Время Страха

— Да что ты себе напридумывала?! Рюджин, какой страх? — Кристофер впервые за последние несколько часов называет её полным именем. Парень серьёзен, как никогда. Его голос понижается от злости, появляющейся внутри него. — Банни мена знаешь? — Шин сглатывает, видя страх в глазах юноши. — Других вариантов нет. — Железной дороги рядом тоже не видать. — Крис-а, это мир искажён, — Рюджин выглядывает в последний раз, замечая, как экран потухает. — Раз, два, три... Шин зажимает уши руками, глаза закрываются на автомате. Рюджин прижимается к стволу дерева, сжимаясь клубком. Парень напротив жмурится, пытается закрыть раненые резким звуком уши. Поезд, что появился из неоткуда, буквально едет по воздуху, с громким свистом и скольжению по невидимым рельсам. Вспышка, как будто фары в лицо, освещает всю арену страха. Рюджин не решается открыть глаза, но мягкая рука Криса заставляет сделать обратное. Шин испуганно глядит на парня, что сидит на коленях рядом. Он успокаивающе гладит по волосам, помогая подняться. Чан пытается не издавать звуков, жестами показывая, что им нужно просто бежать. Оба знают, что человека-кролика тревожить не стоит. Убивая жертв, он начинает трапезу, открывая ужин органами погибших людишек. Тревожить нельзя, иначе будет возможность увидеть с небес собственные кишки в его лапах. Ни Чан, ни Джин с жизнью прощаться не хотят, только не сейчас. Кристофер идёт спереди, словно мышь, аккуратно переступая с ноги на ногу, боясь издать лишний звук. Привлечь внимание твари хочется меньше всего. Рюджин дрожит, идя следом. Страх сковывает мышцы, и даже при сильном желании, громкий звук издать не получится. Чан оглядывается, словно человек с повышенной тревожностью. Ладони дрожат всякий раз, пытаясь схватиться за воздух вокруг. Страх замедляет движения, холод расходится по телу. Парень пытается согреться, пряча ледяные пальцы в карманах штанов. Но всё, что он получает, ещё один разряд холода. Рюджин сворачивает с того пути, по которому идёт юноша, ближе к соседней небольшой аллее. Кристофер непонимающе глядит, получая в ответ зазывающие глазки. Бан пожимает плечами, направляясь следом. Вокруг тишина, абсолютная пустота. Лишь птицы летают высоко под синей крышей стаями, громко крича, как чайки. Деревья в аллее всё те же — хоть что-то не изменимо законами этой вселенной. Ветки, окутанные зелёным одеялом, лениво качаются на порывах воздуха, пропитанного влагой ближней реки. Кустарники, что ниже своих братьев-растений на тропе, покачиваются стеблем, касаясь нижними листами пыльной дороги. Тропа аллеи украшена узором на вылитом асфальте, небольшой деформацией плоскости, выпуклости торчат, указывая на себя, создавая красивый рельеф дороги. Лёгкие Земли, расположеные по обе стороны от идущих ребят, отдают напоминание о себе шелестом зелёного ковра, когда ветер ударяет по их основанию. Шин всякий раз глядит на них, когда зелёное пятно со стороны движется. Крис, даже будучи в сильном состоянии страха, всё равно мило улыбается поведению девушки. — Мы отошли достаточно далеко, чтобы можно было говорить, — Рюджин останавливается посреди аллеи. — Тебе не больно? — Почему мне должно быть больно? — парень замедляется следом, непонимающе хлопая глазами. — Все, кто был на мосте... — Шин шумно сглатывает. — Мертвы. — Даже если мы и общались, не могу сказать, что они мне были хорошими друзьями. Мы просто были в одной группировке, не более, — Чан пожимает плечами. Ноги сами идут к скамье, что чуть дальше, по центру аллеи. Парень присаживается на сложенные доски. Шин хвостом следует за ним, садясь рядом. Рюджин сжимает в руках поверхность, немного наклоняясь вперёд. Ей страшно, очень, и эта паника не исчезает. У них час, чтобы выжить на этой арене. Уже чуть меньше, и протянуть эти несчастные сорок минут, кажется, не возможно. На арене с Кицунэ или Посланником Дьявола была возможность спрятаться, да так, чтобы твари не нашли. Но нынешний противник, тот чёртовый банни мен... Спрятаться от него нельзя. Звериным чутьём он найдёт любого, как Посланник Дьявола ищет грешные души, убегающие от него. Даже если они сидят здесь, где до моста немного меньше, чем километр, тварь найдёт их и не пожалеет. Как только он покончит с теми, кого поймал на мосту, отправиться по их души. Рюджин дрожит, от проходящего холода и страха. Страх глянуть смерти в лицо ещё раз ударяет в сердце, заставляя метать взгляд из стороны в сторону. Шин чувствует, что ещё немного, и словит, как минимум, паническую атаку. — Джин-а? — рука Кристофера мягко ложится на дальнее от него плечо, прижимая к себе, устраивая под бок. Рюджин жмётся, как котёнок к маме, боясь неизвестности. Чан не герой, страх сковывает и его, но глядя на Шин, её перепуганные мокрые глаза и состояние повышенной паники, парень забывает про свою тревогу. Рюджин тепло рядом с ним. Она чувствует безопасность, когда рука юноши на её теле, защищая от той самой неизвестности. Ей в разы спокойнее, когда Чан близко. Они знакомы меньше недели, но ведут себя, как друзья столетней давности. В разговорах они нашли друг друга. И кажется, поклялись выбраться отсюда вместе. — Рюджин, — Шин поднимает глаза на зов, замечая, как Кристофер смотрит в пустоту аллеи. — Ты ничего не слышишь? — А что я должна слышать? — девушка потирает затылок, вглядываясь в пустоту. Её глаза привлекает внимание красный огонёк, видный в далеке. — Если я правильно понимаю, нам лучше убегать отсюда, и как можно быстрее. — Прошло всего семь минут. Я не думаю, что эта тварь могла так быстро покончить с делами на мосту, — Чан смотрит на наручные часы, вставая со скамейки. Рюджин поднимается следом, сжимая руку старшего. Теперь и Шин слышит то, о чём говорил Бан. Быстрые шаги, похожие на бег, но с маленькой площадью, как будто бежит маленький ребёнок. Рюджин отходит немного назад, дёргая Криса за руку. Парень кивает. Рюджин отцепляется от него, вставая вперёд. Чан всеми своими движениями показывал, что спереди не побежит, когда сзади опасность. И снова они в бегах. В бегах от собственных мыслей, паники и страха. Испуг мешает действовать открыто, словно блокируя движения рук и ног. Но они бегут, не желая умереть. Звук преследует их, вот-вот догонит. Шаги близко, но силуэт так далеко. Кристофер убеждается в этом, успевая обернуться на секунду. Сколько им придётся бежать? Пол часа? Ноги сдадутся через минут десять, по крайней мере, у Рюджин. Парень, вероятно, натренирован, и длительный бег ему раз плюнуть. А Шин спортом то никогда не занималась, а от уроков физкультуры постоянно находилась отмазка, или просто сбегала. Сердце колотится, как бешеное. Усталость от бега и страх, разразившийся по телу от приближения их смерти с косой, перемешались, кажется, мышца сейчас выпрыгнет из груди. Рюджин успокаивает присутствие парня сзади, но даже если так, то первый удар придётся на него, что Шин себе никогда не простит. Её дурацкая способность привязываться к людям, стоит ей только немного внимания уделить. Кристофер сам на границе того, чтобы просто упасть. Камни неприятно врезаются в стопу, даже сквозь подошву кед. Икры отдают жжением, а руки устали от инстинктивных махов во время бега. Парень сглатывает, переступая через себя. Он хочет остановиться и отдышаться, но желание жить запрещает ногам перестать двигаться. Юноша бежит на своей максимальной скорости, и это его пугает, что он не в силах ускориться. Шин сильно ругается, когда кто-то налетает на неё сзади, заставляя упасть. Рюджин сразу замечает, что это Кристофер, прикрывающий собой её тело, руками закрыв голову. Чан лежит на ней, прикрывая собой полностью. Джин немного отодвигается, чтобы видеть, что за спиной юноши. Рюджин готова закричать, но ком в горле не позволяет подать голоса. Её смерть прямо позади Чана. Шин переводит взгляд на спину самого Кристофера, причина того, почему он её закрыл собой. Топор, торчащий из его тела, говорит достаточно, чтобы глаза Рюджин наполнились влагой. Человек, чьё лицо скрыто маской, сшитой из белого меха, приближается к лежащей Шин. Рюджин хочет бежать, чтобы жить, но моральная боль, от потери Чана, тянет её вниз. Тварь вытаскивает из плоти мёртвого Кристофера окровавленный топор, встряхивая его. Противник прокручивает орудие за рукоядь в руке, выравнивания по шву брюк.

— Поздравляем выживших грешников! — динамики включаются с противным скрипом. — Так как выживших осталось не столь много, время была урезано до десяти минут. Ваше время вышло. Найдите экран для вашего следующего страха.

Голос стихает. Тварь кидает оружие в сторону, показывая свою злость. — А было так хорошо... Пятьдесят игр подряд, и все под чистую, — Шин удивлённо наблюдает за реакцией твари на свой проигрыш. Она не истерит, не злится и не кричит. — Очень печально, что я умру так. Голос неизвестного, чьё лицо скрыто под маской, кажется ей до безумия знакомым. Таким родным и тёплым. Рюджин хочет обнять человека, хотя понимает, какой это абсурд. Этот человек — её смерть с косой, хоть она и победила. — Маску не снимешь? Я хочу знать, от кого бегала, — Шин решает заговорить, молча глядя на силуэт. Этот костюм человека-кролика сильно её пугал, в особенности маска, сделанная из белого меха, кажется, кроличьего. На дырках для глаз подобие больших пуговиц. Тварь переносит руки на затылок, что-то зацепляя, расстёгивает. Человек снимает маску, сжимая мех в кулаке. Свободная рука убирает пряди, небрежно спавшие на глаза. — Ещё раз привет, Рюджин-и, —Шин теряет дар речи, когда видит лицо того, кто пару минут назад гнался за ней с намерениями убить. Юна тепло улыбается, глядя на лежащую Рюджин. Шин, кажется, забывает о том, где находится. Девушка аккуратно перекладывает тело погибшего Кристофера рядом с собой, подскакивая. Руки сами ложатся на щёки «твари», смотря прямо в глаза. Шин уже не боится, как раньше. Испуг подкатывает к горлу, застряв комом посередине. Младшая всё ещё улыбается, не обращая внимания на эмоции Рюджин. Рю готова расплакаться, дав волю эмоциям. Руки цепляются друг за друга на спине Юны, заключая в объятия. — Юна... Почему ты одна из них? — Шин утыкается в плечо, тихо всхлипывая. Она только что потеряла Кристофера, боль убивает её внутри, чувство потери друга. Рюджин не готова принимать ещё одну смерть на свою душу. Она понимает, что Юна проиграла, и должна умереть. Это правила мира. Проигравшим — смерть. Но Шин её не пустит, не позволит умереть. Она потеряла одного, второй смерти не допустит. Младшая силой отцепляет от себя Рюджин, отталкивая в сторону. Ей больно это делать, больно идти на свою смерть. — Мы больше не увидимся, — младшая не позволяет к себе подойти, как дикая кошка отгоняет от себя. — Мы по разные стороны. Признаться честно, Рюджин-и, я всегда тебя недолюбливала. Родители всегда ставили тебя в пример, как идеальную старшую сестру. Не знаю, правильно ли будет говорить, что мне грустно прощаться с кем-то вроде тебя. Юна разворачивается, махнув рукой. Рюджин хочет побежать за её силуэтом, но ноги не слушаются, словно прилипнув к поверхности. Шин бежит в неизвестном направлении. Вокруг неё пустота. Звук того самого призрачного поезда, что был слышен у моста, разносится вновь. Рюджин не знает, кажется ей, галлюцинации ли, а может, это один из приколов искажённого мира, но в воздухе, из пустоты, проявляется железная дорога, похожая на центральную в ветке Сеула. Юна бежит именно туда, как будто пытается догнать махину. Свист проезжающего транспорта застревает в черепушке. Рюджин не слышит ничего, кроме тяжёлой езды призрачного поезда. Поезд, созданный воображением Рюджин, загорается, как небольшая спичка за секунду, окутываясь пламенем. Юна опережает его, становясь перед. Шин закрывает глаза, когда горящая махина почти сбивает младшую. Всё, что успевает услышать Рюджин, прежде чем упасть на землю, закрыв уши: — Я люблю тебя, онни! Шин не слышит больше ничего. Единственные слова, что хоть как-то могут залечить её разбитое сердце.

Продолжение следует...