Время Страха

— Ну, не тяни уже. Мне же интересно! — немного повышает голос Шин, — начала так, ещё и не говорит... — Я люблю тебя. Глаза Рюджин округляются. Она давится собственной слюной, громко кашляя. Это было слишком неожиданно. Шин ждала всего, но точно не признания. Ей тяжело поверить, тяжело принять, что её могут любить. Рюджин не воспринимала любовь к себе, особенно от девушки. Бред же — как по другому? — Что ты сказала? — Я люблю тебя. Всё с тем же холодом в голосе, с той же безразличностью и тоном повторяет Хван, словно попугай, с лёгкой улыбкой на губах глядя на потерянную Шин. А как Рюджин реагировать? Радоваться, плакать? Она ведь тоже, считай, любит её... Но Шин уже не помнит, какого любить. Прошло слишком много времени. Верны ли эти чувства? А может Йеджи и вовсе шутит. – Давай поговорим об этом позже. Уж точно не в центре пустой больницы, — Рю отлипает от стены за спиной, направляясь к лестнице. Хван тут же начинает идти следом. Не удаётся им и трёх шагов на двоих сделать, как здание трясётся. Обе едва остаются на ногах, опираясь о параллельные стены. Шин поворачивает голову, вопросительно смотря на Йеджи. Та только плечами пожимает, сама ничего не понимает. Большой настенный телевизор загарается в конце коридора. Ярким белым светом. Обычно, он использовался для показания времени приёмов, и на большее не был запрограммирован. И без электричества ему не поработать... Яркий. Белый. Свет. — Мы же об одном думаем? — Йеджи смотрит на источник света, отворачиваясь. — Вероятно, Йеджи, вероятно. Обе глазеют на экран, как на что-то невероятное. И у обеих мысли не самые позитивные. Белый резко сменяется чёрным с красной надписью: Добро пожаловать, грешники! Ваш сегодняшний страх — страх перед смертью! Было бы весело потерять друг друга, не так ли? Вы сейчас на одном из верхних этажей... Далековато от основного выхода. Здание рушиться с каждым толчком, и если вы не поспешите, то... Упс, вы превратитесь в лепёшку! Голос из динамиков больницы читает текст, словно они сами и не могут. Телевизор затихает, голос вслед за ним. Остаётся тишина. — Ого, а я уж думала, мир сломался, — усмехается Хван, — если я всё же умею думать правильно, то до первого этажа мы сможем добежать за секунд сорок. Если будем игнорировать ступеньки и прыгать через них. Рюджин кивает, позволяя Йеджи побежать вперёд. Лестница здесь не связана. Спустишься по этой на этаж ниже — ищи следующую. Шин даже не помнит, как они дошли до здания. Хван лучше знать, как спуститься до первого. Только одного они не учли. Больница то рушится. И лестница тоже. Рюджин, немного отстав, едва успевает ухватиться за не отпавший поручень, когда бетон под ногами крошится и падает вниз. Шин не хочет полететь следом за ним, чтобы сломать ноги о плитку. Девушка вытягивается, оставаясь на третьем этаже. И как ей выбраться? — В конце коридора есть дверь, ведущая на свисающую пожарку. Ты можешь слезть по ней до следующего этажа и открыть там окно. Лестница отвалится быстрее, чем ты до конца долезешь, — отвечает Йеджи на немой вопрос о спасении. Здание снова трясёт, как в турбине. Обе побежали в разные стороны, лишь бы успеть. Рюджин быстро находит дверь. Тяжело не заметить яркий зелёный выход. Дверь — пластик, по ощущениям того, как Шин легко выбила её с петель. Пока девушка выбирает между тем, лучше ли спрыгнуть с той лестницы, или ползти по этой, строение встряхивает. Первый вариант сразу отпадает. Именно сейчас, когда Рю вылезает на лестницу, страх упасть и разбиться о голый асфальт снизу, берёт верх. Ей действительно становится страшно умереть. Арены начинают действовать так же, как и должны. Только страх теперь самый мощный. Шин спускается до окон второго этажа. Она лезла быстро, планировала уже и до низа дойти, только конструкцию начало сильно шатать. Предчувствие не подводит. Стоило Рю перелезть на карниз, что оказался прочным, и ухватиться за оконную раму — лестница отпадает, с грохотом удараясь об асфальт. Теперь если падать, то ещё и на поломанную железную лестницу. Та нервно выдыхает, стараясь особо не паниковать, пытается открыть окно. Оно поддаётся легко, Рюджин быстро его открывает, запрыгивая внутрь кабинета, открывшегося ей. Осталось найти лестницу, ведущую вниз с этого этажа. Здание встряхивает снова. Потолок начинает крошится, песок и перетёртый бетон, из которого вылито здание, падает на волосы. Шин, чувствуя скорую гибель, начинает двигаться в неизвестную сторону, лишь бы не стоять на месте. Девушка не смотрит ни вперёд, ни назад. Она теряется во времени, местности. Она теряет на секунду себя. В голове лишь мысль о том, как сбежать отсюда, как не попасть под завал. Лестница находится быстро — дело остаётся за малым. Нужно попасть по ней на первый этаж. Но только оказавшись на нём, этот коридор кажется длинными, как лабиринты подвала. Рюджин всё так же бежит, не о чём не думая, ничего не предпринимая. Просто бежит, доверяется инстинктам, что хоть как-то должны помогать. В голове каша, смешавшиеся с пустотой. Она понимает, что не хочет умереть. Но страх давит сверху. Мысли о боли в ногах, лёгких заставляют задуматься о том, что стоило бы остановиться и передохнуть. Желание жить оказывается сильнее. Главная дверь не поддаётся. Девушка давит, бьёт по ней, пинает. Старается сломать электронный замок, чтобы дверь открылась автоматически. Ничего не выходит. Взгляд метается по всему этажу. Очередная тряска. Рюджин без раздумий подбегает к огнетушителю в углу, схватив его, кидает в стеклянную дверь. Та со звуком битого стекла рушится, позволяя девушке пройти в небольшой проход, образовавшийся от броска металлической штуки. Шин не остаётся на месте, сразу отдаваясь бегу. Если больница разрушится окончательно, то точно что-нибудь на неё упадёт. Она бежит, не обращая внимание на то, что её окружает. Девушка бежит, не оглядывается, вперёд не глядит. Лишь отдаляется — это и есть её цель. Попасть под обломки, что в настоящем мире, что в этой глупой фальшивке, ещё и одновременно, будет полным комбо. Шин останавливается, замедляя бег, только когда слышит крик сзади себя. Женский голос позади зовёт. Та окончательно оборачивается, переводя дыхание. Йеджи едва успела за ней. — Ты хуже гепарда, — тяжело дыша, начинает диалог старшая, – даже он медленнее бегает. Хван неодобрительно смотрит на вторую, презрительно, душу вытаскивая. Рюджин сглатывает, подбирая правильные слова. — Как ты вышла? — Не поверишь... К тебе такой же вопрос, — загадочно отвечает Йеджи, — думаю, мы видели разные здания, находились в разных, когда разделились. — Что ты имеешь ввиду? — Камон, это Время Страха! Тут всё возможно! — разводя руки, делая шаг назад, отвечает Йеджи, оглядываясь по сторонам, — куда ты вообще убежала... Наконец задумавшись о текущем положении, Шин вертит головой так же, как и Хван. Кажись, они заблудились. — Раз уж нам всё равно нечего делать, — Рюджин вертит головой по сторонам вновь, убеждаюсь, что они точно одни. — Давай поговорим. — Ты про то, что было в больнице? — старшая поворачивается лицом к кивающей Шин, — всё, что я хочу от тебя, это ответ на вопрос. — Что за вопрос? — недоумевающе спрашивает Рю. — Ты любишь меня?

***

Соён смотрит себя в ноги, переступая ступеньки застывшего эскалатора. Что-то внутри не даёт покоя. Ей словно плохо от того, что Рюджин нет рядом. Она словно чувствует, что с ней что-то случилось. Или она волнуется просто так? Ёнджун сразу замечает то, как нервно ведёт себя Чон, игнорирует его вопросы, но та отнекивается. Чхве начинает волноваться за состояние Соён, но не подаёт вида, молча идя следом. — Мне как-то не по себе, — наконец отвечает девушка, открывая стеклянную дверь, — может, всё таки вернёмся к ним? — Пойдём, — на удивление, Ёнджун быстро соглашается, мило улыбнувшись. Они обходят машину, направляясь в параллельную сторону — туда, куда ушли Рюджин и Йеджи. Но Чхве и пяти метров не пройдя, останавливается, оглядываясь на торговый центр. Соён тормозит, как только слышит скрип его обуви. — Ты чего? — Иди без меня, — парень разворачивается всем телом, — я лучше, пойду еды наберу, чтобы время лишний раз не терять, — улыбается тот. Чон кивает, натягивая улыбку в ответ. Соён вприпрыжку направляется дальше, а Чхве скрывается в стенах многоэтажки. Девушки смотрит по сторонам, переходя на спокойный шаг, в поисках нужной двоицы. Вряд-ли бы они ушли далеко или бродили по улицам, особенно после рассказов Ёнджуна о тварях, водящихся в центре. Без него и идти на поиски было как-то не то. Чон почёсывает затылок, заглядывая в каждую щёлку между зданиями. Девушка обходит множество высоток, но всё без результатов. Неужели они ушли далеко? Соён тяжело вздыхает, опустив голову вниз, уже не надеясь на скорый поиск, проходит мимо очередного закоулка. Чужие голоса слышны приглушённо. Чон вскидывает голову, как только услыхала. — Именно, Рюджин, именно, — Шин выбирается из объятий Хван, оставляя руки на плечах старшей. Они смотрят на лица друг друга в тишине. Молча, ни слова больше не сказав, без объяснений глядя. — Хей! — с удивительной громкостью для самой себя, кричит Соён, привлекая внимание тех двоих. Йеджи сразу поворачивает голову на зов, скидывая руки с плеч. Чон подходит ближе. — Наконец-то я вас нашла. Останавливаясь в двух метрах, произносит старшая. Хван, оглядев Соён с головы до пят, словно видит впервые, изгибает бровь, не стесняясь спрашивая: — А второй где? — Он остался у машины. Сказал еды наберёт, пока я за вами направилась, — спокойно отвечает Чон, потирая переносицу, пытаясь что-то вспомнить. — Я всё никак не могу вспомнить... О, точно! Я решила пойти за вами, потому что мне было слишком беспокойно. У вас ничего не происходило? Йеджи и Рюджин переглядываются: то обе на Соён смотрят, то друг на друга. — Как бы сказать... — Шин тяжело выдыхает, кладя ладонь на затылок. — Главное, что живы, — перебивает Хван. — Тоже верно, — улыбается Чон, соглашаясь со словами Йеджи. — Ладно уж. Забудем. Пойдём назад? — девушка указывает головой в сторону. Рюджин кивает, не спрашивая мнения Хван, хватает старшую за руку, мигом потащив за собой. Соён сперва и не заметила, что Йеджи идёт не по своей воле, не понимала, его так фыркает с каждой пройденной соткой метров. Заметив каменную хватку младшей, Чон ухмыляется в голове, понимая, что обнимались они явно не по-дружески.

***

Ёнджун хватает пустую сумку, швыряя невиновную ткань в кафель. Молния ударяется с глухим звуком, предмет катится по скользкому полу, останавливаясь у автомата-хватайки. Парень падает на колени, ударяясь, опускаясь полностью. Руки закрылись в слегка длинные волосы, сжимая пряди, намереваясь вырвать с корнями. Чхве всхлипывает, смотря в белую плитку, куда ткнулся лицом. — Уходи... Уходи! — Ёнджун крикнул на всё здания, услышав, как запертый волк рявкнул на шум. Он говорит не себе, не стенам. Вокруг него пустота, тикание почти застывших часов на стене, скрёб когтей... Что-то давит на него с силой. Он прижимается к полу сильнее, хватается за голову, чувствуя дробящую боль. С его глаз выступают слёзы, стекающие на кафель. Кто-то поставил ногу на спину Ёнджуна, заставляет согнуться сильней. — Ты же помнишь свою задачу? — оно не говорит, оно кряхтит, шипит и издаёт прочие звуки, в которых слышна человеческая речь. Чхве едва разбирает слова, шмыгая носом. — Да, — дрожа, отвечает парень, принимая удар массивной обувью между лопаток. — Тогда почему ты тянешь? Существо испаряется. Ёнджун кашляет, чувствуя осадок, оставшийся после пинка. Это был мираж от голода, была его больная фантазия? Или в этом замешено то, что знает только он?

Продолжение следует...