Время Страха

Рюджин находит побитый экран, видимо, от метаний топора. Он горит всё также ярко, разбитое стекло лишь украшает, но надписи нет. Шин едва поднялась на мост, закрывая нос рукавом. Здесь, пожалуй, уже сильно пахло мертвечиной. Рюджин было больно смотреть на тела парней, что бездыханно лежат или свисают с моста со вскрытым брюхом. Ей всё же пришлось подняться к экрану, по чём зря. Девушка покидает территорию арены, больше не желая там находится. Страх внутри карал её, совесть помогала. Умерли много, слишком, но почему выжила именно она? Ещё немного и Рюджин окунется в синдром выжившего. *Синдром выжившего или чувство вины выжившего — форма посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), при котором пострадавшего человека преследует сильное чувство вины, поскольку он пережил экстремальное событие (например, несчастный случай, террористическое нападение, стихийное бедствие, эпидемию, войну, геноцид), тогда как другие люди погибли в результате или во время этого события. Решающим фактором для постановки диагноза является чувство вины человека за то, что он намеренно или нечаянно выжил, пока другие люди умирали. Шин пытается сдерживать свою истерику, молча бредя по пустым улицам Сеула. Ноги знатно колют, в частности бёдра, после длительного бега, ещё и не раз. Рюджин обессиленно падает на асфальт, уже не поднимаясь. Её не заботит то, запачкается ли она. Рюджин утыкается носом в ткань кофты, которую ей день назад дал Кристофер. Одежда всё ещё пахнет им, его телом. Шин не может отпустить мысли о его гибели. Винит во всём себя, ведь Чан погиб, спасая такую дуру, как Рюджин. Девушка шмыгает носом, когда воздух начинает постепенно терять тепло. Она лежит уже более часа точно, а судя по положению солнца, уже целый день. Вина, терзающая душу, всё ещё висит осадком, забирая все силы. Шин собирается заснуть здесь. Ей хочется, чтобы всё вернулось в самое начало. Что всё, что было раньше, оказалось лишь глупым сном. Сейчас появится Феликс, с его придурковатой улыбкой и добрыми глазами, потащит её в их компанию... Но увы, это самая настоящая реальность. Реальность искажённого мира. — Так и будешь лежать? — неизвестный голос со спины. Шин надеялась услышать голос Ликса или Кристофера, но этот таинственный голос — женский. У Рюджин нет сил даже повернуться. Шаги приближаются, чужое дыхание совсем близко. — Живая хоть? Холодные пальцы трогают шею, пока силуэт позади садится на корточки. Шин никак не реагирует, разве что задерживая дыхание. Человек позади хмыкает, поднимаясь. Лёгкий удар ногой приходится на спину Рюджин. Та переворачивается на другой бок, прокатившись метр. Шин кашляет в изгиб локтя, приподнимаясь. — Ты чё делаешь? Больная, — Рю сидит на земле, стряхивая пыль с рукавов. — Проснулась за то, — незнакомка ядовито улыбается, подходят ближе, тянет руку помощи, — ты бродячая? Или просто захотелось умереть от рук шайки местных бандитов? — В каком смысле? — Шин нехотя, но принимает помощь, вставая на дрожащие ноги. — Ты новенькая что ли? — девушка издаёт слабый смешок, когда Рюджин робко кивает. — Тогда всё ясно... Сегодня Судная Ночь. Она проходит раз в месяц. Так сказать, все условия мира в дикой природе. Нужно, чтобы слабые игроки отсеялись, а сильнейшие — объединились и пошли дальше вместе. Они хотят, чтобы мы сблизились. При смерти одного, страдать будет второй. — Тогда, зачем ты ко мне подошла? — Жалко тебя стало, тупица, — неизвестная разворачивается. Она идёт в неизвестном для Шин направлении. Рюджин без слов воспринимает это, как сигнал пойти следом. — Я, кстати, Соён. — Рюджин, — пепельноволосая мямлит имя под нос, медленно идя следом.

***

Новая знакомая сворачивает в очередную подворотню, выходя в ещё один опасный район Сеула. Тут страшно, темно, вечно сыро. В дневное время солнечным лучам тяжело сюда дотянуться, а под вечер — мрак мраком. Соён сворачивает к зданию, похожему на какой нибудь универмаг. Куча различных магазинов, начиная с продуктового, заканчивая одеждой, напиханы в одно здание. Внизу — подвал-склад, а наверху — пустая крыша, загаженая пролетающими птицами. — Я здесь уже около года, — Чон заходит в здание через главный вход. Рюджин бывала здесь в «нормальном» мире. Но сейчас, здесь всё иначе. — И это — мой дом. Соён, по всей видимости, перестроила всё сама. Раньше, первый этаж был продуктовым. Сейчас же тех больших стеллажей нет, кроме парочки в углу, и еды особо не увидишь. Полки заняты оружием, огнестрельным и холодным. В углу, параллельно стеллажам, находится потрёпаная двуспальная кровать. Мебельного в здании никогда не бывало. Похоже, девушка сама перетаскала большую часть мебели из соседнего магазина, что через дорогу. — Год? — Вроде того, — Чон проходит вдаль. Большая часть пространства не занята, лишь пара-тройка мебели располагается по всему первому этажу. Он огромный, много квадратов, но сейчас так пусто. — А ты? — Два дня, может, три... — Соён усмехается, плюхаясь на кровать. — Что смешного? — Впервые вижу столь маленького игрока здесь, — блондинка взъерошивая свои пряди, — сколько тебе? — Двадцать один, — Шин говорит с такой уверенностью, но всё равно ловит смешок. — Так ты ещё и мелочь, — Чон подходит. Рюджин только сейчас замечает, что новая знакомая ниже её сантиметров на десять. Шин сама не высока. Соён кажется ей такой маленькой, но широкие плечи, едва заметные под тканью оверсайз футболки, вынуждают мысли сбежать. — Будешь мелочью. Рюджин ничего не отвечает. Чувствуя хлопок по плечу, слегка улыбается. Её вновь приняли. Неужели люди даже в такой ситуации сохраняют человечность? — Зрение хорошее? — Чон ни с того ни с сего задаёт вопрос в лоб. — А, ну да, чего я спрашиваю, ты же кореянка. — Бе-бе-бе, — Шин корчит рожицу, когда Соён хмыкает, понимая, что зрение у младшей не самое лучшее. Чон кратко смотрит на ту, переводя взгляд на свою «коллекцию» разных полицейских пушек. — Думаю, может за час тебя стрелять научить... А то прикрывать всю ночь тебя не хочется, — блондинка кладёт пальцы на подбородок, потирая кожу. — Стрелять? Зачем? Что мы собираемся делать? — та в недоумении. — Дура, — Соён вздыхает, ставя руки по бокам, — судная ночь. Слабые погибнут. Тебе придётся убить слабых, чтобы возглавить пищевую цепочку. Надеюсь, биологию ты не прогуливала. Или где это изучают? — Чон на секунду задумалась, — слабым и больным в природе не место. Слышала про то, что волки — такие же лекари, как и дятлы? Они убивают больных и слабых, потому что сильных и быстрых им не догнать. Здесь примерно то же самое. — Чего? Я не буду никого убивать! Я понимаю, что мы попали туда, где чуть ли не пост-апокалипсис, но я не собираюсь терять человечность, — Рюджин размахивает руками. Недовольство захлёстывает с головой. — Мелочь, ещё и медленный больной зайчонок, — девушка возвращается на вмятый матрас, — тебе придётся, если жить хочешь. Шин опускает нос, принимая эту участь. Даже если так, то она до последнего будет стараться сделать всё так, чтобы не убить никого. Рюджин готова впасть в последнюю степень отчаяния, валяться в истерике от потери людей, но убивать кого-то — не готова. — Ты ранена? — А? — Рюджин удивлённо хлопает глазами, словно не расслышала. — Твои руки, — Шин переводит взгляд на свои ладони.

FLASHBACK

— Там стеклянные двери, — кричит Сынмин во время бега. — Я выбью. Без но, Сынмин-а, ты и так уже расшиб плечо. — Ким не отвечает, поняв, что спорить бессмысленно. Ноги Рюджин быстрее, ему в любом случае не вырваться вперёд. Сынмин принимает своё положение, молча продолжая бежать. В спину начинает бить огонь — посланник дьявола уже здесь, пытается догнать и забрать душу на вечные мучения. Ноги непроизвольно ускоряются, начиная тратить ещё больше сил и энергии. Скорости по прежнему не хватает, чтобы бежать от смерти. Пламя сзади обжигает спину, словно специально промахивается, чтобы загнать свою жертву в угол. Шин видит лунный свет за дверью. Они выбегают с парковки. Ноги не тормозят, несутся с той же бешеной силой, что и ранее. Ноги движутся, словно не под контролем мозга. Рюджин сама не осознаёт, как влетает в стекло. Звук разбитого стекла, и небольшие осколки врезается в кожные ткани, разрывая их. Место, куда вонзилось острое стекло в миг начинает печь. Шин быстро поднимается с земли, раня ладони в осколках.

END FLASHBACK

Шин тут же вспоминает, как они бежали с Сынмином вместе, удирая ноги, спасались. Глаза становятся влажными от этих чёртовых вспоминаний. — Я упала на осколки, — мямлет пепельноволосая. Чон подзывает , садясь на край кровати. Рюджин послушно идёт, по жесту садясь рядом. Соён заставляет снять кофту, смотря на забинтованное плечо. Белые бинты давно стали серо-красными. Они слегка спали от интенсивных движений. Блондинка внимательно оглядывает, неодобрительно качая головой. — Руки бы тому оторвать, кто тебе бинты накладывал, — старшая говорит, как будто разбирается в этом лучше всех на планете. Она аккуратно разрывает бинты, оголяя множество царапин, покрывшихся красной. — Кто тебе раны обрабатывал?

FLASHBACK

Сколько бы они не ждали Кима, возвращается уже не он. Кристофер, который, видимо, пересёкся с ним, бежит обратно один. В его руках товар из аптеки, который должен был принести Сынмин, но сам, кажется, не добрался. Бан добегает быстро, становясь на одно колено рядом с Чхве. — А этот где? — Джису смотрит на вещи, что принёс Чан, одобрительное кивая. — Он остался там. Пока шёл к аптеке, наткнулся на стаю волков, и лучше, чем убегать от них, не придумал. Ноги сберёг, вот и отдувается. — Бан чан объясняется, а после, глядит на Шин. Он вновь улыбается, как в их первую встречу. Так же тепло, так же мило и добро. Крис словно воплощение самого солнца, такой же красивый и тёплый. Рюджин только сейчас замечает, что на его носу шрам, но откуда, спросить не решается. Не подходящий момент. Пока Джису разбирается с осколками в ладонях Рюджин, Кристофер пытается отвлечь её разговорами. И это, сказать честно, помогает. Из Чана получился бы неплохой психолог. Не скажешь, что у него много опыта в поддержке людей, да и правильно выражать это не может, отбиваясь банальным «да всё будет хорошо!». Но Крис говорит так красиво, с его английским акцентом, что эти слова кажутся чем-то новым. Шин бы не сказала, что черты его внешности похожи на европейские, не похож на внешность жителя океании. Рюджин догадывается без объяснений, что Чан лишь жил там, а по национальности — кореец, или другой восточной азиатской национальности. Бан действительно переводит всё внимание Шин на себя, та и не замечает, как Джису заканчивает уже с плечом. Она обращает внимание на её лекаря лишь тогда, когда Лиа просить поднять ладони, чтобы перебинтовать. Рюджин выполняет просьбу, возвращаясь к беседе с Крисом. У них много общего, действительно много. Они разговаривают как давние друзья. Может, они кто-то вроде соулмейтов? — Всё, — слышится от Чхве, и Рюджин пробует подняться. Голова по прежнему кружится, но не так сильно, чем при получении раны. Ладони и плечо отдают напоминание ввиде покалываний, но бинты не позволяет делать этого в полной мере.

END FLASHBACK

— Да так... Знакомая одна, — Шин морщит нос, вспоминая милые черты лица Джису, её мягкий, но низкий голос, её улыбку, которую она видели лишь раз... — Ясно, — Чон двигает бровями, показывая свою «заинтересованность». — Пошли на второй этаж. У меня вроде медикаменты оставались. Шин повинуется, идя, словно хвостик. Соён поднимается по полу зарушенной лестнице, Рюджин следом. Второй этаж более полный. Здесь есть кучка еды, несколько больших канистр с чистой водой, чистая и не очень одежда, и главное, лекарства, что когда-то находились в аптеке. От прежних магазинов тут и не следа, всё свалено в одну кучу. Чон берёт один из прозрачных контейнеров, открывая с характерным звуком. Грязные бинты полностью покидают руки и ладони Шин. Блондинка долго глядит на неё, Рюджин в ответ. — Чего? — Шин разрывает тишину. — Я по твоему как новые бинты повяжу? — Рюджин всё ещё непонимающе глядит, — раздевайся. Шин надеяться, что ей послышалось, но увы, оно не так. Рюджин топчется на месте, пока наглые руки Чон не решают начать действовать быстрее. Девушка почти срывает майку с чужого тела. Пепельноволосая её останавливает, что-то шепча под нос. Рюджин снимает майку сама. Ей крайне неловко стоят перед незнакомым человек в одном топе. Шин пытается сжаться, чтобы прикрыться. Соён немного рассмеялась, глядя на мордашку Рюджин. — Ты чего? — Ты серьёзно стесняешься? — Чон с улыбкой на губах спрашивает, — брось, у меня всё такое же. — Не особо помогает, — язвит Шин. Соён просит раненные ладони, Рюджин протягивает руки. Чон аккуратно обрабатывает, пусть и не умело. Заметно, что опыта немного, но она так старается. Ладони вновь начинает щипать, но Рюджин терпит, молча наблюдая, иногда прикусывая нижнюю губу. Когда с левой ладонью покончено, Соён крепко перетягивает бинтом колотые раны, завязывая узел на тыльной стороне ладони. Чон, уже натренировавшись на левой руке, с лёгкостью обрабатывает правую руку, где ран немного больше. Всё же ведущая рука, на неё всегда больший урон. Обе ладони скрыты под светлыми бинтами. — В кулак сжать можешь? — Шин пытается, с трудом, но получается, — отлично, значит всё верно. Соён переходит к плечу, где травма значительно больше. Чон быстро обрабатывает раствором раны, что бы заживали быстрее. Блондинка открывает новую пачку медицинского бинта, начиная обматывать плечо девушки. Шин немного жмурится, когда бинты на руке давят с особой силой. Соён улыбается, шепча: «потерпи немного», с новой силой закрепляя бинт. Закончив, Чон тянет за край своей футболки, за мгновение стягивая. Краснея, Рюджин закрывает глаза ладонями. — Надень мою, я постираю твою майку и кофту. В любом случае, тебе нужно что-то просторное, чтобы рука не потела, — приоткрывая глаза, Шин берёт протянутую одежду. Соён отдаляется, беря из сложенных вещей футболку, похожую размером на ту, что она отдала Рюджин, но эта немного меньше. Шин уже успевает натянуть предложенный верх, вдыхая запах ткани. Рюджин предполагает, что основной запах — запах тела Соён, также смешанный с запахом алкоголя и пороха из огнестрелок. И четвёртый запах, который Джин не может разобрать. Что-то приторно сладкое, как конфеты, но не вызывающие желания их съесть. — Чего ты там вынюхиваешь? — разбираясь с грязной одеждой, интересуется Чон, — вкусно пахну? — Ты на шоколадной фабрике была? — Рюджин ассоциирует запах исключительно с конфетами или шоколадом. — А, ты про сладость, — Соён улыбается, это слышно в голосе, — это наркота так пахнет, Рю. — Наркотики? — глаза Шин расширяются, глядя на спину блондинки, — ты употребляешь? От тебя ничем таким не несёт... — Я пробовала, раза два. Мне понравился эффект, но видя жителей этого мира, которые помешаны на различных зависимостях, включая наркоту, я решила, что оно мне не надо, — поясняет Чон, почёсывая затылок. — Жители этого мира? — Все, кто тут давно, считаются жителями этого мира. Я имею ввиду, более, чем два года. Я ещё не попадаю, — Соён объясняет, разбираясь с кучой одежды, — удивительно, что мы все попадаем сюда в разное время. Жители даже свой язык создали, хотя, большинство его даже не учили, говорят на корейской, японском или английском. Жители — это самые страшные, кого можно встретить во время судной ночи. Зачастую это здоровые мужики, амбалы, под два метра каждый. С битой в руках, на конце которой гвозди и цепи, как в типичных криминальных дорамах. Если сможешь удрать от такого, уже будет хорошо. — А что если с ними поговорить? Договориться? — Шин начинает рассуждать. — Может, стоит спросить, почему они агрессивны? — Наивная, — смешинка проскакивает, — запомни, мелочь. Лучше жителям этого мира вопросов не за давать. Спросишь что не то — голову снесут. И Рюджин запоминает. Запоминает лишь то, что девушку, чей голос столь громок, звать Чон Соён. Теперь Чон Соён — её единственный союзник.

Продолжение следует...