Время Страха

Рюджин не грешник, нет, но её душа — вполне. Человек не грешен, но нутро не спрятать, от него не избавиться, его не скрыть от взгляда Божьего. Грешники не для мира людей, не для жизни на земле. Грешникам место среди себе подобных, ведь другим их не принять. Грешные живут там, где все их грехи в законе. Параллельная реальность? Фактически. Но не так. Другой мир, где пропитанные ложью и отрицанием души живут в условиях, где их грехи искупаемые.

Верующие искупают свои грехи на коленях пред иконой.

Грешные искупают свои грехи временем.

Это — Время Страха.

***

Голова гудит, тело ноет, а по спине словно прошлась толпа лошадей. Рюджин распахивает глаза, оказываясь одна. Одна. Совсем одна в центре Сеула. Одна. Одна… Сеул — столица Кореи, и оказаться одному в столь людном городе — нечто. Вокруг пустота. В домах, магазинах, ресторанах — во всех зданиях, окружающих Шин, ни живой души, ни капли света. Ей хочется кричать, но боль сильнее — на крик не срывается, сдерживая свои эмоции. Если она одна и это конец света, то что ей делать? Пытаться жить? Заменить всё человечество? Попробовать восстановить популяцию? Прибегнуть к самовыпилу? Она не слабая, нет, но страх одиночества силён, подавляет все положительные эмоции, делает её слабее муравья. Рюджин сдаётся, поддаётся своей истерике, и в конечном итоге кричит, ломая голосовые связки. Горло болит, голос хрипит, но она кричит в надежде, что кто-нибудь да отзовётся. Но всё бесполезно. Она одна. Совсем… Одна. Шин лежит на асфальте, так и не сдвинувшись с места после моральной пытки. Тело болит по-прежнему, словно что-то давит. Да, давит — чувство собственной слабости и отвращения к самой себе. Рюджин сильная, но не сейчас. Желудок урчит, требуя пищи, а мочевой пузырь, кажется, сейчас разорвётся. Но у неё нет сил встать, даже чтобы сходить в туалет. Да и куда ей идти? Кругом пустота. Ничего живого, кроме неё. Страх умереть вот так кружит над ней, как кучка голодных стервятников. Но Рюджин не в силах сделать хоть что нибудь, чтобы избежать такого исхода. Жить хочется, безусловно, а вот насколько велико это желание... Явно не столь сильно, ведь девушка даже пошевелиться не может. Её доводит и забирает силы чувство предательства. Но кто мог предать её в мире, где вокруг лишь пустота? — Так и будешь лежать? — мужской басистый голос слышен сверху, Шин недовольно открывает глаза. Длинноволосый блондин, чьи щёки покрыты коричневыми точками, словно поцелованный солнцем, смотрел на неё из-под оправы очков, нависая над головой. — Я наблюдаю за тобой около пяти часов, а ты лежишь, как труп. Я подумал, что ты умерла. — Не дождёшься, — Рюджин дерзит, из эмоций чувствуя только подавленность. Ей было хорошо и одной, без прибежавшего цыплёнка. — Пошли, — неизвестный хватает Шин за ткань футболки, силой поднимает, чуть ли не рвя одежду. Рюджин готова наорать на него, высказать всё своё недовольство, но сорванный голос не позволяет повышать тон. Шин лишь топает, пытаясь подобрать не матерные слова, чтобы показать свой верх злости. Но блондин, фыркая, начинает отдаляться. Шин бьёт руками по ляжкам, и, поддаваясь его игнорированию, идёт следом, как собачка. В одиночестве ей быть не хочется, а по мнению Рюджин, быть в компании незнакомого человека лучше, чем продолжить лежать на холодном асфальте. Это подобие солнышко может быть каким угодно: злым, опасным, добрым, хорошим. Да он даже маньяком может оказаться! Но тем не менее, как бы Шин не сопротивлялась желанию не идти за ним, ноги двигались самостоятельно. Цыплёнок сворачивает на углу, где ранее, ещё при живом Сеуле, находился не самый приятный район. Торговые центры в нём были замечательные, парки развлечений и подобные места славились по всей южной части полуострова, и, как говорят слухи, беженцы с севера тоже были наслышаны, ещё живя в своей тюрьме. Но в этих окрестностях происходило больше всего драк и поножовщин, немалое количество криков о помощи слышали немые стены зданий. Даже органы власти были бессильны перед местными хулиганами, их не останавливало ничего. Полиция, да даже сам Юн Сок Ëль тут бессилен! Для них авторитетом являлся лишь безымянный лидер, чьего приказа никто не смел ослушаться. Рюджин берёт в дрожь, когда они попадают в этот район. Стоит им пройти площадь одного дома, как их встречает ещё один парень — высокий, с широкими плечами и видным рельефом на плечах; волосы голубого оттенка, словно смывшийся при мытье синий. Юноша, появившийся из-за угла, одаривает подошедших тёплой улыбкой, натягивая уголки потрескавшихся, обветрянных губ. Несмотря на свой угрожающий вид, что придаёт ему накаченное тело, с таким выражением лица кажется ангелом в человеческой плоти. Парень здоровается с блондином, за которым весь путь следовала Шин, а после типичного пожатия рук, глядит за его спину, обращая внимание на трясущуюся Джин. Она даже сама не замечает, как начинает бояться человека, похожего на шкаф. Он приветлив и мил, но полного доверия не внушает. Нахождение в этом районе ничего хорошего нести не может, это точно. Есть они — значит, есть и кто-то из банды того безымянного лидера. А что ещё хуже — ближние этого чёртового лидера. Да и этот блондин тоже вежлив, его веснушки прекрасны, как солнцем поцелованный, но ломаный корейский напрягает. Появившийся синеволосый говорит лучше него — намного, — но акцент чувствуется даже в приветствии. Другой диалект? Или... — Здравствуй, — второй проходит мимо веснушчатого, приближаясь к Рюджин. Он протягивает руку, предлагая поздороваться. — Я Бан Кристофер. Парень всё также улыбчив и приветлив, спокойно ожидает ответа. Ну хоть не хам. — Где всё остальное насиление Сеула? — Шин не здоровается, не жмёт ему руку, даже поклоном не удостаивает, тыча вопрос ему в лоб, словно он должен знать ответ. — Мы тоже не знаем, — встревает блондин. Его низкий голос пробивает в дрожь снова, создаёт контраст на фоне голоса горы мышц — так Рюджин решила мысленно называть Кристофера, не по имени же незнакомцев кличить, конечно. Парень, представившийся как Кристофер, слабо смеётся несколько секунд, замечая, как Рюджин напрягается от голоса его товарища. — Бок, ты её напугал своим басом старого деда, — Крис кашляет в раскрытую ладонь, успокаивая смех. Он поправляет рукава кофты. — Я вроде не представился, — вспоминает блондин, почёсывая затылок короткими ноготками, — я Феликс. В их встрече и правда не было дела до обмена именами. — Вы оба плохо говорите на корейском, — Шин жмётся, говоря им это. — Наверно... Не плохо, а не стандартно как-то. Это не говор жителей Сеула, — оба смотрят как будто убить хотят. Но Рюджин, поверив в себя, уже так сильно не боится. — Откуда вы? Вы иностранцы, или с Чеджу что-ли? — Мы оба из Австралии, — Кристофер отвечает быстрее, чем успевает додумать Ликс. Блондин охотно кивает, указательным пальцем поправляя оправу очков. — И оба из Сиднея, — Феликс улыбается, глядя в глаза Рюджин. Он, опережая её вопрос, дополняет: — Мы здесь, потому что были частью местной группировки ещё там, на родине. Но нам — вернее, мне пришлось выучить корейский с нуля и приехать сюда, чтобы быть ближе к основной части группировки. — То есть… — Шин, понимая, что наткнулась на часть банды хулиганов, творящих ужасы здесь, делает шаг назад, начиная переживать за свою жизнь. Сердце сжимается в маленький комочек. — Не переживай, тебя мы не тронем, — пытается успокоить Кристофер, прикладывая руки к груди во время жестикулирования. — Во-первых, я лично, и Бок тоже, девушек не трогаем. Во-вторых, нашего лидера здесь, к счастью, нет. И мы можем жить спокойно, не выполняя его дурацкие просьбы. Сами мы не такие омерзительные, как думает общество. — Наши руки творят ужасные вещи, только потому что так захотел человек выше по статусу. Ослушаться мы не можем, да и работа эта наша, жить было бы не на что, — продолжает Ликс, скрещивая руки на груди. — Подумаешь, сотка вон тебе так бы помогла, — Бан подкалывает знакомого, на что тот лишь недовольно закатывает глаза, как будто пытается увидеть другую их сторону. Фыркает носом, и наиграно обижаясь, поворачивается к синневолосому чуду спиной. Рюджин это доверия не внушает, но поверить им хочется, хотя бы первым словам. Шин успокаивает себя, что это лишь придурковатый сон, и Кристофера, как и Феликса, на самом деле не существует, и всё это лишь плоды её больной фантазии. Вот ещё немного — и она проснётся у себя дома. Было бы всё таковым. — И что нам делать? Это же не просто мир, куда мы попали одни. Есть же и другие, наверняка есть! — Шин привлекает внимание обоих ребят, пока пытается справиться со своей нарастающей паникой. — Есть, но их немного. По крайней мере, в этом районе нас всего девять. Каждый день оббегаем улицы и чаще всего находим трупы, а не живых людей, — Феликс убирает руки по швам, шмыгая носом от холодного воздуха, что щекотит чувствительные ноздри. Кристофер, не говоря ни слова, машет рукой на себя, начиная двигаться в противоположную сторону. Блондин кивает головой туда же, призывая Рюджин пойти за ними. Она и не против. Это будет всяко лучше, чем в одиночку ходить по пустынному Сеулу. Тем более теперь прибавились знания, что она могла наткнуться на человеческий труп, и, возможно, он может уже начать гнить… Хотя Шин не уверена, что время тут есть. День сменяется ночью, но ощущений текущего времени нет. Словно она в каком-то вакууме. Вокруг всё меняется, а сама она ничего не понимает. Время идёт, но слишком быстро или, наоборот, слишком медленно. Юноши приводят Рюджин к одной из многоэтажек улицы, приглашая внутрь. Здесь опять ни души, но она видела, что на третьем и втором этаже горит свет. Это радует, разливает радость в сердце. Парни идут за ней, когда Шин не радостях забегает в здание. Они не одни, и это хорошо. Чем больше людей, тем больше шансов выбраться отсюда. Кристофер сзади улыбается наверняка, а Феликс пытается улыбнуться. — Этот дом раньше принадлежал группировке, поэтому у нас есть доступ к любой квартире. Завтра утром, если оно наступит, мы познакомим тебя с остальными, кого смогли найти, — Ёнбок подходит к девушке, вручая ключи. — Добро пожаловать, десятый номер.

Продолжение следует…