Побег от «Светлого» будущего

1938 год, 21 апреля Третий Рейх — Фридеман! — Разразился громом голос отца. «Что ему нужно?» — подумал Герц младший. Отложив свои листки со стихами на стол, он вышел из своей комнаты и пошёл в кабинет к отцу быстрым шагом, дабы не заставлять Герца старшего ждать. В доме было тихо. Обычно можно было услышать голоса слуг или увидеть одного из них в коридоре или на лестничной площадке. Но было пусто, а тусклый свет от лампочек нагонял тоску. Посмотрев на наручные часы, Фридеман понял, что сейчас уже обед, а значит, все находились на первом этаже и пили чай на кухне. Фридеман подошёл к темной двери с золотой ручкой и замер. Хоть отец никогда не прикладывал к его воспитанию насилие, Фридеман всё равно его боялся. Боялся и уважал. Герц старший являлся весьма властной личностью. Педантичным и расчётливым немцем, который славился своей жёсткостью и непоколебимым характером. Именно таким должен быть настоящий немецкий военачальник Третьего рейха. Фридеман очень гордился своим отцом. И отчаянно пытался быть похожим. Но с его природной изящностью, вечными сомнениями и страхами не выходило. Мужчина обращал на его попытки внимание, но лишь качал головой с печальным выражением лица и смотрел будуто сквозь него. Как-то раз он ему сказал — «Тебе повезло, что хотя бы внешность арийская. А то так бы ты только больше меня позорил». Фридеман это осознавал и не обижался. Ибо отец прав. Он его только позорит своей слабостью. Герц младший постучал в дверь, откуда услышал короткое — Войдите. Открыл и зашёл в чистый и аккуратный кабинет отца. За массивным дубовым столом восседал немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал Вертэр Герц. А за ним открывался вид из большого окна на улицу Берлина. На столе, как и положено, был телефон, стопки важных бумаг, пишущая машинка, перьевая ручка со стеклянной чернильницой и тому подобное. Фридеман остановился напротив отца, строго соблюдая дистанцию (метр с половиной), и неловко улыбнулся. Вертэр что-то подписывал в документах и не обращал внимание на сына. Ариец не знал, стоит ли ему первым начать разговор, но пауза затягивалась, а острое чувство, что нужно что-то немедленно сказать, начало его душить. Мысленно пропев себе эпитафию он решился задать вопрос. — Отец, ты хотел меня видеть? Герц старший отложил перо в сторону и перевёл твердый взгляд на сына. Глаза-туманы такие глубокие, бездонные, даже уставшие, вглядывались прямо в душу юноши, будто пытаясь там что-то выискать. Эти глаза повидали многое. В Германии после Первой Мировой войны, после унизительного Версальского мира — только так. У Фридемана от такого взглядах по спине прошёл холодок, а на руках появились мурашки. Благо руки были скрыты под белой рубашкой. Пожалуй, отца он всё же боялся больше, чем уважал. — Да, Фридеман. — сухо ответил отец. — Я собираюсь пойти на ужин к Гитлеру сегодня. Не хочешь пойти со мной? Фридеман расширил в удивлении глаза. — Гитлера? Национал социалиста? — Да. — Отец снова взял документы в руки и стал их листать, демонстративно не обращая внимание на сына. Фридеман судорожно начал обдумывать услышанное. Гитлер! Тот самый Гитлер! Отказаться было бы преступлением. Это такой хороший шанс встретить того, кем восхищаешься. У юноши было хоть и обычное, но очень значимое желание сказать с гордостью «Хайль Гитлер!». Герц младший уже представлял, как скажет ему эти слова с широкой улыбкой на лице и с поднятой рукой на сорок пять градусов. — Я пойду. — Замечательно. — Всё также не обращая внимание на сына ответил Вертэр. Фридеман шёл к себе в комнату, вернее, он бежал, ликующе представляя встречу с Фюрером. Он, определено, самый счастливый человек на этой планете.

***

Швейцар открывает дверь машины, с приветствием выпуская Фридмена и отца из неё. Юноша благодарно улыбается ему. Он ведет их к особняку, который кажется загадочным и опасным в своем архитектурном величии. Но если пройти к большим дверям, что больше похожи на арку, по прямой дороге, которая украшена по бокам стриженными кустами, то ощущение опасности меняется благоговением к мощи каменных стен. Особняк действительно был напоминанием характера Гитлера. Описанием его души. Сразу после того, как они вошли, Швейцар снял с них шанели и повёл в Большой зал. Фридеман с остервенением начал рассматривать всё вокруг. Званый вечер в доме Гитлера создал неизгладимое впечатление. Повсюду были люди разных чинов, от майоров до фельдмаршалов и их жён с дочерьми. Дочерей, в свою очередь, хитрые отцы старались познакомить с вышестоящими людьми. А там и до выгодной свадьбы недалеко... Умно. Дамы в богатых элегантных платьях стояли небольшими компаниям и, покуривая дорогие и тонкие сигареты в мундштуках, обсуждали последнюю парижскую моду. На кухне во всю суетились повара, готовя для фюрера и его гостей изысканнейшие блюда. Официантки, совсем юные девушки, лёгкой, но быстрой походкой несли блюда и ставили их на большой стол посередине зала. Из-за избытка разной и вкусной еды, у Герца младшего потекли слюни. Отовсюду слышался смех, чоканье бокалов и приглушённая музыка, казалось бы, совершенно бессмысленная в этом скоплении людей. Неожиданно в поле зрения возник сам Гитлер, что весьма с маниакальным выражением лица наблюдал за ним. Юноша стушевался, но взгляд не отвёл. Было неловко и очень волнующе. Но очень приятно для Фридемана то, что Гитлер с нескрываемым интересом рассматривал его, будто пытаясь подметить все детали, запомнить их. Адольф сфокусировал свой взгляд на глазах Фридмена. На миг, возможно, ему показалось, и сам Гитлер немного растерялся от того, что его наблюдение раскрыли. Мужчина облизнул пересохшие губы и с благоговейным выражением лица подошёл. — Добрый вечер, юноша. — Бархатным голосом сказал он, смотря прямо в глаза. В его очах плескались огоньки. Этого Фридеман не мог не заметить. Он слишком часто ловил на себе подобные взгляды от юных фрау и некоторых мужчин. Все заготовленные речи мигом вылетели из головы молодого человека. Сейчас для него было главным постараться, чтобы его голос звучал как можно более презентабельно. Фридеман приосанился и уже было хотел ответить на приветствие как рядом с ним встал отец. — Господин Гитлер. — отец почтительно наклонил голову в приветствии. — Вертэр Герц, приятно снова вас увидеть. Как вы? — Лучше некуда, благодарю. — Мужчина улыбнулся и перевел взгляд на стоящего рядом Фридемана. — Вы уже познакомились с моим сыном? У Фридемана пересохло в горле. Появление отца рядом не придало смелости, а лишь наоборот поубавило её. Сейчас он был похож больше на загнанного зверя, чем на сына военачальника. — Нет, дорогой Вертэр. Не представите мне своего сына? — Конечно, господин Гитлер. Это мой сын - Фридеман Герц. Парень опережает своих сверстников в интеллектуальном плане. И это не моё субъективное мнение, так о Фридемане отзываются его преподаватели и одноклассники. Но знаете, я планирую перевести его в юнкерскую школу СС, дабы у мальчика было больше перспектив. Я хочу, чтобы он стал генералом и нёс службу на благо великой Германии. Отец Фридемана продолжил нахваливать сына. Он не любил болтать, но если это было нужно, то мог полчаса распинаться в витиеветых фразах и громоздких словесных конструкциях, смысл которых запросто мог уместиться в одном предложении. Гитлер понимал, что он старается тем самым показать своего отпрыска в самом лучшем и выгодном свете для себя и отчасти для юноши. Фюрер слушал и всё больше погружался в чан с тестом. Он смотрел на это представление, но будто сквозь пелену. Все его мысли были заняты этим молодым и, несомненно, красивым немцем. Внешность Герца младшего была донельзя арийская. Светлые волосы, голубые глаза, прямой нос, тонкие губы, выраженные скулы... Все это так сильно влекло. Во всех возможных ипостасях. Фридеман был его идеей фикс. Фридеман был его навсегда. Он так решил. Адольф точно очнулся от какого-то сна, сбросил грезы и дремотные мысли. Нужно мыслить рационально и постараться сделать так, чтобы этот мальчишка был рядом с ним. — Полно, Вертэр. Не стоит так сильно заморачиваться со школой. Раз ваш сын блестящий ученик, то я бы хотел взять его к себе в ученики. Обучу его всем знаниям о немецком командовании и армии в целом. Герц старший исступленно посмотрел на Гитлера. Он не мог поверить своим ушам. Прочистив горло, он ответил — Это большая честь для нас, мой Фюрер. Уверяю, мой мальчик вас не подведёт! — Я верю вам, Вертэр. — Он снисходительно улыбнулся. — Завтра утром жду вашего сына у себя здесь. — Конечно, Господин Гитлер. Адольф ещё раз взглянул на остолбеневшего Фридемана, ухмыльнулся и скрылся в неизвестном направлении.