Женщина наконец берёт себя в руки и подбегает к омеге, видит слипшиеся от крови волосы и начинает аккуратно осматривать, вмиг поледеневшими тонкими пальцами, посылая Чонгука искать бинты, а сама бежит за лекарствами, без лишних слов. Чон благодарен ей, что она ничего не спрашивает, не выпытывает. Потому что не знает, что отвечать. Чонгук помогает как может, переворачивает Кима на бок, по чужому приказу, подаёт необходимые лекарства и и медицинские инструменты. И так смотрит будто вот-вот его потеряет, будто видит в последний раз. Всё внутри переворачивается, от понимания ситуации, от понимания в каком состоянии сейчас находится омега. Его буквально разрывает от безысходности, от бесконечной паники и невыносимо пульсирующего в висках отчаяния. До тошноты, до горьковатого привкуса во рту.

*****

Тэхён медленно распахивает густые длинные ресницы, уставившись в белоснежный потолок потупленным взглядом. Яркий свет больничной палаты слепит глаза, отдаваясь острой болью в висках. Омега кривит лицо, жмурит глаза, чувствуя как мерзко пульсирует затылок, как что-то сдавливает его голову, мешает. Тэхён тянется ко лбу, пытается стянуть бинт и тихо шипит, когда он трётся о рану. — Не трогай, — слышится со стороны, он поворачивает голову и видит Чонгука, сидящего на соседней кушетке. Его бровь заклеена абсорбирующим пластырем, на губе виднеется белая мазь, костяшки перемотаны бинтами. Альфа не смотрел на него, опустив уставшие глаза в пол, перебирал пальцы и будто-бы о чём-то думал. У него также как и у Кима потупленный отстранённый взгляд. Также как и у омеги усталый потрёпаный вид и забитые под самый край мысли, от которых и один и второй уже давно устали. Тэхён только очнулся, а они тут как тут, огромным цунами накрывают его с головой. А Чонгук и вовсе ещё не ложился. На тумбочке у койки вибрирует телефон. Снова. Чонгук слышит этот надоедливый звук уже тысячный раз и хмурит брови, тянет руку к лицу, трёт глаза до красноты. Он так сильно хочет спать. Но, как бы не было велико это желание, он всё это время продолжал тихо сидеть и ждать, когда проснётся Тэхён, чтобы лично убедиться, что с ним всё хорошо, что он в порядке. И сейчас, когда омега открыл глаза, легче на груди ни капельки не стало, туда всё также давит огромная бетонная плита. Потому что Чон понимает, что Тэхён не в порядке, точно не сейчас. Чонгук много думал в последнее время, много чего переосмыслил и понял. И сидя сейчас рядом с ним, наблюдая как он тихо сопел, иногда хмуря густые брови и поджимая искусанные губы, Чон осознал, что Тэхён для него не просто омега, предписанный судьбой, на записи которой можно наплевать, найти себе кого-то лучше. Заставили понять, что ему не надо лучше. Что этот потрёпанный этим чёртовым миром омега давно обустроился в его сердце и душе, давно занял первое место в его мыслях. Он так безжалостно завладел его чувствами, что порой хочется выть от боли, которая будто хвостиком ходит за Тэхёном по пятам. Его хочется оберегать, хочется укрыть от всего мира, хочется дать ему всю любовь, что теплиться в груди уже давным давно. Она уже через край льётся наружу. Но Чонгук раз за разом подставляет вёдра и молчит. Он сам не знает почему. Возможно, просто боится что он не тот, кто нужен парню, что он сделает ему ещё больней. Не тот, кто сможет достать ему звезду с неба, лишь бы только улыбка не сходила с его бледного осунувшегося лица. Но разве Тэхёну сдалась эта звезда? Ким медленно убирает руку, переводя взгляд в потолок и прикрывает глаза. Ему сейчас так легко и спокойно на душе, так тихо в сердце. Он будто потерял возможность чувствовать эмоции, потерял возможность ощущать. Сейчас он как пустой сосуд. Даже Чонгук, сидящий всего в метре от него, не может завести этот беспрерывно работающий механизм. Тэхён прекрасно знает, что это результат действия препаратов, возможно анестезии. Он рад, что ему дали возможность отдохнуть. — Я сказал, что ты упал с лестницы, — прошептал альфа, поднимая взгляд на Кима, пытаясь понять по его лицу, правильно ли он поступил и ненароком засмотрелся, медленно скользя по мягким чертам омеги. Тэхён слабо кивнул в ответ и тяжело вздохнул. Он почти ничего не помнит. Не знает, что успел сделать Уён и сделал ли вообще. Ему стыдно. Так стыдно за то, что Чонгук это увидел, что стал свидетелем того, как его трогает чужой альфа. Его тошнит от самого себя.