Время Страха

— Раз уж нам всё равно нечего делать, — Рюджин вертит головой по сторонам вновь, убеждаюсь, что они точно одни. — Давай поговорим. — Ты про то, что было в больнице? — старшая поворачивается лицом к кивающей Шин, — всё, что я хочу от тебя, это ответ на вопрос. — Что за вопрос? — недоумевающе спрашивает Рю. — Ты любишь меня? Вопрос заставляет задуматься. Рюджин опускает взгляд в сырую землю, думая над ответом. Йеджи стоит над душой, изредка топает ногой, сложив руки на груди и прожигая тяжёлым взглядом. Шин становится тяжело не то, что думать под таким взглядом, но и дышать. А если ответит не так, как хочет Хван? — Повтори, — Шин набирается сил поднять голову, заглянув прямиком в глаза напротив, больше не отводя взгляд. Она смотрит в ответ. — Повтори вопрос. — Ты любишь меня? — всё тем же холодным голосом переспрашивает Йеджи, оттягивая щеку языком изнутри. Рюджин снова мнётся. Она не рассчитывала, что Хван спросит так прямо вновь. — А если я скажу, что нет? — Тогда почему ты смотришь на меня влюблёнными глазами? Шин опускает глаза. Она не думала, что спалиться так быстро. Рю поправляет чёлку, вздохнув. — Ну, допустим, я тебя люблю, — слова даются Шин с трудом, словно каша во рту. Язык не подчиняется, слова еле выдавливаются. — Но это как-то не правильно… Мы же одного пола… — Рюджин, — Йеджи толкает младшую в плечо, заставляя взглянуть в глаза. Шин в удивлении смотрит, — ты дура. Рюджин толкает в ответ с большей силой. Ей явно не нравится то, куда заходит диалог. — Я? — Ты, Рюджин, ты, — Хван за один шаг преодолевает расстояние между ними, которое образовалось от толчков, хватая Шин за ворот рубашки. — Ты дура, раз не можешь понять, что такая любовь нормальная. Ты просто не можешь принять то, что правда любишь меня. — Но… — Что «но»? У тебя есть желание драться с Соён за парня? — Йеджи сильней сжимает ткань, встряхивая тело Рюджин, — ты полная идиотка. Шин запрещают говорить. Совсем. Ей хочется ответить, хочется разжечь этот конфликт — не получается. Хван притягивая Рю к себе, накрывая чужие губы своими. Рюджин упирается ладонями в ключицы старшей в попытках отодвинуть Йеджи от себя. Та наглость, с которой Джи делает это, заставляет Шин разозлится, но не совсем… Она не чувствует злости, ярости, желания ударить Хван. Рю растворяется в их прикосновении. Джи проводит языком по нижней губе, легонько кусает, оттягивая зубами. Рюджин стонет в поцелуй. Всё наоборот — ей хочется больше. Ей хочется больше Йеджи. Руки сами скользят к шее, на затылок, прижимая сильней. Рюджин сама углубляет поцелуй, слыша лёгкий смешок Йеджи. Шин с удовольствием сминает чужие губы. От её невидимой агрессии и следа не осталось. Она не даёт Хван отстраниться, опуская руку, лежащую на затылке Йеджи, скользит по лебединой шее, останавливаясь на плече. Младшая сжимает ткань между пальцев до треска, перестав давить на Джи. Она позволяет ей отстраниться, кратко заглянув в кошачьи глаза, утыкается в изгиб шеи, вдыхая приятный запах тела Йеджи. Рука Хван ложится на голову Рюджин, нежно проводя по волосам. Ладони скользят вниз, по спине, крепко обнимая. Рюджин хорошо. Она ещё никогда не чувствовала что-то настолько родное и тёплое. Она ещё никогда не чувствовала себя так хорошо, так спокойно. Ей хочется уснуть в этих объятиях, хочется никогда из них не вылезать. Шин втюрилась окончательно. Рю нравится всё, что связано с тактильностью по отношению к Йеджи. — Чёрт, почему я так сильно влюбилась в тебя всего за два дня? — шепчет Рю куда-то в шею Хван. — Неужели это моё счастье? — Именно, Рюджин, именно, — Шин выбирается из объятий Хван, оставляя руки на плечах старшей. Они смотрят на лица друг друга в тишине. Молча, ни слова больше не сказав, без объяснений глядя. — Хей! — с удивительной громкостью для самой себя, кричит Соён, привлекая внимание тех двоих. Йеджи сразу поворачивает голову на зов, скидывая руки с плеч. Чон подходит ближе. — Наконец-то я вас нашла. Останавливаясь в двух метрах, произносит старшая. Хван, оглядев Соён с головы до пят, словно видит впервые, изгибает бровь, не стесняясь спрашивая: — А второй где? — Он остался у машины. Сказал еды наберёт, пока я за вами направилась, — спокойной отвечает Чон, потирая переносицу, пытаясь что-то вспомнить. — Я всё никак не могу вспомнить… О, точно! Я решила пойти за вами, потому что мне было слишком беспокойно. У вас ничего не происходило? Йеджи и Рюджин переглядываются: то обе на Соён смотрят, то друг на друга. — Как бы сказать… — Шин тяжело выдыхает, кладя ладонь на затылок. — Главное, что живы, — перебивает Хван. — Тоже верно, — улыбается Чон, соглашаясь со словами Йеджи. — Ладно уж. Забудем. Пойдём назад? — девушка указывает головой в сторону. Рюджин кивает, не спрашивая мнения Хван, хватает старшую за руку, мигом потащив за собой. Соён сперва и не заметила, что Йеджи идёт не по своей воле, не понимала, его так фыркает с каждой пройденной соткой метров. Заметив каменную хватку младшей, Чон ухмыляется в голове, понимая, что обнимались они явно не по-дружески. Шин отцепляется от старшей, переключаясь на Соён. Она достаёт её какими-то глупыми вопросами, идёт рядом — то обгоняет, то подстраивается под шаг сзади. Йеджи плетётся где-то позади, уходя в свои мысли, изредка поглядывая за этими двумя. Из головы никак не выходит их поцелуй. Она наконец-то решилась на это, наконец-то сделала, ещё и с такой уверенностью. А теперь ей стыдно даже посмотреть на Рюджин.

***

3 HOUR LATER

Рюджин садится на траву, на край оврага, ведущего к реке. Сильно вымотавшись, в машине она уснула. Душно было. Шин просто нужно посидеть где-то, где чистый воздух, где прохладно. Она хочет уйти в свои мысли, не хочет ни с кем видеться. Просто нужно побыть одной и переварить всё. Рюджин закрывает глаза, оперевшись руками но согнутые колени, опускает голову, почти засыпая. Ей хочется думать, что это всё сон. Зачем она решилась на это? Неужели так нужно было возвращаться во Время Страха. Шин едва выжила и выбралась из первой его вариации, так зачем снова пытаться умереть здесь? Если бы не этот проклятый Джуён, из-за которого Рю связалась с Соён снова, этого бы ничего не было. Да и Рюджин бы наверно уже сбросилась с моста. Той жизнью было нельзя жить. — В реку во сне не упади, — Йеджи садится рядом, опираясь на руки, заведя их за спину. Хван глядит на голубое небо, отражающееся в водной глади, — почему ты ушла? — Мне плохо, — Рюджин не может объяснить своё состояние. Она как на большой глубине. Во круг ничего не слышно, высокое давление от окружающей среды, желудок крутит… И как будто высокая температура. Ей плохо, хочется домой. Она хочет спать, хочет горячего чая и чьих-то родных объятий. Но родного человека у неё нет. Шин резко открывает глаза, чувствуя нежное прикосновение ко лбу. Ладонь Йеджи долго задерживается, убирая падающие пряди. Рюджин тяжело дышит, ожидая, пока Хван уберёт руку. — Ты горячая, — шепчет Йеджи, возвращая руку к себе. Рю на это заявление лишь мычит, как будто раньше не понимала, что лихорадит. Шин сама не понимает, почему её клонит. Вероятно, она заболела или просто перегрелась на солнце. Ей хочется спать, хочется забыть обо всём. Рюджин сама не понимает, как ложится на колени Хван. Ей хорошо и тепло. Шин закрывает глаза, чувствуя лёгкие поглаживания на плече. Рюджин ненавидит, когда её трогают без спроса, но с Йеджи другая ситуация. — Не спи только, — Хван выводит Шин из полудрёма, — я тебя потом не унесу. Йеджи тихонько смеётся, продолжая водить раскрытой ладонью. — А что мне ещё делать? — бурчит Рюджин. — Если хочешь, можем поговорить, — рука Йеджи поднимается выше. Пальцы проводят по шее, закрываются в тёмные пряди волос. — О чём? Хван немного думает. — Откуда у тебя эта цепочка? — придумав, спрашивает Йеджи, вопросительно смотря, ожидая ответа. Рю не понимает, о чём идёт речь. Шин касается собственной шеи, чувствуя тонкую нить. Она и не помнит, что на ней цепочка. Она так привыкла носить её в нормальном мире, что и не чувствует. Рюджин вытаскивает тяжёлое украшение из-под футболки, что дала ей Соён, разглядывая половинку инь-янь. Второй у неё нет. Она хочет иметь вторую половинку — парные, но её нет. И никогда не будет. — Мой лучший друг детства был единственным, кто продолжал со мной общение после случившегося. Мы с ним долго общались, но ничего не знали о деятельности друг друга. До встречи с тобой и Соён, я была в Корее ещё раз. И тогда он мне позвонил.

FLASHBACK

— О, Рюджин-а! — кричит парень в трубку, когда на звонок наконец отвечают, — мне птичка нашептала, что ты снова приехала в Корею! Я был бы рад увидеться с тобой. Не заедешь? Девушка мнётся, раздумывая над предложением. Она что-то неожиданно вспоминает, тянет время, робко отвечая: — Но я в Пусане, а ты в Сеуле живёшь, — Рюджин неуверенно отвечает, сжимая телефон. Конечно ей хотелось увидеться. Они не виделись добрые года четыре. Шин тут же захотелось обнять знакомого, поговорить с ним по душам в живую, или просто выпить его любимый безалкогольный коктейль в подвальном баре, что находится в его доме. Рюджин сильно скучает по тем временам, когда всё было хорошо. До Времени Страха. До этого кошмара. — Разве я тебе не говорил, что переехал в Пусан? — тот слышит отрицательное мычание, — тупая я башка значит… Ладно, так приедешь или как? Я расстроюсь и буду плакать, если сегодня не увижу тебя на своём пороге! Приедешь? — Конечно приеду, куда я денусь? Давай, жду адрес, — с улыбкой на устах отвечает девушка, убирая телефон от уха. Шин сбрасывает звонок, открывая мессенджер. Сообщение не заставляет себя долго ждать. Девушка вбивает адрес в карты города. Идти не долго — полтора километра, около получаса обходными путями. Рюджин вставляет наушники в уши, чтобы было веселей, направляется по заданному пути. Рю чувствует усталость в ногах. Она доходит до большого жилого комплекса, но очень старого. Шин бы и не подумала, что тут люди живут, если бы не знала, что знакомый купил жильё именно здесь. В Сеуле даже аренда дорогая, а он безработный уже несколько месяцев, переехал и купил то, на что хватало. Рюджин и сама жила, как попало. У него хотя-бы квартира. Девушка поднимается по разрушенной лестнице. Злые подростки явно постарались, даже стены разукрасили. Рюджин заглянула в комнату охраны через большое окно, а тот спит. Шин не стала его будить, просто пройдя мимо. Видимо, ему вообще нет дела до своей работы. Рю стучится во входную дверь друга, дёргает за ручку — открыто. Девушка оставляет обувь около двери, захлопывая. — Ихён! — радостно зовёт Рюджин, но не слишком громко, чтобы соседи потом не ругались. Стены тут похожи на картон. Рю не слышит ни шагов, ни ответа, и парня в главной комнате не видит. Шин пожимает плечами, проходя дальше. Ей не стоило поворачивать голову. Рюджин зажимает себя рот рукой, кусая ладонь, лишь бы не закричать во весь голос. Все мысли застревают на месте. Чон Ихён, самый счастливый и радостный парень, которого Рю когда либо видела, лежит посреди коридора в собственной луже крови. Неужели вскрылся и захотел, чтобы его тело поскорее нашли? Шин обращает внимание на лист формата А4, лежащий рядом с ним. Через страх и моральную боль, Рюджин подходит, падая на колени рядом с трупом. Она не может стоять. Эмоции берут верх, слёзы текут сами. Девушка впервые плачет за долгий промежуток времени. Ихён был самым дорогим для неё человеком, единственным, кто мог поддержать её. Лист, испачканный кровью, был исписан чёрной ручкой.

Знаю, что я поступил неправильно, позвав тебя и сделав это, но у меня не было другого выбора. Я никак не мог тебя сказать, что принадлежу кангпхэ. Эти уроды узнали, что ты из триады, узнали, что я общаюсь с тобой. Я им не поверил, но позже сам увидел всю информацию.

Рюджин-а, я любил тебя больше, чем подругу ещё со школы, но ты всегда смотрела на высоких футболистов с пирсингом в ушах. Если признаться, то только посмертно. Мой босс, и все, с кем я общался оттуда, посчитали, что я тоже отношусь к триаде, что я предатель и меня надо убить. Способы у них хуже, чем у вас.

Они бы отрубали мне сначала по фаланге пальца на руках, потом ладонь по куску, следом руку… Я бы жил при этом, они бы не дали мне умереть. Лучше я сделаю это сам, чем таким образом. Да и тебе я жизнь упрощу. Твои бы тоже узнали об этом, не сами, так мои бы сообщили. Прости, Рюджин, что поступил так. Всё, что я хочу… Я хочу оставить кое что тебе. Забирай, теперь она твоя.

На листе под текстом лежит потрёпанная жизнью цепочка с чёрном половиной инь янь.

END FLASHBACK

— Его мама умерла от рака. Эта цепочка последнее, что осталось у него от матери. Он так сильно берёг её… — Так у кангпхэ и триады тёрки? — Йеджи мягко поглаживает по волосам, массирует кожу головы, стараясь успокоить Рюджин. — Ещё какие. Якудза поджимает обоих со всех сторон, да ещё и вражда между. Это их разрушает. Старшая внимательно слушает, продолжая водить по прядям. Шин замолкает, смотря на реку внизу. — А кто будет сильней? — наконец спрашивает Хван. — Триада, конечно. Численность то у Китая больше. Рюджин устаёт лежать. Девушка поднимается, выбираясь из объятий. Прохладный влажный воздух проходится по телу, как только тепло Йеджи исчезает. Шин подгибает колени, обвивая те руками, прижимая к себе поближе. Хван невольно заглядывается. Она наблюдайте за красивыми чертами лица Рюджин, за её аккуратным ровным профилем. У Йеджи порхают бабочки в животе от взгляда на младшую — она прекрасна во всём. Шин — ходячая картина. Она искусство, самое красивое, что есть в этом мире. Хван ничего не хочется, кроме того, как провести бесконечность в объятиях Рюджин. Йеджи проводит глазами по всему телу Рюджин, задерживая своё внимание на тонких руках Шин. Её плечи широкие, явно имеют рельеф под футболкой. Она точно много тренировалась, чтобы научится хорошо драться. Но вот её предплечья и кисти выглядят неживыми, словно и не часть тела вовсе. Выглядит, как кости, обёрнутые кожей. Запястье и тыльная сторона полностью усыпаны длинными тёмными полосами-шрамами. Хван понимает, что ей точно пришло не легко, и такое — вполне нормально. Руки покрыты самыми различными шрамами, не считая те, что Шин, вероятно, нанесла сама. — Хей, — Йеджи привлекает внимание Рю, заставляя взглянуть на себя, — откуда у тебя эти точки? Шин смотрит на свои руки, задумываясь. — Наказание за провинность, — с грустью и тяжестью в голосе произносит Рюджин, немного поглядев в землю, поднимает глаза на заинтересованную Йеджи, — тушили сигареты. — В смысле? О тебя зажжённые сигареты тушили? — Хван пододвигается ближе, беря одну из рук Рюджин в свою. Младшая кивает на вопрос, глядя на то, как Йеджи разглядывает светлые точки. — Почему такое наказание? — У них специфические методы.

FLASHBACK

Рюджин откашливает кровь на бетонную поверхность под собой, держась за живот. Чужая нога бьёт в спину, заставляя откатиться к стене. Шин ударяется о неё головой, видя всё расплывчато. Всё плывёт, ни одного чёткого силуэта нет. — Поднимайся, — Кинг шипит, зажимая сигарету между зубов. Когда девушка лежит не реагируя, глава подходит, хватая за окровавленную кофту, силой поднимая на ноги. Парень впечатывает Рюджин в стену, сжимая руку на шее. У Шин нет сил бороться за жизнь. Кинг усмехается, разжимая руку. Старший хватает за запястье, отгибая рукав до локтя, глядя на запястья, покрытые свежими шрамами. Он сильно сжимает руку, пока Рюджин не начнёт шипеть от боли. Глава смеётся, второй рукой доставая горящую сигарету изо рта, выдыхая сигаретный дым в сторону. — Опять хотела сдохнуть? — парень видит эти порезы не в первый раз. Он тычет сигарету в один из самых свежих. Рюджин вскрикивает, когда кожу прожигает боль от сигареты. Она стонет от боли, старается вырвать руку из хватки, но сил не хватает. Кинг ждёт, пока сигарета перестанет гореть окончательно. Он давит сверху дополнительно, заставляя чувствовать боль по новому ожогу сильней. Ему весело видеть слёзы Рюджин, ему весело причинять другим боль. И это повторяется десятки, десятки, десятки раз…

END FLASHBACK

— Боже, — хнычет Йеджи, — это наверно так больно… Рюджин вздыхает, согласно кивая. Девушка глядит на закат, наблюдая за движением облаков. Холод снова обдаёт по всему телу вновь. Шин, ничего не сказав, поднимается, медленно направляясь сторону дома. Хван провожает её взглядом, посидев минуту-полторы, встаёт, идя следом.

***

Рюджин крутится на месте. Поджимает ноги к животу, обхватывая колени руками. Жар между ног не даёт спокойно не то что спать, но и просто лежать. Шин тяжело выдыхает, борясь с желанием запустить руку в одежду. Она прикрывает глаза, снова тяжело выдохнув, пытается сосредоточиться на том, что хочет видеть в своём сне. Но ничего не получается! Девушка огорчается, медленно выпрямляя ноги. Поспать нормально и сегодня не выйдет. Йеджи, что снова проснулась от неспокойных движений девушки в стороне, громко фыркает, поворачиваясь к Рюджин лицом. Шин мигом делает вид, что спит, лишь бы Хван не взбесилась. Но старшую не провести. Джи пододвигается к Рю, обхватывая талию младшей, прижимает к себе. Горячее дыхание Йеджи оказывается на затылке, переходит ближе к уху. Рюджин сносит крышу от картинок в голове. Рука Хван слабо сжимает молочную кожу между пальцев. Йеджи оглаживает плоский живот, мягко касаясь подушечками пальцев, поднимаясь выше — к рёбрам, очерчивая все шесть пар. Пальцы проходятся около резинки спортивного топа, опускаясь вниз. Рюджин недовольно вздыхает, опускает взгляд вниз, наблюдаю за наглыми движениями руки Хван. Старшая, совсем ничего не стесняясь, подходит к резинке шорт, проведя по низу живота, прямо около края нижней одежды. Шин дёргается, стараясь отвести бёдра назад, вместо чего встречается с телом Йеджи сзади, когда рука, водящая по телу, попадает под одежду. Рюджин тут же хватается за запястье чужой руки, останавливая все движения. Это же неправильно! А если они разбудят Соён или Ёнджуна, а ещё лучше — двоих сразу. Рюджин сильно переживает за все возможные громкие звуки. Пускай жар и силён, но она не хочет этого сейчас. Сейчас время точно не подходящее. Почему Йеджи решила помочь ей именно в этот момент? Потому что Рюджин в этом нуждается — ответ очень просто. Шин собирается как-то возразить, но обжигающе приятный шёпот успевает быстрее. — Не сопротивляйся своим желаниям. Солнце, отпусти мою руку… Такое обращение сносит Рюджин голову. — Но… — Без но, — тут же прерывает Йеджи, выбираясь из хватки Шин, — просто будь тихой и всё будет хорошо. Рю нервно сглатывает, продолжая молча наблюдать. Хван скользит под нижнее бельё, чувствуя жар, исходящий от Рюджин. Она слишком возбуждена, словно накачена чем-то. Йеджи прикасается к набухшему клитору, вызывая у Шин новую попытку сбежать, отодвинув бёдра. Но младшая лишь вновь упирается в Хван позади. Джи скользит вдоль складок, собирая обилие смазки. Теперь она прекрасно понимает, почему Рюджин так много крутилась. Находится в состоянии такого желания просто невыносимо. Шин дрожит сейчас сильнее, чем от самого ужасного холода. Волна удовольствия от лёгких прикосновений пронзает её с новой силой. Йеджи прикасается к клитору, начиная круговые движения. Рюджин начинает дрожать сильней от удовольствия. Младшая сильнее раздвигает ноги, сама того не понимая. Хван нежно кусает тонкую кожу шеи, ускоряя движения. Шин громко выдыхает, тут же прижимая ладонь ко рту. Не хватало ещё застонать. Рюджин закрывает глаза, когда тепло расходится по телу. Ей даже стыдно, что она кончила так быстро. Йеджи смеётся над ухом, тихо и по-доброму. Старшая отворачивается, что-то делая, вероятно, вытирает пальцы. Рюджин всё ещё тяжело дышит, глядя в стену. Хван возвращается, прижимается, обнимая. Йеджи тычется носом в затылок, закрыв глаза. Шин слышит ровное дыхание, бьющее в затылок. Она правда решила уснуть в объятиях?

Продолжение следует…