.
22 февраля 2023 г., 09:48
Надзиратель слишком долго отсутствовал.
Может быть, прошло несколько дней или даже недель, ощущал Шидо. Течение времени в MILGRAM… странное. А может, это он начинал стареть и потому терять счёт времени.
Он горько усмехнулся сам себе — не то что бы он грустил из-за чего-то конкретного, однако называть издаваемые им звуки настоящим смехом было бы некорректно. А ведь он даже не был самым «старым» в тюрьме. Эта ноша лежала на Казуи, однако он, кажется, справлялся с этим так же спокойно, как и со всем остальным. От расспросов со стороны младших товарищей и до самой экстракции, он проходил через все с этой нежной, слегка торжественной улыбкой.
«Он всегда выглядит таким усталым», — размышлял Шидо. «Может быть, будь я более веселым человеком, я бы мог хоть чуть-чуть его приободрить. Было бы замечательно увидеть его искренне улыбающимся».
Идея ему нравилась, пожалуй. Однако в их ситуации она не выглядела правдоподобной, так что Шидо просто отложил ее на будущее. Это также напомнило ему, что надзиратель (или всё-таки кролик? Он уже достаточно долго не видел Эса поблизости) пополнил их запас сигарет, так что он направился в отведенное заключённым место для курения.
Казуи, как и ожидалось, тоже был здесь — среди монотонного существования в стенах MILGRAM эти их регулярные встречи Шидо скорее ожидал, чем просто принимал как неизбежность.
— Доброго дня.
Он повернулся к Шидо с той же чертовой улыбкой на лице.
— И тебе доброго. Шидо, ты не ощущаешь ничего… странного?
Шидо достал из пачки сигарету и закурил. Руки подрагивали, как всегда.
— Не думаю, — мягко ответил он, — А вы?
— Может быть, не совсем странного. Но необычного. Как будто близятся перемены, — объяснил Казуи, нащупывая сигарету, — А… моя зажигалка.
Не задумываясь, Шидо наклонился ближе к другу (?) с сигаретой, все ещё зажатой в его потрескавшихся губах. Кажется, правильно все поняв, Казуи подался вперед и зажёг свою сигарету от кончика сигареты Шидо. Жест получился почти интимным, и собственная импульсивность заставила Шидо отступить назад, недоумевающе моргая.
— Извините, я… не подумал.
— Однако это сработало, не так ли?
— Да, полагаю. Наверное, в таком случае мне не стоит беспокоиться, — сдался Шидо. Тем не менее, тревога змеей пробралась в его сердце, как лоза, опутывающая дерево. Последний раз, когда он позволил кому-то быть настолько близко, как эмоционально, так и физически… что ж, для них обоих это закончилось не лучшим образом. «Ты становишься слишком беспечным», — подумал он.
— Вы в порядке, Мукухара? Вы не выглядите… таким же позитивным, как обычно.
— Ах, обычно я стараюсь так себя вести только с младшими. Может быть, я просто измученный старик без всякой надежды проявить себя, но у них ещё вся жизнь впереди будет, как выберутся.
Это была мудрая мысль. Казуи в целом был мудрый человек, пожалуй, не по годам, даже несмотря на то, что ему было уже под сорок. А может, ему уже сорок? Шидо уже не знал, честно говоря. Черт, ему самому уже могло исполниться тридцать, и он не имел об этом ни малейшего понятия. Эта мысль немного пугала.
— Ты-то в порядке? Я имею в виду, ты и всегда такой… отстраненный. Но обычно ты хотя бы говорить склонен больше, чем сейчас.
Шидо не мог не ощутить трепет собственного мертвенно холодного сердца, когда Казуи намекнул, что волнуется о его состоянии. Слабак.
— Я в порядке. Просто… задумался. Время здесь идёт так странно, и я все ещё не могу привыкнуть к этому до конца.
Казуи засмеялся, тепло, но слегка натянуто.
— Ты прав. Нам стоило бы начать делать зарубки на стенах, как заключённые в фильмах.
Шидо резко выдохнул — можно было бы и смехом назвать, но это был скорее просто неопределенный грустный звук.
— Может, и стоило бы. А может, кролик знает?
— Он не смог бы сказать нам, даже если бы захотел. Если только он тоже не умеет делать зарубки.
— Честно говоря, я бы не удивился, будь так.
Казуи вновь усмехнулся в ответ на слова Шидо, и они погрузились в приятную тишину. Дым постепенно заполнял помещение, клубясь в воздухе перед ними.
Мысли Шидо возвращались к ней всякий раз, когда он задумывался слишком надолго, и от мыслей этих ему стало неуютно. Разум переключился на воспоминания о первой экстракции и о времени, проведенном с надзирателем — суровое напоминание о том, что вне зависимости от странного утешения, которое он находит в Казуи, он все ещё оставался заключённым.
Они все ещё были здесь взаперти.
— Был ли у вас любимый человек до тюрьмы, Мукухара? — спросил Шидо, не задумываясь. Казуи колебался, и на мгновение он запаниковал, что сказал что-то не то.
— …Да, — мягко ответил тот, — и я очень любил её. Я думал, это навсегда.
Мысли его сейчас явно были где-то далеко отсюда.
— Однако за всю жизнь у меня было время осознать, что ничто не бывает навсегда.
Казуи был печален. Шидо действительно не очень привык к подобному — безусловно, он всегда был каким-то меланхоличным, но слышать, как его голос дрожит вот так… больно. Его руки заметно тряслись — сильнее, чем обычно. Несмотря на весь дым в комнате, ему было холодно.
— Мои соболезнования. Мне тоже это знакомо. В молодости я был романтиком… сейчас уже не в такой степени.
— Уверен, что ты нравился девушкам, — тихо усмехнулся Казуи, — Такие вещи больше по части Махиру, но даже я могу понять, что парень симпатичный, если увижу.
Шидо чувствовал, как кровь во всем его теле закипает от слов Казуи — на самом деле все школьные годы он был предан одному человеку, но это было не первое предположение о том, что Шидо в молодые годы был скорее из тех, кто не пропускает ни одной юбки.
— Э-эм… Я… Я был более традиционно романтичен. И это… не всегда были девушки. — он не часто говорил о своей ориентации, но он ведь мог довериться Казуи, так?
Он мог довериться Казуи. Так странно было найти близкого человека в месте вроде этого, но с Казуи просто комфортно было находиться рядом. Шидо холоден, отстранён, равнодушен — и Казуи ему полная противоположность. Он теплый, с ним безопасно, и он всегда присутствует — присутствие его ощутимо даже без физического контакта. Это было… приятно.
— О, так ты похож в этом на меня, — задумался Казуи, что стало для Шидо сюрпризом. — Вероятно, большая часть здесь находящихся таковы, но я не хочу полагаться на необоснованные теории.
«Разумно» — подумал Шидо.
— В таком случае, тот, с кем ты «строил роман», был настоящий счастливчик.
— Вы мне льстите, — пробормотал Шидо, не привыкший к похвале, — Я был тихим и странным подростком. Люди просили меня говорить громче, даже когда мне не казалось, что я тихо говорю. Я боялся просить людей повторить, если не расслышал, потому что не хотел причинять неудобств. Плюс ко всему… Я был плох в выражении собственных чувств со всеми, кроме своей пары, и даже она считала, что я странно улыбаюсь. Как будто я притворяюсь. Так что я не был так популярен, как можно подумать.
— Звучит как их проблемы, не твои, — мягко заметил Казуи, — Ты не заслуживаешь одиночества. Никто не заслуживает.
Ты не заслуживаешь одиночества.
Шидо никогда даже не задумывался об этом, и никто раньше подобного ему не говорил. Это странно, но мило со стороны Казуи — даже если он, скорее всего, говорит это из пустой жалости. Это побудило его продолжить.
— Вы считаете мои перчатки странными?
— С чего бы я должен? — возразил Казуи. — Мы находимся в тюрьме с мифическим животным и пятнадцатилеткой, утверждающим, что оно разговаривает. Я не думаю, что твои старые кожаные перчатки особенно примечательны.
С такой точки зрения вопрос и самому Шидо показался немного глупым. Все уязвимости, вновь всплывшие наружу, заставили его снова чувствовать себя как в старшей школе. Как будто он снова тот самый «странный тихий неудачник» без единой души, чтоб довериться по-настоящему.
— Полагаю, вы правы. Я ношу их лишь потому, что иначе пальцы будто огнем горят. Моим сверстникам казалось отталкивающим, что я все время в них.
— Твои сверстники были кучкой придурков, — заявил Казуи, и Шидо заметил, что на этот раз его смех не звучит натянуто. — Может быть, это слишком грубо. Но любой, кто судил о тебе по обложке, многое потерял.
— Что вы имеете в виду? — спросил Шидо. Лозы в его сердце сжимались и перекручивались.
— Лишь то, что и сказал. — ответил Казуи, будто это прописная истина. — Всякий, кто не способен заглянуть дальше «жутковатого тихони», остался в дураках. Ты умный, острый на язык, когда того пожелаешь. И твоя улыбка абсолютно нормальна — даже более того, как по мне. Я уверен, что люди вокруг хотели бы видеть тебя счастливым время от времени.
— Вы не знаете, о чем говорите.
Оставайся холоден. Оставайся отстранён. Не смей надеяться.
— Я знаю. Знаю, что… каким бы дрянным ни было это место, однажды мы отсюда выберемся. И когда это «однажды» наступит, я буду рад увидеть тебя снова.
Он ведь понятия не имел, что делал с Шидо, да? Жалкий ублюдок заставлял его чувствовать нечто — любовь, надежду, влечение (которое пока, пожалуй, стоило бы игнорировать), и самое главное; искорку того, что можно было бы назвать счастьем. Будто пламя, пылавшее в груди и грозившее растопить его сердце впервые за всю вечность.
— Я тоже хотел бы увидеть тебя снова, Казуи. — личное имя выскальзывает случайно, но кажется абсолютно правильным, слетая с губ Шидо.
Казуи снова улыбнулся, но в этот раз улыбнулся ему, своими темными глазами, мягкими губами и Господи, как же он слаб перед этим. Несмотря на то, что каждая кость в теле кричала об обратном, Шидо приблизился на несколько сантиметров, пока они не оказались почти плечом к плечу, и положил ладонь в перчатке поверх большой, мозолистой руки Казуи. Тот издал звук удивления, но не сделал ничего, чтоб сменить позицию.
— Это что-то новое.
Черт бы побрал его — пытайся он заигрывать специально или будь он таким обаятельным от природы, так или иначе у Шидо от этого кружилась голова.
— Для меня и это не очень просто.
— Это нормально. Отношения в целом непростая штука, знаешь ли, — это он действительно знал. — Но это неплохое начало.
Казуи взял ладонь Шидо и крепко сжал в своей.
— С тобой все в порядке?
«Нет, но это лучшее «не в порядке» во всем мире», — подумал Шидо.
— Странное чувство. Как будто у меня не должно быть всего этого.
Как будто у меня не должно быть тебя, потому что ты добрый, теплый и прекрасный — все то, чем я никогда в жизни не стану.
— Что ж, «это» не обязано становиться чем-то, чем ты не хочешь, чтоб оно было. Мы можем просто оставаться дуэтом местных стариков и ничем более, если ты пожелаешь, — заверил его Казуи. Голос его, почему-то более мягкий, чем обычно, действовал на Шидо успокаивающе.
— Думаю, я бы и правда хотел чего-то большего. Но мне может понадобиться время, чтоб найти опору. У меня, к сожалению… не лучший опыт отношений, — признал Шидо. Он действительно хотел быть ему больше, чем просто другом, но причинить ему боль было бы неприемлемо.
— Естественно. Я буду рядом, даже если будет трудно, — сказал Казуи, свободную руку положив Шидо на плечо. — А трудно будет. Мы, в конце концов, в тюрьме.
— С тобой здесь будет не так уж плохо, — ответил ему Шидо, шокируя сам себя тем, как легко это произносит. Но ведь это правда; тепло Казуи будет рядом, даже если холод тюремных решеток будет угрожать заморозить его снова.
— Шидо, — прошептал Казуи, и когда тот повернулся, он убрал руку с его плеча и осторожно взял за подбородок, просто позволяя ему оставаться меж пальцев и слегка приподнимая лицо, — Я… неважно, это слишком глупо…
Прежде чем он успел передумать, Шидо подаётся вперёд и поцеловал Казуи, удивляя их обоих. Это было очень неловко, и причиной тому было не отсутствие опыта, но отсутствие контактов такого рода в течение долгого времени. Когда Казуи отстранился, Шидо посмотрел ему в глаза, с трепетом наблюдая, как взгляд опускается на него, и затем загорается чем-то неразличимым.
— Прости, — пробормотал Шидо, но Казуи недоверчиво взглянул на него сверху вниз.
— За что? — спросил он. — Я бы струсил, если бы ты этого не сделал.
— И всё-таки ты не был готов, и- — попытался продолжить Шидо, но Казуи его остановил.
— Хэй. Все в порядке, честно, — мягко сказал Казуи. — Я бы тебе дал тебе знать, если бы что-то было не так.
«В этом есть смысл», — подумал Шидо, постепенно успокаиваясь.
— На самом деле, я был бы не против повторить.
Шидо рассмеялся, абсолютно непринужденно, и вновь прижался губами к губам Казуи. Щетина на подбородке последнего царапала кожу, но в сравнении с эйфорией, в которую погружал его поцелуй этого человека, она даже не раздражала. Чужая рука обвилась вокруг талии, притягивая ближе в тепло, и Шидо совершенно не был против. К сожалению, ему все ещё нужно было дышать, потому он отстранился от Казуи и просто положил голову ему на грудь.
— Наверное, надо бы закругляться, пока никто не заметил нашего отсутствия, — заметил Казуи, в данный момент определенно единственный из двоих, способный на мыслительный процесс.
Шидо молча кивнул, следуя за Казуи из места для курения обратно к камерам. Перед тем, как расстаться, он все так же безмолвно коснулся губами тыльной стороны ладони Казуи, действуя импульсивно уже в который раз за сегодня. Казуи снова улыбнулся в ответ, прежде чем направиться в сторону своей камеры. И пока тепло его кожи оставалось на холодных губах Шидо, он был готов поверить: есть вероятность, всего лишь небольшая вероятность того, что это может быть навсегда.
