Атомный допрос

      В кабинете с зашторенными окнами, через которые пробивалась тоненькая полоска света, и витающими в воздухе клубами сигаретного дыма, в свете настольной лампы с зелёным абажуром, сидел полковник Путеев.       Прихлёбывая из алюминиевой кружки чай, он листал под светом лампы личное дело, пока напротив него, пристёгнутый наручниками к стулу, сидел белый робот с усами. — Вовчик, значит, — констатировал полковник, в очередной раз отхлебнув чай.       Вовчик судорожно переводил взгляд с офицера на портрет Ленина над ним и чувствовал явный страх. Он понимал, что роботы не способны чувствовать, но застенки районного отделения КГБ творят чудеса.       Он слышал, как три года назад именно сюда увезли Терешкову. Робота-кассиршу из газетного киоска. Она случайно брызнула вэдешкой на газету с портретом Сталина, как её тут же прямо из окошка вытащили два здоровенных амбала в кожаных куртках и с маузерами в кобурах, погрузили в чёрный воронок, и огромный робот «Шмель», больше похожий на летающую свинью, увёз Терешкову в неизвестном направлении.       И уже когда Вовчика вели по коридору, он пересёкся с Рафиком, которого наоборот выводили из кабинета, и который с поникшим взглядом, устремлённым в пол, шёл вместе с конвоирами. — И так, Вовчик, — поставив кружку на стол и взяв дело двумя руками, произнёс Путеев, — рассказывай, кто тебя завербовал? На кого работаешь? Что подтолкнуло тебя на антисоветскую деятельность? — Я же просто робот, — монотонным голосом сказал Вовчик. — Машина. Имитация жизни. Разве может робот устроить контрреволюцию или спеть «Боже царя храни»? — Ты мне тут пыль в глаза не пускай, — рыкнул полковник. — До тебя тут вон, допрашивали одного, — он указал за дверь. — Тоже утверждал, что просто продаёт ебучие пирожки. А как на топор насадили, так во всём и сознался.       Вовчик хотел нервно сглотнуть, да конструкция не позволяет. Вместо этого он просто в недоумении пошевелил своими металлическими усами. — Я ничего не помню, — сказал Вовчик. — Я простой билетёр в кинотеатре. Помню, как ко мне подошли пять здоровенных мужиков, лет сорока, и попросили пять билетов на «Пионера и буржуя». Помню даже, как с сеанса в десять вечера вышел паренёк лет двадцати с восьмиклассницей и направились в сторону кабака. Даже помню, что у него на рукаве была нашивка с группой крови. А дальше всё как в тумане. — Вот это парень с девушкой и подтвердили что вместо билетов, ты этим мужикам надавал по роже, а одного чуть даже не придушил, — сказал полковник и потряс в воздухе личным делом робота. — Простые советские граждане хотели после работы отдохнуть и посмотреть мультфильм, а вместо этого попали в травмпункт. Кто тебя взломал? Американцы? Своих роботов не смогли удержать и те у них в Детройте революцию устроили, так они за наших теперь взялись?       Вовчик и сам задумывался над тем, чей это был промысел? Кто мог взломать систему и перевести всех роботов в режим агрессии?       Грешным делом Вовчик даже подумывал на Элеонору. Он давно замечал, что она ведёт себя как-то странно. Но меж тем успокаивал себя тем, что код для неё писал лично Берия, поэтому ничего удивительного.       Американцы точно не могли. Система очень хорошо защищена. Это сделал кто-то из своих. Был бы хоть кто-нибудь один, на кого можно было указать, и Вовчик тогда смог бы доказать что он просто жертва обстоятельств.       Или всё же американцы? Сидят там у себя в городе под водой, и задумывают грязные мыслишки по уничтожению Советского Союза. А может они внедрили шпиона? Завербовали? А кого? Вовчик подумал на Ежиху. Она всегда обижалась, когда кто-то шутил про то, что она родственница какого-то там наркома. А может Беляш? Если теории о том, что американцы на дне атлантического океана построили целый город, то Беляш вполне мог бы туда нырять. Он выглядит как аквалангист в здоровенном костюме. Такому можно даже дать позывной «Большой папочка».       В висках пульсировало машинное масло и Вовчик смотрел на офицера, который буквально сверлил его своим прищуренным взглядом. — Ну и? — нарушив неловкую паузу, спросил Путеев. — Я слышал, как пчёлы с помощью азбуки Морзе жужжали друг другу анекдоты про КПСС, — выдавил Вовчик. — Я уверен, это они за всем стоят. Они взломали систему и устроили сбой в программе! А мы просто случайные жертвы! Все роботы были как под гипнозом и не могли себя контролировать!       Путеев призадумался. Он положил сложенные в замок руки на стол и начал пристально глядеть на Вовчика. Откинувшись к кресле он обрабатывал полученную информацию, водя глазами по кабинету. В один миг он остановился на портрете Троцкого, утыканного НКВДными ножами. Так в свободное от работы время офицер с друзьями развлекали себя игрой в такой импровизированный дартс.       Полковник и сам задумывался над тем, кто мог стоят за массовым сбоем в сознании роботов. Сам он обрабатывал человеческий фактор. Это явно сделал кто-то из своих. Кто имел доступ к программе. Но и версия Вовчика не лишена смысла. — Пчёлы, говоришь? — Путеев сел ровно, достал из ящика красную записную книжку, открыл на чистом листе и взял ручку. — Пчёлы, — продиктовал он сам себе под нос, делая запись в книжке. — А я ведь догадывался. Неправильные какие-то эти пчёлы. И мёд делают неправильный.       Вовчик почувствовал облегчение. Неужели он смог доказать свою невиновность? — Я свободен? Могу идти? — спросил Вовчик. — С чего бы? — посмотрев исподлобья на робота, спросил Путеев. — Тебя сейчас отведут назад в камеру, и там ты будешь сидеть до выяснения всех обстоятельств. — А как найдётся настоящий виновный? — спросил Вовчик. — А как найдётся настоящий виновный, его отдадут под суд, а вас, жестянок, отправят в ГУЛАГ, — полковник закрыл книжку, и, выпрямившись, продолжил смотреть на робота. — Но за что? — возмутился Вовчик. — А за то, что в ваших головах точно осталась мысль об антисоветской деятельности, — полковник постучал себе пальцем по виску. — И рано или поздно вы вновь захотите устроить бунт. Поэтому всех причастных к этому инциденту роботов отправят в лагеря лет на пятнадцать. Распорядок дня там строгий. В шесть подъём, с семи до двенадцати работа, в двенадцать обед, с часу до девяти опять работа, в девять расстрел и в десять отбой. Утром всё по новой. — Но как же… — ещё больше возмутился Вовчик. — Конвой, уводите задержанного, — громким басом скомандовал Путеев.       Дверь резко распахнулась и в кабинет вошли два конвоя с автоматами на плече. Они взяли Вовчика под руки и потащили к выходу. Робот испуганно повертел головой, взглянув на первого и второго охранника, а затем перевёл свой взгляд на полковника. — Если не пчёлы, то близняшки! — выкрикнул Вовчик, когда его силком вытаскивали из кабинета. — Точно близняшки! У них был мотив! Вы посмотрите, сколько непристойных карикатур на них люди нарисовали!       Полковник взглянул в дверной проход, за которым только что скрылись волочащиеся по полу ноги Вовчика. Он открыл книжку и сделал соответствующую запись. Близняшек тоже стоит проверить. Всех стоит проверить. Всех и каждого. — Кто там следующий? — закрыв книгу, спросил Путеев. — Элеонора, — сказал стоящий в коридоре конвой. — Ебучие пироги, — вздохнув, пробубнил себе под нос полковник. — Ведите!