The Dark Maladies Line

             Драко с Гермионой провели новогоднюю ночь вместе, прижавшись друг к другу на его гладком черном кожаном диване, слушая радио, которое отсчитывало последние секунды до полуночи, а рядом на полу стояла пустая бутылка из-под шампанского. Они поблагодарили уходящий 2010 год, который свел их вместе, и приняли решения на предстоящий. Настроение было легким и оптимистичным, особенно потому, что зелье The Brain Elixir продолжало совершенствоваться день ото дня. Драко был почти уверен, что эта партия станет успешной, что уменьшило его стресс по поводу задержки прогресса из-за всех прошлых неудач. Оба осознавали, что это был один из тех вечеров, который они будут вспоминать, как начало чего-то особенного. Они говорили о своих планах на Париж и легко смеялись над вновь вспыхнувшими между ними упрямыми разногласиями о том, какая часть города является лучшей. Разговор перешел в долгие, сладкие поцелуи и вздохи, которые в конце концов привели их в спальню, где они полноценно поприветствовали наступление нового года.       На следующий день Драко отправился поиграть в квиддич с Гарри и Роном, Блейз и Тео тоже согласились присоединиться к ним. Гермиона знала, что позже тем же вечером он отправился на ужин со своей матерью, хотя ей не удалось выяснить много подробностей о том, что это за собой влечет.       Она же вернулась к себе домой, чтобы забрать последние подарки из-под елки, и отправилась к родителям, где провела приятный день, наверстывая упущенное за чашкой горячего тодди . Родители заметили, что в разговорах она неоднократно возвращалась к лаборатории зелий, и спросили, происходит ли что-то между ней и ученым, на которого она постоянно ссылается. Девушка слегка покраснела, но отмахнулась от этой темы, не желая, чтобы ее родители беспокоились о том, что она смешивает личную и профессиональную жизни. Им бы совсем не понравилась эта новость, зная, как усердно она трудилась, чтобы добиться того, что у нее есть сейчас.       Однако Гермиона с нетерпением ждала времени окончания периода финансирования, когда, возможно, у нее появится шанс представить им Драко. Мысли об этом вызвали у нее улыбку. Ее отец всегда был глубоко заинтригован научными исследованиями и разработками лекарств, поэтому она знала, что он, вероятно, часами бы ломал голову над тонкостями приготовления зелий. И ее мать, несомненно, была бы покорена обаянием Драко: когда они были у Уизли, Гермиона отметила скромную вежливость, которая проявлялась в его характере при общении с Молли и Артуром — что, как она догадывалась, проистекало из его привычки компенсировать свое напыщенное поведение юных лет.       Хотя, — подумала Гермиона про себя, если ее родители узнают его имя или начнут копаться в его прошлом… возможно, ему будет немного сложнее расположить к себе кого-либо из них. Ее желудок слегка скрутило. Она, конечно, рассказывала им о некоем Драко Малфое, мерзком, гнилом, злобном маленьком таракане, который преследовал ее в Хогвартсе. И была уверена, что упоминала Малфоев в своем рассказе о событиях войны. Но Гермиона также знала, что Драко хотел бы, чтобы она была честна с ними о его прошлом, так что в конце концов им придется узнать всю правду. Но в любом случае сегодня был не тот день, чтобы делиться этими новостями со своими родителями.                     

***

      В течение следующих нескольких недель Гермиона с Драко притирались друг к другу и постепенно формировали распорядок, который подходил бы для них обоих, сосредоточенных на работе личностях. Она с Живоглотом проводила выходные у Драко с вечера пятницы, после занятий по приготовлению зелий, до полудня воскресенья, когда возвращала кота к себе домой и отправлялась в Министерство готовиться к предстоящей неделе. Они ходили вместе ужинать по вторникам — обычно это был менее загруженный вечер для Гермионы, поскольку по вторникам у нее в течение всего дня проходили бюджетные совещания, которые заканчивались к семи. А по четвергам они продолжали устраивать групповые обеды с Гарри, Пэнси и всеми, кто еще решал присоединяться к ним.       Переход от друзей к романтическим партнерам произошел настолько плавно, что это почти шокировало. Но к тому моменту они уже достигли определенного уровня доверия и непринужденного общения как в офисе, так и за его пределами, так что не было неловких пауз в попытках завязать разговор или придумать, как проводить целые выходные вместе — не после бесчисленных часов, проведенных рядом друг с другом в лаборатории, и особенно не тогда, когда они оба совершенно счастливые, отложив свои книги, устраивались на диване или в постели.       Говоря о занятиях: на страсть между ними, казалось, ни в малейшей степени не повлияло окончательное снятие накопившегося напряжения после их первой совместной ночи. Каждый раз, когда его глаза встречались с ее, коварная усмешка, запечатленная на его чертах, намекала на то, чем именно он хотел бы заняться вместе с ней. И это оказывало на нее тот же эффект, что и в первый раз, и ее одежда, казалось, таяла прямо на ее теле. И когда Драко улыбался, Мерлин, когда он улыбался… Это был такой редкий взгляд, который можно было увидеть на его лице, поскольку очевидно, он потратил большую часть своей жизни, тренируя свою мимику так, чтобы выглядеть стоически, беспечно или бесстрастно, независимо от обстоятельств. Так что, когда этот мужчина улыбался, ее сердце начинало бешено колотиться в груди, и она не могла не улыбнуться в ответ. Она была безоружна перед этой улыбкой. Она могла бы подарить ему весь мир за эту улыбку.       Как бы им ни нравилось все больше узнавать друг друга физически, она не могла отрицать, что иногда именно мелочи придавали ей уверенности в правильности принятого ими решения. Драко готовил ей завтрак по утрам, варил кофе из свежемолотых зерен, которые ему доставляли каждую неделю из Бразилии; рисовал узоры на ее руках, пока держал их в своих; притягивал ее ближе к себе, даже когда они были поглощены чтением. Он был так внимателен к ней, и она немного чувствовала за собой вину из-за того, что изначально не ожидала от него этого. И, учитывая ее жизненный опыт, Гермиона не могла не понимать, насколько хорошо складывались их отношения. Она чувствовала, что это именно то, что может привести их к чему-то действительно очень серьезному; что это та жизнь, которой она будет наслаждаться изо дня в день, окруженная заботой человека с интеллектом, страстью и вниманием к деталям. Гермиона и правда наслаждалась своей жизнью в тот период, когда была одна, но Драко показал ей, насколько все может быть лучше. Было ли это тем, что некоторые называют фазой медового месяца? Да, да, так оно и было. Но эта фаза еще не закончилась, и Гермиона надеялась, что в ближайшее время этого не произойдет.                     

***

      Наконец наступила пятница, вечером они должны были отправиться в ту самую, долгожданную поездку в Париж. Гермиона помогала Драко убирать материалы в лаборатории, пытаясь отделить свои текущие обязанности от всепоглощающего волнения по поводу того, что их ждет во Франции. Во время этого сеанса они сварили новую версию Social Tonic — ту, которая, казалось, могла бы стать выигрышной после еще нескольких доработок из прошлой партии, — так что настроение Драко было приподнятым, и он очевидно был готов поскорее завершить всю работу в лаборатории и отправиться с ней в путь.       — Итак, прежде чем мы уйдем, к чему, поверь мне, я более чем готов, — сказал он как бы в сторону, — я действительно хотел бы быстро взглянуть на несколько клеток из нашего эксперимента с Brain Elixir, чтобы зафиксировать прогресс.       — Конечно. Я принесу мозги, если ты откроешь шкафчик, — предложила она, стоя у раковины под ним.       — О, эм, — он быстро взглянул на шкаф и снова перевел взгляд на флаконы в своей руке. — Дай мне минуту, и я сам возьму их.       Она рассмеялась:       — Не говори глупостей, я уже тут.       — Да, конечно, — еще один взгляд на шкаф, — они с правой стороны.       Он взмахнул палочкой, дверцы открылись и Гермиона, потянувшись, инстинктивно взяла первое, что попало под руку.       — Упс, не то… Эй, Драко, — позвала она, когда его взгляд снова метнулся к ней.       — Правая сторона, — ответил он с легким намеком на разочарование в голосе, которое попытался сдержать.       Гермиона, однако, задержала свой взгляд на большой стеклянной банке с темно-фиолетовым зельем, которое бурлило внутри:       — Драко, что это за зелье?       — Ничего особенного, — ответил он, — мозги находятся на другой стороне.       Она повернулась к нему, нахмурившись:       — Это еще одно развивающее зелье для линии?       — Нет, — выражение его лица было непроницаемым. Увидев ее склоненную набок голову, он пояснил: — Это просто плохая версия одного из других зелий, которую я сохранил для тестирования. Должно быть, его поместили туда по ошибке. Не могла бы ты собраться с мыслями, чтобы мы побыстрее покончили с этим наблюдением и перешли уже к оставшейся части нашего уик-энда?       Гермиону не до конца убедил этот ответ, и ей хотелось продолжить тему, учитывая его странное объяснение… но она также хотела поскорее попасть в Париж, поэтому решила оставить этот вопрос на потом.       — Хорошо, хорошо, я возьму его, чтобы мы могли отложить его к другим экспериментальными сортам зелий. Не хочу, чтобы оно затерялось здесь, — она взмахнула палочкой, когда банка с неизвестной жидкостью левитировала к ней в руки. К тому времени, как Гермиона повернулась к нему с зельем в руках, Драко уже был рядом, чтобы забрать у нее банку.       — Спасибо, — сказал он немного натянуто, возвращаясь к шкафчикам с флаконами и осторожно помещая зелье внутрь. Он закрыл дверцы, заперев их на задвижку так надежно, как только мог, и только после этого присоединился к ней за столом.       — Давай начнем процесс извлечения, — сказал он, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче.       Они извлекли еще одну клетку из поврежденного мозга, переместили ее в чашку Петри и сравнили с нормальной клеткой, а также извлеченными ранее клетками мозга.       — Я не могу поверить, что действия зелья продолжают прогрессировать, — прокомментировала Гермиона. — Прошел почти месяц, и теперь эти образцы практически неотличимы от здоровых клеток мозга.       — Я думаю, еще месяц наблюдений покажет нам, исцелилась ли клетка полностью: станет ли она того же цвета, что и здоровые клетки, или же зелье продолжит разрушать ее после того, как пройдет через пленку с проклятием.       — Это действительно захватывающе, — Гермиона просияла, глядя на него. — Подумай о том, какое влияние это может оказать на жизни тех, кто в этом так нуждается.       Он криво улыбнулся ей:       — Я надеюсь, что доживу до этого дня.       Они убрали инструменты и закончили уборку перед тем, как покинуть кабинет Драко, немного раньше обычного, чтобы успеть на свой семичасовой портключ.       — Итак, ты собрала все свои вещи для сегодняшней поездки? — спросил Драко, когда они шли по коридору, заметив, что двери нескольких его коллег все еще открыты.       — Да, конечно, — кивнула она. — Собираюсь аппарировать домой, чтобы забрать сумку, а потом я встречусь… ах… Я встречусь с оператором международного портключа, чтобы зарегистрироваться на свое путешествие.       — Драко, — Пэнси высунула голову из своего кабинета, когда они проходили мимо.       — Да? — он затормозил, Гермиона остановилась вместе с ним.       — Мы с Блейзом собираемся пригласить Адриана куда-нибудь завтра вечером, — в ее глазах горел огонек. — Хочешь присоединиться к нам?       — Я не могу, уезжаю из города на эти выходные, — спокойно ответил он, — Но с нетерпением буду ждать рассказов о том, как вы ребята повеселитесь. Поттер не пойдет с тобой?       — Нет, я купила ему билеты на Паддлмир в подарок на Рождество, так что он отправится с Уизли на это мероприятие, а я решила, что займусь чем-нибудь веселым пока его не будет. Куда ты отправляешься? — спросила она, не давая ему уйти без объяснений.       — Мама хочет встретиться со мной завтра в Испании, и я решил, что могу провести там выходные.       — Испания? — эхом вторила Пэнси, будто неправильно расслышала его, выражение ее лица слегка изменилось, она выглядела словно немного обеспокоенной, такая реакция показалось Гермионе странной.       — Не то, — многозначительно ответил Драко, понизив голос. Пэнси посмотрела на него еще секунду, ее беспокойство исчезло и она вздохнула, небрежно пожимая плечами.       — Ладно, тогда, думаю, повеселись. Но не позволяй ни одной из этих испанок снова вскружить себе голову и забыть какой на календаре день, в понедельник ты нам понадобишься в офисе.       — Сделаю все, что в моих силах, — сухо и раздраженно ответил он и снова двинулся в путь, Пэнси смотрела ему вслед еще какое-то время, прежде чем вернулась в свой кабинет. Гермиона выжидающе подняла брови, когда они вновь остались одни.        Но от него не последовало никаких объяснений на реакцию Пэнси, когда они продолжили свой путь в приемную.       — Было ли то замечание чем-то таким, о чем я должна спросить? — небрежно поинтересовалась она.       — Не особенно, — четко произнес он и слегка откашлялся, пытаясь сохранить свой естественный тон. — Я упоминал ранее, что Пэнси и Блейз иногда вытаскивали меня из поместья, когда мне это было нужно.       — На вечеринки в Испанию?       Он попытался увести разговор в сторону, когда они вошли в лифт:       — У нас случались бурные дни, даже если я был погружен в раздумья большую часть времени, пока мы были там. На самом деле тут не о чем говорить, это не так важно.       — Я многого не знаю об этих двенадцати годах, не так ли?       — Бывают вещи, о которых ты не хочешь знать, — ответил он, лифт остановился, звеня, и они вышли в фойе. Драко распахнул главные двери и вывел ее на свежий январский воздух.       — Хорошо, что ж, на этой ноте, я аппарирую домой, встретимся на месте около семи, — Гермиона не могла избавиться от ощущения, что он скрывает от нее что-то важное, о чем Пэнси явно знала. И это было не самое приятное чувство. Хотя она не была уверена, было ли это связано с информацией обо всех его девушках из Испании или что-то большее.       — Гермиона, — вздыхая, позвал он ее, когда они свернули в переулок рядом со зданием, — не думай об этом слишком много, все равно это в прошлом.       — Скоро увидимся, — она коротко улыбнулась ему и развернулась, аппарируя.       Драко смотрел на место, откуда она исчезла, после чего снова перевел взгляд на здание офиса, раздраженно усмехнулся, покачав головой в ответ на ненужное откровение Пэнси, а затем аппарировал домой.       Без четверти семь Драко прибыл на открытое поле недалеко от города. Заметив впереди дико развевающиеся на ветру волосы Гермионы, он направился к ней, в надежде, что она выбросила из головы их последний разговор.       — Похоже, все в порядке, — сказал Гермионе оператор портключа, закрывая ее паспорт и возвращая обратно ей, перед тем как обратиться к подошедшему Драко: — Он с вами?       — Да, бронирование на его имя, — Гермиона избегала взгляда Драко, когда он встал рядом.       — Драко Малфой? — спросил оператор с сильным ирландским акцентом, пробегая пальцем по списку, висящему рядом с ним.       — Да, сэр, — кивнул Драко, протягивая свой паспорт для проверки, снова пытаясь поймать взгляд Гермионы, но она продолжала многозначительно смотреть на мужчину, пока тот сканировал его паспорт своей палочкой.       — Все в порядке, — повторил он, возвращая Драко паспорт в кожаном переплете. Оператор повернулся и начал рыться в рядом стоящей коробке со старыми, в основном сломанными, разными предметами, пока не вытащил приличных размеров музыкальную шкатулку с фигуркой балерины, у которой не хватало одной руки. — Согласно вашему запросу портключ активируется в семь. Вы можете воспользоваться им откуда угодно, если захотите прогуляться. У вас есть около десяти минут.       — Спасибо, — ответил Драко, протягивая мужчине галлеон на чай, Гермиона же взяла музыкальную шкатулку, и они отправились в сторону поля.       — Надеюсь, тебе не составило большого труда достать портключ, — спустя несколько шагов сказала Гермиона, когда они отошли за пределы слышимости. Она старалась говорить небрежным тоном, хотя все еще была озадачена комментарием Пэнси. С тех пор, как они с Драко заново познакомились, она всегда представляла его домоседом, погруженным в размышления, возможно, периодически выходящим куда-нибудь выпить, но не на выходных вечеринках в Испании, теряя счет дням в компании и многочисленных ведьм. Он, по правде говоря, упоминал про время от времени, так что, возможно, комментарий Пэнси не должен был стать таким сюрпризом. Но выражение озабоченности на лице его подруги само по себе все еще сбивало с толку.       — Конечно, нет, — ответил он, не в настроении соблюдать тонкости вежливой светской беседы, поскольку впереди их ждал тщательно спланированный уик-энд, которым он хотел бы насладиться вместе с ней. — Тебя все еще беспокоит тот разговор?       — Мне не стоит беспокоиться. Как ты и сказал, это не так важно, — пожала она плечами, все еще не глядя на него.       — Гермиона, — он взял ее за руку и остановился, вынуждая ее повернуться к нему, — если тебя это беспокоит, мы можем просто поговорить об этом. Прости, что ранее я пытался отмахнуться от этого. Я хочу, чтобы ты насладилась этими выходными, и если этот вопрос может тому помешать, давай покончим с этим. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, просто это не тот период моей жизни, которым я особенно горжусь, — он на секунду задумался, — не то чтобы я особенно гордился большинством других периодов.       — Ладно, ну, есть пара моментов: меня, конечно, застало врасплох, что Пэнси так небрежно упомянула о том, что ты, скорее всего, потеряешь счет дням с какими-нибудь девушками, с которыми, возможно, встретишься там, как будто это в норме или даже ожидаемо.       — Много лет назад такое было бы возможно, — признался он, прежде чем она продолжила.       — И то, как она посмотрела на тебя, когда ты сказал, что едешь в Испанию, казалось, само по себе было отдельной проблемой. Я думала, ты объяснишь в чем дело, когда мы отошли подальше от Пэнси, но мне показалось, что ты хочешь что-то скрыть от меня.       — Я объясню этот взгляд, — вздохнул он. — Честно говоря, он был заслуженным. Мне было чуть за двадцать, годы, предшествовавшие переходу от ученичества к основанию моей компании… Пэнси, Блейз и я… мы все были тогда одиноки, Блейз в то время жил в Испании, а Пэнси вытаскивала меня из дома на выходные, чтобы мы втроем могли оторваться от реальной жизни: забыть о войне, нашей работе и том давлении, которое ощущали на себе. Когда мы отправлялись туда, я баловался кое-какими… нежелательными зельями. Все мы, но я был худшим из нас. И это привело не к самому разумному поведению.       — Какого рода зельями?       — Ну, — он снова выглядел растерянным, но продолжил: — Какой бы прекрасной вещью ни являлись целебные зелья, есть и другая сторона приготовления их, которая заключается… в менее чистых смесях.       — Как наркотики? — предположила она, не уверенная, почему ей никогда не приходило в голову, что нечто подобное может существовать и в волшебном мире.       — Хм? — он нахмурил брови, глядя на нее: — Не уверен, что я слышал об этом, но это зелья, которые изменяют твое сознание немного более… в свободной манере. Пэнси назвала их зельями для вечеринок, — он мрачно усмехнулся, его взгляд был погружен в себя, мысли были далеко отсюда. — Звучит, как такое невинное название, правда? Зелья для вечеринок…       — Звучит точь-в-точь как наркотики, — тихо ответила она, вырывая его из воспоминаний, — Ты под кайфом? Счастлив? Может быть, случаются галлюцинации?       — Ах, тогда, похоже, наркотики — это подходящее слово, — он встретился с ней взглядом, пытаясь найти в себе силы перейти к трудной части истории. Возможно, Гермиона и была расстроена, но ее взгляд был таким же приветливым, как и всегда, и Драко на мгновение задержался на ее глазах, прежде чем устремить свой взор на поле с высокой травой, колышущейся на ветру, в попытке сосредоточиться и выплеснуть уже все это наружу: — Нам всем просто хотелось найти что-то, что снимет боль. Уехать и почувствовать, что мы молоды и свободны от своих ошибок. Это был недолгий период в нашей жизни, может быть, пара лет, и опять же, я не отправлялся один, они тащили меня за собой, когда чувствовали, что я замыкаюсь в себе. Я не собираюсь оправдываться и говорить, что мне не нравилось это в то время, потому что, по правде говоря, я никогда не противился, когда Пэнси появлялась передо мной с сумкой и забронированным портключом, потому что это означало, что на некоторое время я мог забыть обо всем. Это был побег и очень эффективный. Но в нашу последнюю поездку я оказался на грани срыва, достигнув уровня… ниже обычного, — его глаза болезненно метнулись к ней, и Гермиона могла видеть, как он мысленно боролся с собой, неуверенный, стоит ли вдаваться в подробности.       — Насколько низкого уровня? — спросила она немного нерешительно. Гермиона не хотела давить на него, но также чувствовала, что для того, чтобы отношения между ними сложились, они должны были выйти на другой уровень доверия. Им нужно было преодолеть дискомфорт, потому что их прошлое было наполнено вещами, которые, возможно, другому было не понять, и любое совместное будущее сопровождалось бы трудными разговорами и попытками примерить ситуацию на себя. Им необходимо быть вовлеченными в это на сто процентов, чтобы у них вообще был какой-то шанс остаться вместе. Не было места для какой-либо стены или секретов между ними.       Драко глубоко вздохнул через нос и кивнул, понимая, что ему нужно продолжить:       — Я просто помню, как, лежа в постели, перебирая все ужасные воспоминания о том, что я натворил, вдруг почувствовал, что действие зелий начало заканчиваться. Тогда мой желудок скрутило в узел, а грудь сдавило от страха, такого я никогда не испытывал прежде. Я чувствовал, что не заслуживаю жить, когда так много людей, намного лучше меня, были мертвы. Я выгнал всех, кто был со мной, разнес свою комнату, выкрикивая кучу громких ругательств в пентхаусе, который мы снимали, тем самым разбудив Пэнси и Блейза. Они прорвались сквозь мои запирающие чары и схватили меня, а я совершенно потерял самообладание.       — Они сидели так со мной на протяжении нескольких часов, разговаривали со мной, напоминая мне, как я хотел стать кем-то получше, и что я все еще могу это сделать. Через некоторое время я немного успокоился, и мы просто молча продолжали сидеть на полу в изножье кровати. Я почти уверен, что эти двое то засыпали, то просыпались, и что-то внутри меня тогда щелкнуло, я понял, что нужно вернуть контроль над своей жизнью. Я решил, что перестану прятаться от своих проблем и готов наконец создать что-то, что могло бы сделать мир немного лучше. На следующее утро я рассказал им об идее создания «Лабораторий Драконис», и они оба заявили, что хотят присоединиться ко мне и верят в меня всей душой. Не думаю, что с тех пор кто-либо из нас возвращался в Испанию с такой целью. Я с головой окунулся в создание компании, и Блейз с Пэнси начали помогать мне набирать персонал и планировать все остальное.       — Вау, — выдохнула Гермиона, не находя слов.       — Мне жаль, что я вообще заговорил с Пэнси об Испании. Просто это первое место, которое пришло мне в голову, когда она спросила, куда я отправляюсь. Просто я знаю ее так хорошо, что, если бы понадобилось, мог бы сочинить целый уикенд историй о достопримечательностях.       Гермиона медленно кивнула, все еще ошеломленная тем, насколько глубока была подоплека этой истории на самом деле:       — Спасибо, что рассказал мне.       — У тебя есть вопросы, на которые ты хотела бы, чтобы я ответил?       — Просто нужно многое переварить.       — Ну, я, безусловно, никогда не пытался создать иллюзию, что у меня нет недостатков, — коротко сказал Драко, чувствуя себя немного разочарованным ее реакцией, поскольку делал все возможное, чтобы быть с ней откровенным, гораздо более открытым, чем он когда-либо был с кем-либо другим, и в то же время гораздо более открытым, чем он хотел быть. Тот случай был поворотным моментом в его жизни, но он был вызван неправильными решениями и безрассудством. Просто еще одно гребаное напоминание обо всем, что он ненавидел в себе. Но Гермиона заслуживала увидеть его таким, каким он был.       — Я никогда не просила тебя быть совершенным, — мягко ответила она, — я просто перевариваю то, что ты мне рассказал. Я даже не знала, что в волшебном мире существуют наркотики, и эта история оказалась чем-то гораздо большим, чем я ожидала.       — Послушай, если ты не хочешь уезжать, мы можем просто вернуть портключ оператору.       Гермиона чуть фыркнула:       — Конечно, я все еще хочу. Только потому, что я перевариваю какую-то новую важную информацию, не меняет того, что я чувствую к тебе. Не все так однозначно. Я знаю тебя, Драко. И я понимаю, что твое прошлое непростое…       — Это слишком мягко сказано.       — …но я принимаю тебя таким, какой ты есть, с недостатками и всем прочим. Честно говоря, я просто пытаюсь все это осмыслить. И я прошу прощения, что затронула эту тему, тебе, должно быть, нелегко об этом говорить.       — Ну, на самом деле это вина Пэнси, не так ли? Я думаю, что тем комментарием она пыталась вызвать у меня определенную реакцию, чтобы убедиться, что у меня не наступил рецидив и я не собираюсь впадать в прошлое или что-то в этом роде. Должно быть, она хотела удостовериться, что я держу себя в руках, иначе не отпустила бы меня так легко.       — Я знаю, что никогда не пойму, с чем ты тогда имел дело, но я благодарна Пэнси и Блейзу за то, что они были рядом, когда ты в них нуждался.       — Поверь мне, я тоже. Я не знаю, что бы произошло в ту ночь, если бы не они. Я хотел бы ради тебя изменить многое из того, что делал раньше, чтобы тебе не пришлось сейчас принимать эти откровения о моем прошлом.       — Мне не нужно, чтобы ты извинялся снова. Ты сделал это однажды, и мы с тех пор двинулись вперед, — портключ в ее руках начал нагреваться, привлекая ее внимание, она посмотрела на шкатулку, а затем снова на Драко, протягивая руку. — Так ты идешь со мной?       Драко смотрел на Гермиону еще секунду, прежде чем его взгляд упал на музыкальную шкатулку, которая уже начала вибрировать. Наконец он поднял руку и схватился за край прежде, чем она начала трястись еще сильнее. Когда Драко снова поднял глаза, Гермиона ободряюще улыбнулась ему, и мгновение спустя портключ унес их во Францию.       Когда они приземлились в переулке рядом с Елисейскими Полями, Драко отступил на шаг и выпустил портключ. Гермиона положила его на землю и также сделала шаг назад. Через несколько секунд шкатулка снова завибрировала и исчезла, приземляясь обратно в Лондоне.       Она повернулась к нему, желая поставить точку в их предыдущем разговоре, и обвила руками его шею.       — Все, что случилось в твоем прошлом, привело тебя туда, где ты сейчас находишься. Мне жаль, что тебе пришлось пережить тот момент в Испании, но я думаю, ты должен невероятно гордиться всем, что смог преодолеть. Я вижу в этом силу.       Он попытался изобразить убедительную улыбку, когда его руки обвили ее талию:       — Спасибо за то, что ты всегда такая потрясающая, я тебя не заслуживаю.       — Может быть, я именно та, кого ты заслуживаешь, — дерзко ответила она, пытаясь поднять ему настроение.       — Нет, клянусь, ты достойна гораздо большего, — он мягко заправил ее волосы за ухо и позволил ее взгляду прорваться сквозь раскаяние и боль в его собственных глазах. Это был взгляд, который согревал до самых глубин его души, и он наклонился, чтобы с нежностью и благодарностью прикоснуться к ее губам.       Гермиона улыбнулась ему, когда они оторвались друг от друга:       — Пойдем? — она отступила назад и снова потянулась к его руке, слегка сжимая ее.       Драко кивнул, все еще пытаясь избавиться от тошнотворного чувства, вызванного тем, что рассказал эту историю вслух после многих лет, когда держал эти воспоминания взаперти своего сознания. Но в то же время он ощутил, что это принесло странное освобождение: еще один груз свалился с его плеч, когда Гермиона взяла небольшую часть его прошлого и выбросила в никуда.       — Наш отель должен располагаться всего в паре кварталов отсюда.