The Dark Maladies Line

             Прошло еще пять дней, прежде чем в почтовый ящик, который Драко установил на своей двери неделей ранее, опустился конверт. Июнь подходил к концу, и он уже почти смирился с тем, что отец Гермионы, по всей видимости, не собирается с ним встречаться. Но конверт, который он держал сейчас в своей руке и на котором был указан обратный адрес Хэмпстеда был явно адресован ему.       Драко смотрел на него целую минуту, прежде чем пойти на кухню и сесть за стол, где стоял его недопитый утренний кофе и развернутый «Ежедневный Пророк». Он осторожно вскрыл конверт и вытащил из него разлинованный лист бумаги, глубоко вздохнув, он развернул его, внимательно вчитываясь в строки: Драко, Я получил твое письмо и готов встретиться в субботу в восемь вечера в закусочной неподалеку под названием «У Нины». Их столики достаточно уединенные, так что это место вполне подойдет. Алан П. Грейнджер       Драко перечитал письмо два или три раза. Оно было коротким, строго по существу, но он был рад и этому. Он кивнул сам себе, сложил письмо, убрал обратно в конверт и встал, чтобы положить его в ящик своего письменного стола в гостевой спальне.       — Драко, ты где-нибудь видел мое красное перо? — спросила Гермиона, собирая волосы в тугой пучок на макушке.       — Нет, последний раз я видел его, когда ты писала ответ Визенгамоту в воскресенье вечером, — он задвинул ящик стола и улыбнулся ей. — Мы сидели на диване.       — Мм, верно, — она закрепила палочкой волосы и вернулась в гостиную. — Кстати, что ты делаешь в кабинете в такой час? Я думала, ты завтракаешь.       — Я, э-э, вообще-то хотел поговорить с тобой об этом, — Драко проследовал за ней и остановился у дверного проема, небрежно прислонившись к нему, пока она искала перо между диванными подушками.       — О чем? — она повернулась к нему, когда ее рука нырнула за другую подушку.       — Я написал твоему отцу на прошлой неделе.       Гермиона молча хлопала ресницами нескольких долгих секунд.       — О.       — Я спросил, можем ли мы снова поговорить.       Гермиона продолжила искать перо.       — И что, он ответил? — она попыталась говорить ровным тоном, не выдавая свое волнение. — Ах! — воскликнула она, поднимая подушку с другой стороны дивана и достала богато украшенное красное перо. — Нашла.       — Да. Мы договорились поужинать в субботу.       — Все мы, или…       — Думаю, только он и я.       Гермиона выглядела так, словно пыталась решить, что она чувствует по этому поводу.       — О.       — Это ничего? Я надеялся, что, возможно, встреча один на один даст мне возможность поговорить с ним начистоту.       — Знаешь, мне не нужно, чтобы ты сражался за меня, — это было сказано не как решительное наставление, а скорее, как печальное принятие действительности. — Тебе не нужно подвергать себя еще одному неприятному разговору только потому, что мой отец занял такую позицию.       — Это наша битва, Гермиона. И что еще более важно, это битва, в которой мы участвуем из-за принятых мною решений. Так что, если ты не против того, чтобы я поговорил с твоим отцом, я бы хотел это сделать. Если я не перехожу границы дозволенного.       — Ты не переходишь границы дозволенного. Это просто… — она вздохнула, — я просто все еще расстроена тем, как они отреагировали. Я ждала, что он извинится. Мне хотелось, чтобы он сделал шаг навстречу к тебе.       — Я знаю, — мягко сказал Драко, — но молчание слишком затянулось, и я не стал больше ждать, тем более, что причины мне ясны. Поэтому я обратился к нему сам. И он откликнулся.       Гермиона медленно кивнула.       — Хорошо. Ты можешь поговорить с ним. Я думаю, потом у меня с ним состоится отдельный разговор.       Драко оттолкнулся от дверного косяка и подошел к ней, его руки легли ей на плечи.       — Я готов сделать сколько угодно шагов им навстречу ради тебя. Я не хочу, чтобы ты теряла их из-за меня.       — Это они отвернулись от нас, не мы, — Драко заметил как слезы скопились в уголках ее глаз. — Сейчас у нас у всех есть право выбора, и мне было нужно, чтобы на этот раз они выбрали меня, — ее тон был категоричным, как будто она обдумывала это сотни раз за последние несколько месяцев. — Я сделала все, что было в моих силах, чтобы загладить свою вину перед ними за то, что стерла им память тогда, и я потратила много сил, чтобы самой примириться с этим поступком, потому что это стоило того. И сейчас я надеюсь, что они тоже приложат усилия, потому что мы заслуживаем этого. В любом случае, не тебе одному все исправлять.       — Как насчет того, чтобы посмотреть, как все сложится в субботу, и двигаться уже от этого, — он наклонился и поцеловал ее в висок, задержавшись так на мгновение, прежде чем снова отстраниться. Гермиона согласно кивнула. — Пока не стоит волноваться по этому поводу, хорошо? — она слегка улыбнулась ему и вытерла со щеки маленькую слезинку. Он поцеловал это место и приподнял ее подбородок, чтобы поцеловать уже в губы. — Правильно.       — Но, Драко, — начала она почти предупреждающим тоном, его пальцы все еще нежно касались ее подбородка, — о чем бы вы ни говорили, помни, что я уже выбрала тебя, хорошо? Если он не одобрит наши отношения, ты не оставишь меня только потому, что не хочешь вставать между нами. Это мы с тобой отойдем в сторону и будем надеяться, что они придут в себя в будущем.       Драко кивнул, и уголок его губ приподнялся.       — Грейнджер, я не знаю, как бы я смог вернуться к жизни, в которой не было бы тебя, — он улыбнулся и притянул ее ближе. Драко принял то, что заслуживает быть рядом с ней в тот день, когда они стояли в его лаборатории и слово «Грязнокровка» исчезло с ее предплечья. И будь он проклят, если добровольно оставит ее. Нет, он не был мучеником. — Я никуда не собираюсь уходить, я просто хочу попытаться поговорить с твоим отцом.       По ее рукам пробежали мурашки, она моргнула в ответ на его пристальный взгляд, не находя слов. Для мужчины, который всего несколько месяцев назад был в ужасе от фразы «Я люблю тебя», подобная уверенность имела большое значение.       — Хорошо, — ее голос был едва громче шепота, она слегка откашлялась. — Хорошо.       Он наклонился для еще одного тягучего поцелуя.       — Хорошо. А теперь, — он отпустил ее подбородок, чтобы убрать несколько выбившихся прядей с ее глаз, — сегодня утром у тебя несколько важных встреч, а я должен помочь Блейзу подготовиться к испытаниям с Blemish Balm, которые состоятся на следующей неделе. Итак, как насчет того, чтобы мы отправились на работу, а вечером я приготовлю для тебя прекрасный ужин, где-то около восьми?       Гермиона кивнула и улыбнулась, обнимая его.       — О! Черт, — она взглянула на часы и вырвалась из своих мыслей, когда до нее дошло, что она опаздывает, бросилась к своему портфелю, в который поспешно закинула перо и направилась к камину. Проходя мимо Драко, она еще раз быстро поцеловала его. — Увидимся вечером. Я люблю тебя, — она бросила горсть летучего пороха и исчезла в зеленом пламени, после того, как услышала от него ответное признание.       Драко наблюдал, как пламя снова становится красным, и глубоко вздохнув, взял свои вещи и отправился в лабораторию.

***

      — Гермиона, — Кингсли постучал в ее открытую дверь, просунув голову внутрь.       — Доброе утро, Кингсли, — улыбнулась она, оторвавшись от записки, которую надиктовывала. Подхватив перо в воздухе, она отложила его в сторону. — Заходи.       Кингсли закрыл за собой дверь и подошел к ее столу.       — У меня есть хорошие новости, — весело начал он.       — Долгожданные слова для сегодняшнего утра, — она старалась не думать о встрече Драко с ее отцом в предстоящие выходные, но эта мысль продолжала прокрадываться обратно в ее подсознание, так что, если Кингсли принес ей хорошие новости, она с удовольствием его выслушает.       — Визенгамот выносит закон об оборотнях на голосование в пятницу, и я только что получил известие, что, похоже, он будет принят тридцатью пятью голосами против пятнадцати.       Гермиона вздохнула с облегчением.       — Это приличный перевес.       — Ты отлично поработала над этим законопроектом, Гермиона, ты должна гордиться собой.       — Спасибо, я буду счастлива, когда мы приведем в движение механизмы, чтобы привести этот закон в действие.       — Я бы наметил пункты по реализации на начало осени. Ты говорила, что у нас уже есть несколько заявок от зельеваров для приготовления аконита?       — Да. Пока у нас четыре кандидатуры. Нам необходимо будет заключить соглашения с тремя, чтобы обеспечить месячный запас для зарегистрированных на данный момент оборотней.       — А компания Драко…       — Они подали заявление несколько недель назад.       Кингсли ухмыльнулся, кивая.       — Хорошо, хорошо. Значит, в «Драконис» все идет хорошо?       — Очень хорошо. Они готовятся к тестированию последнего зелья в июле, так что если все пойдет удачно, к концу сентября вся линейка будет утверждена.       — И это всего за один год.       — Год и месяц, — кивнула она, — наше сотрудничество с «Драконис» заканчивается 31 августа. Но к тому времени они пройдут уже почти все проверки. Они надеются, что их продукция появится на прилавках 1 октября.       — Еще одно впечатляющее достижение на твоем счету.       — Это достижение Драко.       — Но оно и в твоем послужном списке тоже… На самом деле я размышлял о твоей карьере… может стоит начать думать о твоей будущей кампании.       — Будущей кампании? Кингсли, у меня нет намерений баллотироваться на твой пост в ближайшем будущем, — рассмеялась она, недоверчиво глядя на него. — Не нужно забегать вперед. В качестве старшего заместителя Министра мне предстоит проделать еще много работы.       — Предвыборная кампания — это то, к чему стоит начинать готовиться заранее, — он пожал плечами. — Когда придет твое время вступать в гонку, ты скажешь спасибо за это. Я не хочу оставаться на этой работе вечно, Гермиона. Смена власти — это полезная и даже необходимая вещь на таком посту. Мне повезло оставаться столько лет на этой должности.       — Ты же не думаешь о скором уходе на пенсию, не так ли?       — Скором? Нет… только если люди сами не потребуют этого. Но через несколько лет? Безусловно. Я бы сказал, еще максимум пять. Так что тебе есть о чем подумать.       — Да, но, Кингсли, мне будет всего тридцать шесть.       — Ты героиня войны и ветеран, Старший Заместитель Министра, за плечами которой годы успешной работы над законопроектами и реформами.       — Что ж, я ценю твой совет.       — А пока, если ты не будешь против, я с радостью возьму на себя роль наставника, чтобы подготовить тебя. Подумай об этом. Ну что ж, еще раз поздравляю тебя с реформой об оборотнях, отличная работа.       — Спасибо тебе, — она широко улыбнулась ему, когда он направился к двери, — и Кингсли, — добавила она, когда он повернулся, взявшись за дверную ручку, — ты и так всегда был для меня замечательным наставником.       Он негромко рассмеялся.       — Я стараюсь. Увидимся на нашем четырехчасовом совещании по каминной сети.

***

      Не успел Драко опомниться, как наступила суббота и вот уже он поправляет свой блейзер перед очень старой и солидной на вид закусочной под названием «У Нины» в маггловском пригороде Хэмпстеда. Он распахнул дверь и вошел внутрь, окинув взглядом высокие кабинки из потертого дерева и винтажный бар, расположенный вдоль боковой стены. Для тех, кто вырос в таких местах, атмосфера, вероятно, могла показаться приветливой и теплой, но для Драко это было чуждо, он чувствовал себя неуютно и чересчур разодетым. Он был уверен, что отец Гермионы неспроста выбрал это место: вытащить Драко из его стихии, чтобы оценить то, как он будет держать себя, могло быть своего рода проверкой. Но он не осуждал этого. И несмотря на дискомфорт, чувствуя себя не в своей тарелке, Драко был не против поужинать здесь. Он даже предположил, что еда будет очень вкусной, комфортной, как говорил Поттер.       — Бронирование на имя… Грейнджер? — спросил Драко, когда из-за стойки к нему вышел мужчина.       Официант усмехнулся. Это был пожилой мужчина лет шестидесяти-семидесяти с большой лысиной на макушке. Он был на голову ниже Драко, с очками, которые казались слишком большими для его лица.       — Здесь не нужно бронировать столик заранее. На сколько человек?       — На двоих, спасибо.       — Проходите сюда. Он захватил два меню в пластиковых обложках и повел Драко вдоль ряда столиков к кабинке в углу. — Выпьете что-нибудь для начала?       — Огне… просто… виски. Спасибо.       Мужчина усмехнулся и кивнул.       — Конечно. Виски сейчас будет.       Драко скользнул в кабинку, огляделся и увидел, что в ресторане было занято всего несколько столиков, посетители рассредоточились по залу так, чтобы у каждого создавалось ощущение уединения. За одним столом сидела пара средних лет, за вторым — пара с двумя детьми школьного возраста, и еще за одним столиком сидели три пожилые женщины, тесно прижавшиеся друг к другу и, вероятно, сплетничая о чем-то своем.       Официант, который усадил его, теперь стоял за стойкой бара, доставая разные бутылки виски в поисках нужной, и выбрав одну, наполнил стакан, который, как предполагал Драко, предназначался ему. Он увидел несколько странных устройств за стойкой, на одном из которых официантка помоложе нажимала какие-то кнопки. Он незаметно вытянул шею, но не смог больше ничего разглядеть.       Звякнул колокольчик, Драко поднял голову и увидел мистера Грейнджера. Мужчина мгновение осматривал ресторан, прежде чем подойти к нему. Встав из-за стола, Драко протянул ему руку в знак приветствия.       — Мистер Грейнджер, спасибо, что пришли.       Мистер Грейнджер смотрел на свою ладонь, пока краем глаза не заметил женщину, наблюдающую за ними, и через мгновение сухо пожал Драко руку.       — Драко.       Они сели, когда официант вернулся с виски.       — Рад тебя видеть, Алан, — поприветствовал официант мистера Грейнджера. — Тебе как обычно?       Мистер Грейнджер натянуто улыбнулся ему и кивнул.       — Спасибо, Марк.       Официант снова удалился, и мистер Грейнджер, наконец, посмотрел на Драко.       — Я не совсем уверен, что именно ты хочешь извлечь из этой встречи, — начал он, — но я все еще не знаю, как относиться к вашему союзу с моей дочерью. Трудно даже думать об этом и не злиться.       Вернулся официант и поставил перед мистером Грейнджером бокал красного вина.       — Вам понадобится минута, чтобы разобраться с меню?       — Да, пожалуйста, — Драко попытался изобразить вежливую улыбку, но у него это плохо вышло из-за вступительных слов мужчины напротив.       Официант кивнул и снова оставил их наедине.       — Мистер Грейнджер, — Драко пытался подобрать правильные слова, — я не хочу вставать между Гермионой и ее семьей. Но мы с ней очень заботимся друг о друге, поэтому я хотел бы найти способ попробовать нам всем двинуться вперед. Или… по крайней мере, чтобы вы поддерживали отношения с ней, даже если это означает, что я буду оставаться дома, когда она будет навещать вас. Я не хочу, чтобы из-за меня вы потеряли друг друга, — он проглотил слово «снова», слишком хорошо зная, что Грейнджерам потребовалось время, чтобы простить Гермиону за то, что она отослала их в Австралию на седьмом курсе.       — Я бы тоже предпочел не терять из-за этого свою дочь, — мистер Грейнджер немного неловко заерзал на своем месте. — Но теперь, когда я в курсе того, кем ты был… и что ты сделал… Я не знаю, как мы справимся с этим.       — Что я могу сделать, чтобы помочь разрешить эту ситуацию?       — Я бы предпочел, чтобы ты позволил моей дочери найти кого-нибудь, у кого нет подобной истории. Поступи правильно и отпусти ее.       Драко надеялся начать эту встречу на другой ноте, но, похоже, они просто продолжили с того места, на котором остановились в прошлый раз.       — К сожалению, сэр, это единственное, чего я не могу вам дать. У меня нет намерений оставлять Гермиону.       — После всего того, частью чего ты являлся, как ты можешь считать, что заслуживаешь такого хорошего человека, как моя дочь? Потому что судя по письму, которое ты отправил, ты, похоже, действительно считаешь себя достойным ее.       — Как я уже говорил вам раньше, я знаю, что совершал ошибки. Серьезные. Но я уже не тот мальчик, каким был тогда. И я делаю все, что в моих силах, чтобы принести мир тем, на кого повлияли мои действия. Я никогда не буду таким же чистым и светлым, как Гермиона. Но я могу быть хорошим для нее. Я могу оказывать положительное влияние на мир, любить и поддерживать ее.       — Она не нуждается в твоей финансовой поддержке.       — На самом деле я имел в виду не это. Я могу поддерживать ее во всем. Она выполняет очень серьезную и общественно значимую работу, и я думаю, что крайне важно иметь партнера, который понимает и поддерживает это.       — Значит, ты просто хочешь быть плюс один при важном министерском чиновнике?       — Вовсе нет, у меня есть своя работа, которая тоже очень важна для меня. И я думаю, это то, что нас связывает в том числе. Мы понимаем и поддерживаем друг друга во всем. Мне небезразлично, чем она занимается, а ей небезразлично, что делаю я.       — Ну, ваша профессиональная жизнь — не единственное, что следует учитывать в отношениях, — возразил мистер Грейнджер. — Хорошее партнерство отличается от хороших отношений.       — У нас есть и то, и другое, — ровным голосом ответил Драко. — Я люблю вашу дочь, и мы можем говорить с ней о делах, мы можем вести глубокие дискуссии на любые темы, мы можем наслаждаться обществом друг друга в тишине и мы можем проводить время с нашими друзьями. Мы идеально подходим друг другу. И мужчина, в которого я превратился, действительно заслуживает ее. Я очень усердно работал, чтобы иметь возможность сказать это, и теперь я могу себе это позволить. Я не освобождаю себя от ответственности за прошлое, я просто пытаюсь двигаться вперед. И она хочет этого для нас так же сильно, как и я.       Мистер Грейнджер откинулся на спинку стула, когда вернулся официант.       — Вы уже решили, что бы хотели сегодня на ужин? — спросил он с улыбкой.       Драко посмотрел на мистера Грейнджера, задаваясь вопросом, не закончит ли он на этом их встречу.       — Стейк и пирог с почками, — ответил он, все еще глядя на Драко.       Драко повернулся к официанту.       — Мне то же самое.       — Итак, каковы твои намерения в отношении моей дочери? — спросил он, когда официант снова оставил их наедине. — Похоже, у тебя есть какое-то видение на этот счет. Иначе зачем было проходить через все эти неприятности?       — Я… да. Я не пытаюсь форсировать события, но… да, — конечно, он видел свое будущее с ней. Просто у него еще не было времени конкретизировать все эти чувства или внутренние ожидания. Ему снова было тяжело говорить о своих чувствах, но для ее отца это, похоже, было весьма подходящее время. И Драко решил, что если ему было достаточно комфортно говорить о том, что Гермиона была идеальной парой для него, то почему бы просто не сказать вслух, что это на самом деле означало.       — Да — ты видишь, что это куда-то ведет? Если так, то куда именно.       — Что ж, — Драко слегка откашлялся, — учитывая то, на какой стадии находятся наши отношения, и то, что мы оба чувствуем друг к другу… я вижу свою жизнь рядом с вашей дочерью. И я думаю, она тоже так это видит.       Мистер Грейнджер опустил взгляд на свои руки и медленно кивнул.       — Ты понимаешь, что то, о чем просишь меня — нелегкий путь, — мужчина посмотрел на него, приподняв бровь.       Драко утвердительно кивнул.       — И все же ты здесь. Пытаешься пройти по этому пути.       Драко снова кивнул.       Официант вернулся и поставил перед ними тарелки.       — Приятного аппетита, — он снова откланялся, и мистер Грейнджер вздохнул, берясь за вилку.       — Хорошо. Хорошо. Расскажи мне о своем детстве. Мы можем начать с этого. Потратим некоторое время на то, чтобы узнать друг друга получше, и я посмотрю, смогу ли я принять твое прошлое и понять как ты оказался там, где оказался. И как при этом начать строить какое-то подобие взаимоотношений между тобой, моей женой и мной.       Драко глубоко вздохнул, мысленно признавая, что начать с самого начала — единственный способ по-настоящему предоставить ему полную картину. И, как и в их предыдущую встречу, он не стал ничего приукрашивать.       — Хорошо. Начнем с того, что я родился в большом поместье в Уилтшире, в роду чрезмерно горделивых чистокровных волшебников с непостижимым избытком богатства…

***

      — Итак, как все прошло? — Гермиона вскочила с кресла, и Живоглот с ее колен спрыгнул на пол, громко мяукнув.       Драко стряхнул порох со своего блейзера, когда пламя позади него сменило цвет.       — Не так уж плохо.       — Это… звучит расплывчато.       — Все началось с того, что твой отец сказал, что предпочел бы, чтобы мы расстались.       — Ну, он не имеет права…       — Я знаю, Гермиона, — сказал Драко успокаивающим тоном, подойдя к ней и положив ладони на ее плечи, — я очень ясно дал ему понять, что мы не расстанемся, как и обещал тебе.       — Хорошо.       — Я думаю, в конце концов он понял, что застрял со мной… если не хочет потерять тебя. И он сказал, что, по крайней мере, попытается узнать меня получше. Спрашивал о моем детстве.       — И?       — К концу ужина, мы остановились на том времени, когда мне исполнилось двенадцать. Еще он сказал, что мы могли бы встречаться раз в месяц, чтобы продолжить наше знакомство.       — Что ж, такими темпами, возможно, он услышит историю твоей жизни к Рождеству. — съязвила Гермиона, хотя было заметно, что она немного расслабилась.       — Как я уже сказал, это был не самый худший разговор. В начале я получил от него небольшой выговор, но если он готов слушать, я расскажу ему о своей жизни, о том влиянии, которое на меня оказывалось, и о том, какие решения я принимал. И в конце концов, он сам примет решение о том, сможет ли он выносить мое присутствие или нет. Ясно, что он хочет сделать это ради тебя, Гермиона. Он просто… что ж, ему предстоит со многим смириться. Просто постарайся помнить, что у него есть причины на то, чтобы хотеть избавиться от меня. Ты смотришь на меня через розовые очки.       — Я не.       — Это так, дорогая, — он улыбнулся ей. — Ты видишь во мне лучшее, ты смогла разглядеть многое из того, чего не видят другие. Я благодарен, что ты видишь меня таким, какой я есть, но остальные смотрят на меня с другого ракурса, они видят список, полный минусов и горстки компенсирующих плюсов. Твой отец все еще составляет этот список, так что я сделаю все возможное, чтобы предоставить ему информацию для справедливого сравнения.       — В конце концов, он увидит то, что вижу я, — Гермиона казалась такой уверенной в этом. — Если он действительно будет слушать, если он собирается проводить с тобой время, чтобы узнать твою историю, он увидит, каким человеком ты стал.       — Твоя слепая вера в человеческое сострадание вселяет надежду.       — Это не слепота. Я не какая-нибудь мечтательная девица. Я просто помню, что когда я слушала тебя… когда я узнала как и на чем ты строил свою жизнь последние десять лет… я смогла увидеть кем ты стал. Я думаю, любой, кто приложит усилия выслушать тебя, сделает такие же выводы.       — Я люблю тебя. Спасибо, — он наклонился и нежно поцеловал ее. Драко знал, что заслуживает ее, но это был один из тех моментов, когда он чувствовал, что никто на самом деле не заслуживает Гермиону Грейнджер.