Crossdress

— Один-один, Мегистус... Заколдованный в одежду давней знакомой из Мондштадта, Скарамучча злорадствует от разделения выпавшей участи с ней — инициировавшей данную ситуацию. Облачённая в его одежду, в его шляпе с широкими полями, Мона предпринимает попытку вернуть себе магическую находку, но лишь выбивает ту из рук Предвестника. Не успев схватить — отправляет палочку в полёт с возвышенности к берегу озера. — Ха-х, ну и ладно! Мою естественную красоту не затмят даже твои тряпки! — Пренебрежительно фыркнув, Мегистус надменно вздёргивает подбородок, делая вид, что потеря палочки была не фатальным промахом, но частью её коварного, спонтанно возникшего плана по их обмену. — Архонты, Шестой, как же тебе идёт! Не думал пересмотреть свои предпочтения в одежде? Мона и представить не могла, что когда-нибудь посмотрит на «надоедливого Фатуи» с таким восхищением: тонкие ноги в чёрных колготках и туфлях на шпильке будто приобрели свой шарм; фиолетовое боди с золотой отделкой слегка просвечивало живот и придавало бёдрам Скара выразительную форму, о наличии которой у «раздражающего юнца» астролог и не догадывалась. «Ну почему он так классно смотрится в моей одежде?!» — кричит её внутреннее чувство прекрасного. Сам обладатель раскрывшихся телесных параметров энтузиазм знакомой не разделяет. — Очень смешно, — реагирует с едким сарказмом и тут же переходит к решительным требованиям: — Верни мою одежду, Мегистус! В агрессивном выпаде Скара, однако, проскакивает дрожь: ощущение облегающей его тело гладкой ткани вызывает реакцию, которую он предпочёл бы не иметь — в одежде Моны, подчёркивающей каждую его неровность. — Размечтался, — издевательски смеётся в ответ астролог. — Брось, так хорошо при мне ты ещё ни разу не смотрелся! — Не успев вникнуть в возникшие проблемы Предвестника, она искренне недоумевает: — А что не так? Мне в твоей вполне удобно. Прокрутившись на месте, Мегистус не замечает явного подвоха в их обмене (лишь обращает внимание на появившееся чувство лёгкости в груди, малоприятно притиравшейся к ткани мужской майки) — зато их прекрасно видит Скар: — Поверь, ты не захочешь услышать, почему мне неудобно в твоей... На его едких намёках она понимает: палочка заменила всю их одежду — вплоть до нижнего белья. Там, где она чувствовала свободу, её «заклятый знакомый» ощущал дискомфорт — очертания которого вполне просматривались за фиолетовой тканью. — Ну-у, что тебе сказать... — Моне кажется, будто она проникается к парню искренним сочувствием. Что не мешает ей озвучить определённое соображение на возникшую тему: — Учитывая твой неприятный характер, у тебя вряд ли там очень тесно... «Поэтому — вечно злой и угрюмый», — подытоживает своё предположение уже молча. — Всё у меня там «тесно»! — громко возражает Скар, невольно подтверждая текущее положение вещей. Чем наводит смышлёную, вполне осведомлённую в этом плане Мегистус на подозрение двойного дна. «Стоп! Если верить книгам по человеческой анатомии, в его теле не должно быть ничего, что будет вызывать неприятные ощущения в... спокойном состоянии?» Мону осеняет: идея переодевания показалась удачной не только ей — пусть у Скара «восхищение» и выразилось в несколько ином виде. — Барбатос всемогущий, Шестой, неужели ты... — многозначительно протягивает она, прикрывая возникшую пошлую ухмылку. — Ничего я «не»! — бессмысленно возражает и, стремясь переключить сообразительность знакомой на более насущные проблемы, кивает на край возвышенности. — Давай, спускайся за своей палочкой или что у тебя там. Я на твоих каблуках себе ноги посворачиваю. Невольно и ненадолго задержав взгляд на «потрясных ножках» Скара в своих едва просвечивавших колготках, Мегистус удаётся оперативно найти недостаток и в его одежде. — А я из-за твоей шляпы буду притираться к скалам. — «Как у него только шея не болит? Острые концы, золотые узоры — это же натуральное метательное оружие!» — А вообще, можешь снять туфли, если так неудобно! Принципиальный момент, однако, не в них: ощущения от каблуков волновали Скара намного меньше, чем ощущения от тесного, не подходящего ему по факту пола, белья. Потому — высказывается горячо, преувеличивая текущие страдания: — Мне везде неудобно, Мегистус! Твои шмотки не предназначены для ношения кем-либо, кроме тебя! Гневная фраза Предвестника её, относившуюся весьма трепетно к своему наряду, несколько задевает — несмотря на то, что по сути он хоть и в немного грубой форме, но обозначил его уникальность. — С чего это? — Добивался того Скар или нет, Мона так же теряет своё терпение, параллельно с сочувствием к его деликатной ситуации. — Этот костюм не шили мне на заказ, я приобрела его в дорогой лавке. — О факте тогдашней траты всех её сбережений она предпочитает умолчать. — Что есть такого во мне, чего нету у тебя? «Подумаешь, парочка несущественных отличий из-за разных полов», — небрежно отмахивается она. «Кому-то просто надо научиться... Держать себя в руках?..» С учётом контекста — к кому и чему именно относился её совет — Мегистус в накрывшем приливе смущения замечает двусмысленность, осознание которой лишь усиливает схвативший её за плечи Скарамучча. — Ты сама прекрасно видишь, что у кого есть и чего нет! — И намекающе опускает взгляд: одинокие грудные чашечки боди соседствовали с отсутствием необходимого пространства ниже пояса. Невольно, Моне в равной степени хотелось как покраснеть, так и засмеяться. — Не собираешься спускаться по скале — снимай, что надето на тебе! Его резкое требование могло бы бросить девушку в дрожь — но, учитывая, от кого и с каким подтекстом оно исходило, Мегистус лишь хмурится с упрёком. — Не сработает, дубина. Палочка подбирала мою одежду под твои размеры, а твою — под мои. Конечно, она не учла некоторые твои... особенности реакции на неё, но тем не менее... За накатывающим ощущением неловкости от повторного акцента на мужском возбуждении астролог ловит себя на удивительной мысли: «Неужели мне... интересно на это взглянуть?» Мону никогда не тянуло к низменным, порочным вещам. Но вызывающий образ Предвестника Фатуи, облачённого в её повседневный наряд, утаскивал астролога именно в такую мысленную бездну. — У нас не такое уж и разное телосложение, Мегистус, — внезапно заявляет тот, ещё недавно твердивший о невозможности (или о банальном нежелании разрушать своё мужское эго) разгуливать на каблуках, в колготках и звёздно-фиолетовом боди. — Давай по очереди разденемся за деревом — и каждый вернёт себе свою одежду. Он кивает ей на ближайшие адхигамы, с объёмными стволами и обширными кронами — совершенно не замечая важный нюанс в одеждах, которые были на них. — Ты придурок, Шестой?! — восклицает Мона, краснея до кончиков ушей. — Я не надену нижнее бельё, которое тебе наколдовала! «Точно не то, в котором тебе стало тесно, извращенец!» — дополняет уже молча и считает должным подвесить в воздухе факт, менее очевидный в случае с ней, чем в случае со Скаром: — И вряд ли ты захочешь надеть то, что носила я... Мегистус стыдливо отводит взгляд, сводя ноги — намекая недоумевавшему Предвестнику, что не он один провалился в сдерживании себя. — С чего это? — сначала интересует и только потом — акцентирует внимание на предназначавшихся для него намёках. — Подожди... Ты серьёзно?! Широко раскрыв глаза, он понимает: их обоих заводило быть в одежде друг друга, хотели они того или нет. «Предвестник Фатуи и великий астролог — неожиданные фанаты кроссдрессинга». — А сам что, лучше?! — Ещё до насмешек и упрёков в свою сторону астролог перешла в нападение. — Стоило оказаться в моей одежде — и сразу стало «тесно»! Скар, в свою очередь, наоборот — успокаивается: «Она это устроила, и её это так же задело». Тянуло злобно подшутить над попавшей в собственную ловушку Мегистус, но по итогу — решает закопать в себе ненужную словесную желчь. — Как будто я могу это контролировать... — на уровне бормотания озвучивает стандартный мужской ответ, стеснительно отворачивая голову; после — интересуется: — Ладно, что будем делать? Он ожидает от неё оригинальной идеи, до которой не додумался сам, либо, что вероятнее, сокрушительного молчания ввиду отсутствия вариантов. Однако прозвучавшее предложение оказывается максимально близко к недавнему ему. — Пойдём к дереву? — кивает на более крупное из тех двух, на которые совсем недавно указывал Скар. — К одному. Вдвоём. Сам он не мог предложить что-то более конкретное и в то же время безопасное. Поэтому — соглашается быть ведомым Моной в его одежде. — Ай, твою мать! С её каблуками, однако, не выходит совладать уже на четвёртом шаге — Скар сворачивает ступню без вывиха и валится на траву. — Да сними ты их уже! — уже не советует, а умоляет Мегистус, до сих пор не испытавшая неудобств в его одежде. Всё было свободно — даже слишком свободно. Оказавшись в массивной тени адхигамы, ловя встречный, свежий ветерок, Мона вдыхает полной грудью — понимает, что чувствует умиротворённость. Сняв злосчастные туфли, пройдясь по траве в тонких колготках, Скар падает на траву возле — понимает, что устал быть «женщиной». — Ну, что дальше? — отдышавшись, интересуется и уже хочет встать, но Мона останавливает его жестом, садится рядом — подаётся ближе к нему. — Не хочешь... прикоснуться ко мне? — неуверенно спрашивает, метая взгляд куда угодно, но не Предвестнику в глаза. — А я — к тебе? Он не мог не понимать, что хотела от него Мегистус — коснуться его тела за одеждой, полностью идентичной её. Взамен — готова почувствовать его руки на своей разгорячённой коже. Но вместо решительного согласия или отказа Скар мнётся, строя из себя непонимающего дурака. — Зачем? — Чем лишь больше раздражает открывшуюся ему Мону. — Чтобы тебе перестало быть «тесно», идиот! — На эмоциях она случайно признаётся, к чему хотела бы прикоснуться в первую очередь. — У вас же это так работает... — Возможно, — Скар пожимает плечами, продолжая строить из себя незнающего. — Но не проще ли... — Нет, не проще, — решительно отрезает она в ответ и, взглянув исподлобья, неловко смягчает тон. — Можешь хоть раз пойти у меня на поводу, придурок? «Хоть раз?» — задаётся вопросом, но на поводу у Моны идёт. По крайней мере — не мешает оттянуть ткань боди, спустить колготки к коленям и открыть вид на свой член, вышедший за резинку её нижнего белья. Предэякулят уже растёрся о низ живота — покрасневшая, головка члена притиралась к тому с тех пор, как он возбудился. Она решает более не изводить Скара: стягивает свои трусы на нём к коленям, давая отвердевшему стволу вволю выпрямиться — берёт горячий, дёрнувшийся на её прикосновение орган в хват пальцев и начинает плавно водить рукой. В жизни Мегистус не находилось места любовным отношениям — но в увлечённом чтении эротической литературы перед сном она, как правило, себя не ограничивала. И способ, которым она ублажала «раздражающего Предвестника Фатуи», шёл в книгах подобного толка одним из первых. Смотря на откинувшего голову, прикрывавшего глаза от приятных ощущений и тяжело дышавшего Скару — шёл не зря. Настойчивый ход её руки с оттягиванием кожицы по головке члена — по крайней мере, очень действенен на юнцов, не искушённых женской лаской. — М-Мона, хватит, я сейчас... Упёршись ладонями в землю, Скар отрывает бёдра от земли и со сбитыми стонами кончает на траву. Доведшая его до оргазма, Мона больше рада появлению нового обращения к себе, чем факту свершившейся эякуляции Предвестника. — Надо же, назвал меня по имени, — хмыкает, демонстрируя сдержанную радость. — Я польщена. Внутри же — ликует, будто только что получила плату за предсказания сверх заявленной моры. Но не успевает проникнуться этой радостью сполна — Скар резко подаётся к ней, хватая за запястья. — Будешь польщена ещё больше, — настойчиво утверждает, пропуская блеск в глазах цвета индиго. — Моя очередь. Скар вновь выводит Мону на волну дрожи, но в этот раз — на волну приятной. Высвобожденная из женской перчатки, рука юнца заходит ей за шорты — за резинку просторных трусов, которые привык носить он; касается пальцами влажных складок — медленно проникает в лоно, прижимая подушечку большого к клитору Мегистус. Вторую руку — запускает за плотную ткань майки, к её груди, жадно и небрежно сжимая обе половины по очереди, притираясь перепонками пальцев к её набухшим соскам. Скар не читал романы «для взрослых» и не имел дел с девушками в том плане, как сейчас с Моной. Тем не менее, её теперешние желания — желанные и жадные прикосновения, что она хотела прочувствовать на себе от парня, подобно своим сверстницам из полуночных рассказов — он воплощал в реальность, как истинный их исполнитель. — Ах-х, Шестой!.. — произносит она на вымученном стоне, запрокидывая голову и выгибаясь (ей искренне нравилось называть его по номеру в списке почётных лейтенантов Снежной). Предчувствуя скорый пик подруги, обжимающей его пальцы в тугих стенках, Скар проникает в Мону лишь активнее, лихорадочно натирая сосок — выводя подругу на самый сильный оргазм, что она испытывала за долгое время рутинных будней. Только когда Мона без чувств валится на спину — аккуратно уточняет: — Это... всё? Не то чтобы Скар рассчитывал получить большую палитру эмоций от знакомой — он кончил не ярче. Но в случае с ней — будто рассчитывал на определённое магическое подытоживание всего произошедшего: в идеале — повторный обмен одеждой, словно то было их проклятием на двоих. Но с её боди и в её шляпе — судя по раздражённому лицу Мегистус на его неуместный вопрос — ему еще придётся походить. — А ты чего ждал?! Спонтанных фейерверков в завершение?! — огрызается, будто и забыв про все ощущения, что подарил ей Скар только что. «А что, было бы неплохо...» — позволяет себе небольшую фантазию Предвестник. — От такой, как ты, я и не знаю, чего ожидать, — уходит от прямого ответа, вновь окидывая взглядом её одежду на нём. — Этого — точно не ожидал. Переведя дух, оба решают, что с них на сегодня хватит: переодеваний, препираний, взаимных касаний и оргазмов — компании друг друга в принципе. «Хорошего понемножку — даже если это хорошее ещё недавно было неоднозначным и очень раздражающим». И с этой мыслью Мону осеняет: — Слушай, — поднимает голову на Скара. — У тебя есть планер? — Есть, — кивает и настороженно интересуется в ответ: — А у тебя? — Тоже. Для них, как для фактических искателей приключений (хоть и не состоявших в официальной Гильдии), иметь при себе средство спуска с возвышения по воздуху являлось аксиомой. О которой оба — на фоне всего происходившего только что — благополучно и скоропостижно забыли. — Тогда почему никто из нас до сих пор не спустился со склона? — в состоянии не гнева, но схожего с Моной ступора, уточняет у неё Скар. — Не знаю. Астролог пожимает плечами, давая старт продолжительной, неловкой тишине между ними, прерываемой криком здешних птиц. Никто не хотел признаваться в том, что вместо минутного разрешения ситуации с одеждой друг друга они занимались взаимной мастурбацией гораздо дольше — ровно как и совпадали по молчаливым угрозам: «Он должен забыть, что между нами произошло. Иначе я его прибью».

«Она должна забыть, что между нами произошло! Иначе я её пленю!»