Хмель и календула

      После вылазки в колледж дни Элли стали походить на грёбаный замкнутый круг ада. Вернувшись тогда в Джексон, они с Джоэлом разделились уже в конюшне: он понёс найденные припасы в школу, а Элли ушла домой. Позже они с ним больше не виделись, так как после школы он сбежал к Томми и провёл с ним весь день, помогая с покраской ограды для скота. Он ничего не рассказал брату о своём походе, сходу погрузившись в работу и пустые разговоры, чтобы отвлечься.       На следующее утро Элли нашла на кухне короткую записку — Джоэл снова ушёл в поход, продолжив поиски без девушки, а её попросил вернуться на фабрику, где всегда нужна была дополнительная пара рук.       «Да пошли они все! Обойдутся без меня!» — подумала тогда Элли, разорвав записку в мелкие клочья.       Если бы она знала, куда именно отправился Джоэл, то точно догнала бы его и устроила ему весёлую жизнь. А, может, даже отвесила бы ему смачную оплеуху за то, что он бросил её в самое неподходящее время. Но мужчина знал Элли слишком хорошо, потому не оставил ей никаких шансов совершить новые глупости.       Как бы сильно она ни гневалась на него и ни противилась его просьбе, но в конечном счёте она всё-таки отправилась на работу, чтобы хоть чем-то занять себя. Сезон шерстяных носков уже прошёл, поэтому последующие несколько дней Элли просидела за пошивом льняных рубашек, не поднимая головы. Она до последнего верила, что Джоэл решил наказать её за то, что она сделала, отправив её на исправительные работы на производство. Однако, чем больше она думала об этом, прокручивая в голове их день в колледже и поцелуй, тем больше понимала, что ошибалась.       Может, Джоэл хотел преподать ей урок, отдалившись от неё. Но постепенно Элли начало казаться, что тем самым он пытался наказать не столько её, сколько себя самого. Он пропадал на ранчо с утра до ночи, стараясь не попадаться ей на глаза. Возвращаясь домой поздно, грязный и изнемождённый, он едва прикасался к ужину, снисходительно оставленному для него Элли, а затем мрачной тенью уплывал прямиком в кровать.       Так больше не могло продолжаться, размышляла Элли на работе, дострачивая манжет на мужской рубашке. Произошедшее с ними не заслуживало того, чтобы они так изводили себя. Элли должна была найти способ поговорить с Джоэлом и помириться.       Она догадывалась, чем всё это должно было закончиться. Скорее всего, она могла попрощаться со своими девичьими грёзами, начав привыкать к тому, что Джоэл больше не сможет ей доверять. Наверное, для неё их перемирие означало, что впредь он не подпустит её к себе ни на шаг. Однако она больше не могла без него.       Внезапно эти мысли буквально прожгли Элли насквозь. Но запоздало она поняла, что это оказалась игла швейной машинки, прострочившая ей палец.       Элли болезненно взвыла, судорожно одёрнув пораненную руку подальше от своего изделия. Перепуганные соплеменницы налетели к ней со всех сторон, сочувственно хватаясь за головы, шикая и охая. Мария, заглянувшая на производство, услышала всеобщее возбуждение и последовала к нему.       — Вот бы ты управлялась с машинкой так, как ты это делаешь с ножом или луком, — по-доброму злорадствовала она над скривившейся от боли Элли, наблюдая, как капли крови разбивались о стол из её прошитого пальца.       Девушка зыркнула на жену Томми исподлобья и обрезала ножницами нитки, связывающие её с машинкой. Дружный возглас отвращения прокатился по комнате, возмутив Марию больше, чем Элли, и она замахала руками:       — Ну, чего вы все тут столпились? Занимайтесь своими делами. — Она схватила первый попавшийся лоскут ткани и протянула Элли. — Шуруй в медпункт. На сегодня с тебя хватит.       Элли наспех перевязала палец и, закинув на плечо законченную рубашку, выскочила из душного помещения на улицу. В медпункт она идти точно не планировала. Она не собиралась выслушивать очередные всполошённые кудахтанья врачихи, поэтому немедленно последовала туда, где её приняли бы спокойно и не разыгрывая никакой трагедии — к Дине.       Это оказалось самым удачным решением, потому что Дина помогла Элли избавиться от остатков нити и обработала её палец не хуже врача. Вдобавок она смогла немного разворошить Элли и заставила смеяться, что вдохновило ту остаться с подругой и карапузом Джей-Джеем до самого ужина.       Когда Дина уложила малыша спать, они с Элли вышли на одну из вечерних сходок молодняка, что обычно проходила за зданием библиотеки. В такое время взрослым здесь было нечего делать, а охране — нечего сторожить, что делало это место идеальным для гулянок и свиданок.       Погрязнув в своих личных переживаниях, Элли давно не появлялась на таких собраниях и даже почувствовала, что именно их ей временами и не хватало. Гул оживлённой болтовни, лающий смех и атмосфера весенней влюблённости наполняли этот уголок. И Элли даже не заметила, сколько парочек образовалось в их городке за последнее время.       У Джесси, кажется, всё было хорошо с его новой девушкой Сандрой, и Элли радовало то, как прекрасно они ладили с Диной. Сама Дина начала почаще поглядывать в сторону новенького парня, Курта, присоединившегося к ним прошлой осенью. По ощущениям подруги, ещё одна-две таких сходки, и всё у них должно было получиться. Даже ненасытный Девон наконец-то притёрся к какой-то девчонке с противоположной стороны периметра, с которой Элли никогда особо не общалась.       Элли наблюдала за сверстниками со стороны, криво улыбаясь, и чувствовала, как лёгкие прогибались внутри под тяжестью вселенской тоски. «Каждой твари по паре», говорили когда-то в старом мире. Что ж тогда она за тварь такая, что до сих пор была одна? Должно быть, жалкая и отчаявшаяся, и уж точно чокнутая, потому что из всех мужчин в Джексоне она влюбилась в старого одинокого волка. А своей последней выходкой она и его довела до того, что он сбежал.       Несмотря на накатившие грусть и усталость, Элли пробыла с друзьями до самой полуночи, пока не почувствовала, что здесь она просто стала лишней. В отличие от неё, ребята находились в таком переизбытке энергии, что сами предложили провести её до дома. У самого крыльца они обменялись с Элли игривыми объятиями, а затем вразвалочку разбрелись по укромным уголкам в предвкушении начала самой интересной части этого вечера.       Элли некоторое время одиноко стояла на пороге, задумчиво глядя друзьям вслед, а затем нерешительно развернулась лицом к дому, встретившему её дремотой тёмных окон. Похоже, возвращаться было безопасно, тяжело вздохнула она и тихо зашла внутрь.       Нажав на включатель света на входе, девушка шагнула на кухню и вздрогнула от испуга: напротив окна, прищурившись от ослепившего света, стоял Джоэл. Пустая кружка с коробкой травяного чая грустно глядели на него с кухонной тумбы. Привыкнув к свету, он безмолвно взглянул на Элли и поприветствовал её слабым кивком.       Чувство дикого смущения нырнуло Элли в живот, заплескавшись там в океане волнения. Она надеялась, что сегодня уже не встретится с Джоэлом. Она не хотела, чтобы он видел её прощания с друзьями. Она хотела, чтобы он видел её счастливой и смеющейся, или хотя бы с гордо поднятым носом, а не в том состоянии, в котором она пришла. Но сейчас она физически ощущала его жалость к ней за то, что она не могла продолжить свой вечер так, как её сверстники. И это подмывало её сотворить какую-нибудь пакость, просто чтобы Джоэл перестал так, на неё, смотреть.       Элли сдержанно кивнула ему в ответ, замявшись в сомнениях. А ведь только сегодня она пообещала себе, что помирится с ним. Значит, другого выхода у неё просто не было.       Она нерешительно подошла к мужчине поближе и сняла такую же помятую, как он сам, льняную рубашку с плеча, протянув ему. Она молча кивнула на вещь, и, повременив немного, Джоэл принял подарок. Расправив рубашку, он рассматривал её стеклянными глазами, даже не замечая где-то ещё торчащие нитки, а где-то вообще неровные швы. Ведь ему эта вещь казалась идеальной, бесценной, потому что Элли сшила её своими руками. Сшила специально для него.       Джоэл несмело прижал рубашку к груди обеими руками и посмотрел на Элли, будто ища подсказки. Примерить? Просто сказать спасибо? Или, может, обнять?.. Он всё никак не решался. Однако в этот момент он заметил пропитанную алыми пятнами повязку на пальце Элли и тут же встрепенулся.       Отложив рубашку в сторону, Джоэл схватил руку Элли, вопросительно уставившись на неё. Но, видимо, усталость и смятение настолько усугубили её напряжение, что заставили упрямо выдрать руку.       Они застыли напротив друг друга, будто снова перенеслись в коридор в колледже. Элли едва могла совладать со вновь подступающим раздражением и даже хотела уйти, но Джоэл вынудил её остаться. Он оттянул её за руку подальше от завешенного тонким тюлем окна и нечаянных глаз, и, погасив свет для большей надёжности, заговорил первым:       — Элли. Мне правда очень жаль, — жалобно начал он, тут же вызвав у девушки тошнотное чувство дежавю. — Я понимаю, что тогда в колледже ты была напугана, а я… — Джоэл нервно запнулся, подбирая слова, — Я потерял бдительность.       Бдительность он потерял, цокнула языком Элли. Вот как это называлось у их поколения? Не обращая никакого внимания на его извинения, она обиженно прошипела:       — Больше я на фабрику не вернусь, понял? Это был последний раз, когда я послушалась тебя, — Элли с силой ткнула Джоэла пальцем в грудь, будто собиралась проткнуть его в том месте, где он задел её.       Хоть мужчина даже не шелохнулся, в нём и так уже сидела та же боль, что и в ней. Просто он научился жить с ней раньше, чем Элли, до последнего веря, что она избежит подобной участи. Но всё напрасно. Сверкая слезами отвергнутой любви в лунном сиянии из окна, девушка яро изливала ему душу:       — Я уже взрослая, и теперь сама буду распоряжаться своей жизнью. Пусть мы давно живём вместе, но ты мне не отец, чтоб решать за меня!       — Но я должен был им стать! — вспыльчиво процедил Джоэл сквозь зубы, болезненно сжав кулаки от разрывающего его урагана эмоций. Однако чувство стыда вновь сдавило его горло, дальше позволив лишь прошептать: — Я должен был оберегать тебя. И всё же было как надо, пока ты… Пока я…       Но ему не хватило воздуха, чтобы закончить. Не хватило слов. Он просто не знал их. Он никогда раньше не выворачивал свою душу наизнанку, а Элли требовала именно этого.       — Ты не должна была узнать, — промолвил, наконец, Джоэл, впервые за несколько дней взглянув ей прямо в глаза.       Девушка неубедительно фыркнула. Ей очень хотелось как-то съязвить, но от слов и щенячьего взгляда Джоэла язык завязался во рту в сухой узел, запав ей в самую глотку. Она не должна была узнать, что он тоже был влюблён в неё. Но это произошло, став для неё самым великолепным и важным открытием. Так хрен теперь она смирится с тем, что он так фигово пытался вдолбить ей.       Элли набрала полную грудь воздуха и с непоколебимой, восхитительной для её возраста убеждённостью произнесла:       — Джоэл, я ни секунды не жалею о том, что сделала. Ясно? Тебе тоже пора отпустить прошлое и переосмыслить своё настоящее.       Лицо мужчины исказилось в ироничной усмешке:              — Элли, если бы всё было так просто…       — Всё и есть охренеть как просто! — вскинула руки она.       Джоэл пялился куда-то в сторону, нервно почёсывая бороду, отчего у Элли вдруг сигнально заёкало в груди — это был знакомый ей хороший знак, означающий, что он всерьёз задумался над её словами. А, значит, ей просто нужно было постараться сильнее.       Собрав всю смелость в кулак, Элли подступила к нему, вмиг вытянув из мимолётной задумчивости обжигающим сознание ароматом календулы. Расстояние между ними стало опасным. В робкой панике Джоэл попятился назад, как нецелованный мальчишка, столкнувшийся с красивой девочкой. Но бежать было уже некуда — она припёрла его спиной к кухонному острову, заключив в нежные объятия.       — Когда-то ты сказал мне, что рождение Сары стало для тебя самой прекрасной ошибкой, — щекотливо вкушала Элли хмельной аромат на его шее, оборвав дыхание в его груди, точно как в подсобке, с которой всё началось. — Соверши ещё одну ради нас. Ради себя. Пожалуйста. И я больше никогда ни о чём не попрошу тебя. Обещаю.       Джоэл громко сглотнул, словно Элли протолкнула в него волшебную пилюлю, способную излечить все его раны.       — Но, если люди в общине узнают…       Лёгкий раздражённый укус сдавил его плечо, пронзив согревающим разрядом электричества. Элли заворчала, таращась на его приоткрытые губы:       — Блин, Техас, ты в каком веке застрял-то? Может, тебе напомнить, что происходит в нашей чудесной общине? Что Бренда живёт с Кимом на пятнадцать лет младше её? Или что Сальма ушла от мужа к Аманде? А Ренди…       — Не надо. Я понял, — вовремя угомонил её Джоэл.       Тень увядающих сомнений скользнула по его лицу. Он обхватил щёки девушки загрубевшими ладонями, и ласково, вполголоса заговорил:       — Элли. Мой славный, дорогой человечек. Ты просто не знаешь, о чём просишь меня. Я же всегда был один. Романтика, красивые слова, телячьи нежности… Я не умею так. И я боюсь, что не смогу дать тебе всё это.       — Раз не умеешь, то почему от твоих действий я чувствую прикольную щекотку в животе?       Элли тихонько захихикала от пробравших её ощущений и засияла, наконец увидев, как лицо Джоэла украсила застенчивая улыбка. Девушка накрыла его ладони своими, умоляя:       — Прекрати слушать доводы своего усталого разума и прислушайся к тому, что говорит тебе сердце. Слышишь его?       Конечно, он слышал. Его разум исчерпал все пустые отговорки, а вот сердцу было ещё так много чего сказать.       — «Поцелуй её, Джоэл. Ну, давай же. Хотя бы раз», — привычно ёрничала Элли, но вдруг он разом заткнул её, накрыв её губы своими.       Один несмелый, краткий раз. Но этого оказалось так мало. Тогда, прижавшись к её лбу своим, он поцеловал её снова. И снова. И, наконец, сорвался.       Джоэл целовал Элли медленно, возможно, немного лениво, давно растратив последние капли своей пылкости. Но взамен слепой страсти он дарил ей всю бесконечную любовь и нежность. Он копил их годами, заточив в тёмных дебрях души, и даже не надеялся, что однажды сможет высвободить их. Доверить их той, кто пробудила их.       Звуки шумного, рваного дыхания наполнили их дом. Руки влюблённых беспорядочно блуждали по их телам, а губы сплелись в неразрывной связке, запутывая их в хмельном дурмане. Джоэл углублял их поцелуй постепенно, неторопливо, и только прислушиваясь к Элли, отчего она окончательно и навеки сошла с ума, разомлев в его объятиях.       Он отступил от неё всего раз, чтобы одним рывком подхватить под задницу и усадить на тумбу, сровняв их лица для новых ласк. Шершавый палец обрисовал кривую дугу на щеке Элли, что стало самым восхитительным ощущением в её жизни. Но только после поцелуев Джоэла.       Беспощадный, грубый, бездушный Джоэл Миллер… А говорил, что ничего не умеет. Да никакие слюнявые лобзания ровесников в неуправляемом порыве желаний не сравнились бы для Элли с мягкими и чувственными поцелуями этого мужчины. Всё то, что он никак не мог сложить в слова, сейчас струилось в каждом уверенном натиске его губ, в каждом лёгком прикосновении пальцев и полуслышном вздохе.       Сокрытые покровом ночи, бережно хранящим их тайну, возлюбленные стояли там, как новоиспечённая парочка в конце первого свидания, боясь разлучаться. За эти прекрасные мгновения Джоэл уже поклялся себе, что обязательно подарит его Элли, как и много других незабываемых свиданий. Ради неё он вспомнит всё, что когда-то решил позабыть, и научится всему тому, чего никогда не знал. Только чтобы сделать свою малышку счастливой и, наконец, самому ощутить, что такое настоящее счастье.       Постепенно чувство пьянящей неги сливалось с сонливостью, пока не заставило пару замедлиться, а вскоре и разомкнуться. Губы Джоэла застыли у виска Элли, выдохнув усталостью прошедших дней:       — Давай оставим что-то на потом.       Скопировав его блаженную улыбку, Элли согласно кивнула. Держась за руки, они поднялись в её спальню и легли в кровать, совсем наплевав, что в одежде. Главное, что наконец-то вместе и обнимая друг друга.       Джоэл опустил голову на подушку, закрыв глаза, и тут же утонул в любимом цветочном благоухании. Пролежав так какое-то время, он томно промямлил:       — Похоже, придётся наконец-то взять у Марии какие-нибудь шторы. Я же не буду каждый раз гасить свет по всему дому, чтоб подойти к тебе.       — Спи, Джоэл, — тихо засмеялась Элли, поцеловав его руку. Она заботливо гладила его по голове, слушая утихающий шум его дыхания. Мирный сон принял её мужчину в своё царство, пообещав оберегать его покой до самого утра.       Никакая изнурительная работа на свете, никакие чудодейственные чаи не прогонят кошмары и не утолят любовную тоску. Только упоительный аромат любимого человека, его сладкие поцелуи и сам он неизменно рядом.       Её душистый хмель. Его пряная календула.