Гарант мира

      Путь в Асгард был утомительным, но недолгим. Он занял всего десять суток, и Локи за это время немного узнал о своих спутниках. Те ехали верхом подле его экипажа, попеременно сменяя друг друга и почти не оставляя принца наедине с самим собой.       Фандрал, невзирая на свою улыбчивость и доброжелательность, не произвёл на Локи хорошего впечатления. Принц все так же смотрел на него, как на палача, однако внимал произнесенным им речам. В основном главный советник рассказывал жениху своего короля об устройстве их государства, обычаях и порядках, которые нельзя нарушать. Также он пояснил Локи, как тот должен себя вести во дворце Асгарда: послушно, сдержанно и в целом подобающе своему статусу. Это не было в новинку для Локи, жизнь в Йотунхейме приучила его и не к такому, поэтому он, все ещё кляня свою судьбу, под конец слушал занудную речь Фандрала вполуха.       — По статусу Вы будете ниже короля, как младший муж. Советую примириться с этой данностью как можно быстрее, чтобы затем легче переносить жизнь во дворце. Вас не будут лишать титула и положенных привилегий, но с той минуты, как Ваш отец подписал контракт, Вы подданный короля Асгарда.       «То есть, заложник», — мысленно поправил Фандрала Локи и кивнул, будто бы соглашаясь со всем вышесказанным. Однако его внимание постоянно соскальзывало на гнетущие мысли, отвлекающие от усвоения новой информации.       Подслеповатый старик, имя которому было Хёнир, большую часть времени молчал, за что Локи был ему благодарен. Лишь иногда он старческим, хриплым голосом ещё более занудно, чем молодой человек, описывал жизнь во дворце и говорил про этикет. Обращался он к принцу подчеркнуто уважительно, держа большую дистанцию, чем остальные.       Вольштагг, по мнению Локи, был глупцом, но отзывчивым, благодушным глупцом. С виду безобидным, несмотря на довольно крупное телосложение. По дороге он то и дело травил шутки и сам заразительно смеялся с них. Во время привалов, которые путники совершали от случая к случаю, он, высокопоставленный чиновник, сам готовил простую, но удивительно вкусную похлебку, и всегда услужливо предлагал её Локи.       На таких остановках Лафейсону не дозволялось трапезничать вместе с воинами. Это сильно задевало его, и поначалу он даже порывался сесть вместе с ними подле разведенного костра, но Фандрал не дал ему это сделать:       — Вашему Высочеству не стоит разделять пищу с простыми воинами. Пойдут слухи, и это может дурно сказаться не только на вашей репутации, но так же на мнении короля о вас, — сказал он тогда тихо и строго, встав на пути у разозленного принца.       Локи вспыхнул, только на секунду представив всю непристойность этих слухов. Это рассердило его сильнее, однако он дал себе обещание, что будет вести себя тише воды, ниже травы. Ему, в сущности, было все равно на то, что подумает о нём Тор. Но вот если эти вульгарные и совершенно неправдивые слухи дойдут до Йотунхейма…       Когда вся процессия в очередной раз остановилась на ночлег, Локи, предварительно уведомив Фандрала о своём отсутствии, скрылся в лесу. Уже смеркалось, когда он вышел к разведенному на скорую руку лагерю, бледный и слегка трясущийся.       — Вам не хорошо? Если так, то я могу дать отличное зелье, справляющееся со многими недугами. Примите его, и вам тут же полегчает, — засуетился Вольштагг, заметив состояние Локи.       Лафейсон хотел было начать уверять чиновника, что с ним все в порядке, но, немного подумав, согласился. В конце-концов, ему не помешает что-нибудь, что поможет справиться с дурнотой. Ранее никто из окружения принца не обращал особого внимания на его самочувствие после очищения желудка. И в целом не знал о его тайне. Забота Вольштагга даже немного тронула Локи.       — Буду премного благодарен.       — Дорога долгая и непростая, — понимающе кивнул Вольштагг, доставая одну из походных сумок, которая лежала в простой повозке. — К тому же наша пища несколько отличается от вашей. Неудивительно, что вам стало дурно.       Локи натянуто и коротко улыбнулся, а затем поблагодарил рыжебородого мужчину. Он невольно подумал тогда о том, что враг его по итогу оказался не таким грозным, каким его описывали в Йотунхейме. Однако терять бдительность принц не собирался. Он все ещё был уверен в том, что все, что он слышал и видел за время поездки — игра, правилам которой следовало подчиниться, дабы в конце концов выиграть.       В следующие несколько дней пути погода стала меняться. Холодные ночи перестали быть таковыми, а солнце стало заходить за горизонт как будто бы немного раньше. Локи понял — они почти приехали. Оставалось ещё от силы двое суток до того момента, когда он предстанет перед своим будущим супругом. И пусть Локи запретил себе бояться или как-то иначе переживать, его все равно зазнобило только от одной мысли об этом.       Ехавший рядом Фандрал, застав принца в таком подавленном состоянии, решил немного рассказать о Торе, описывая его как честного и справедливого правителя, с широкой душой и крепкой рукой. Локи слушал его и с трудом верил в благочестивость короля Асгарда. Он вспоминал все те ужасные вещи, которые поведал ему учитель: о том, как однажды Одинсон надругался над пленником, а также о способе, каким он получил трон. Это все шло в разрез с тем портретом, который малевал ему главный советник. И Локи не знал, кому верить, но предполагал, что асгардцы, в силу своей распущенности, могли и такие ужасные поступки преподносить как нечто правильное. От этой мысли ему поплохело ещё сильнее.       В конце концов йотунхеймские пейзажи, не особо богатые сочными красками, сменились на совершенно незнакомую для Локи местность. Темные леса и маленькие приграничные деревеньки, что были отрадой сердцу принца в пути, вскоре скрылись из виду, а за ними показались бескрайние зеленые поля. Ветер переменился, стал сильным, теплым и солёным. Тогда Локи вгляделся вдаль, и увидел за небольшими холмами кромку синего моря, так красиво переливающегося на солнце. Йотунхейм не имел выхода к бескрайним водам, потому принц наблюдал море редко, только в поездках в соседний Ванахейм.       В ночь перед приездом прошёл ливень, местами размывший сельскую дорогу. Пришлось ехать в объезд, и этот крюк украл у делегации полдня.       Локи дремал, когда вся процессия въехала через городские ворота в столицу Асгарда. Он проснулся от стука копыт по мостовой, что сменила пыльные проселочные тропы. Это был очень солнечный и тёплый день, и Локи в тот миг полностью осознал небольшую, но все-таки разницу климата двух столиц: в Утгарде в это время года все еще достаточно прохладно. Сильно пригревающее солнце заставило Локи скинуть верхнюю одежду и расстегнуть ворот камзола.       Лафейсон выглянул в окошко экипажа и оценил величество и помпезность Асгарда, который не зря называли золотым: все в нём было достаточно ярко по сравнению с более скромным Утгардом. По чистым улицам ходили красиво одетые и счастливо улыбающиеся жители, и Локи хотел, чтобы йотунхеймцы были так же беззаботны и радостны каждый день. Если бы не угроза войны, державшая всю северо-восточную страну в напряжении…       В какой-то момент, проезжая по городской площади, Локи заметил двоих мужчин, обнимающих друг друга, но не как друзья, а как возлюбленные. Это заставило Локи отшатнуться от окошка и поморщиться.       Он вспомнил один случай, так ярко запомнившийся ему, когда он был ещё ребёнком: казнь двух мужей, посмевших полюбить друг друга. Их обоих сначала прилюдно высекли, а затем казнили через обезглавливание. Тогда, глядя на изуродованные спины и слушая истошные крики боли, Локи понял для себя, как страшен был их грех.       «Это очищение, — сказал Лафей маленькому принцу, замершему в ужасе. — Очищение их оскверненных душ и наших, запятнанных их грехопадением. Я дарую им смерть как свободу, чтобы они могли откинуть свои нечестивые тела, а затем переродиться. Такова воля наших богов.»       Затем, когда несчастные отдали последний вздох, пришли жрецы и совершили некий обряд с огнём, который царь так же назвал частью очищения. И с тех пор, только заслышав об очередном мужеложце, Локи с отвращением кривился и никогда более не ходил смотреть на мучения грешников. Он был убеждён, что те получали по заслугам своим, и старался не допускать жалость в свое сердце к ним. Но смотреть на это не мог.       Проехав по главным улицам города, процессия наконец въехала на территорию дворца. Карета мягко остановилась, и спустя минуту Фандрал отворил дверцу, объявляя принцу о прибытии. Локи сжал ладони, лежащие на коленях, в кулаки, протяжно выдохнул. А затем поставил ногу на ступеньку, готовясь выйти.       Дворец Асгарда, как и рассказывал учитель Локи, был действительно внушительным. Его золотые шпили высоко вздымались, словно подпирая небо и надзирая над всей страной, а сам ансамбль, расположившийся на возвышенности, выделялся среди остальных построек невиданной ранее красотой. Локи, разглядывая высокие стены и ворота с коваными золотыми узорами, думал о том, как это в духе асгардцев — напыщенно и чрезмерно пафосно.       Говоря откровенно, принц после долгой дороги надеялся хотя бы на час в одиночестве, но ему отказали в этом:       — У тебя нет на это времени, — Фандрал снова перешёл на неофициальную речь, и в целом стал вести себя куда менее почтительно, чем во время поездки. — Мы и так припозднились. Король уже ждёт тебя в тронном зале.       Как только Локи сошел на землю, его сразу же окружили воины, сопровождавшие принца в путешествии. Так он и преодолел остаток пути, почти не имея возможности рассмотреть что-либо за прямыми спинами мужчин. Они прошли мимо плоского парка, который рассекала цветущая аллея, ведущая к парадной лестнице. Последняя пустовала, не считая постоянного караула.       Все замелькало и закружилось перед глазами принца. Он, сильно уставший с дороги, переходил из зала в зал, не обращая больше внимания на великолепие дворца. Его сразу же отвели в отведённые ему покои, которые были настолько просторными, что вмещали в себя три комнаты. Мельком оглядевшись, Локи застыл посреди небольшой гостиной.       Фандрал тем временем позвал слуг. Те, юрко обогнув принца, незамедлительно внесли в спальню несколько коробок.       — Это подарок короля, — важно заявил сановник и слегка подтолкнул Локи к нужной комнате.       Лафейсон понял о чем шла речь только тогда, когда увидел разложенные на широкой кровати одежды. Они были непривычны глазу принца, но не сильно отличались от того, что носили в Йотунхейме. Единственная разница, которую сразу отметил Локи, заключалась в используемых материалах: асгардские ткани были лёгкими, но достаточно прочными, чтобы быть украшенными мелким морским жемчугом и драгоценными камнями. Его наряд был именно таким, глубокого зелёного цвета.       Фандрал дал указание слугам и вышел за дверь. Те быстро принялись за дело: раздели слабо стоящего на ногах принца и отправили его в смежную комнату, которая оказалась ванной. Локи с удивлением разглядывал необычное для него помещение: в Йотунхейме водные процедуры принимались обычно в банях. Но здесь все было несколько иначе: у стены стояла металлическая, вытянутой формы купель, а напротив нее, в самом углу — уборная, огороженная от всех светонепроницаемыми шторами. Стены были облицованы светлым камнем.       Локи вздрогнул, когда к нему прикоснулся слуга. Тот подвёл принца к купели, наполненной тёплой водой с эфирными маслами, усадил в неё. Яркий аромат апельсина, смешанный с ноткой жасмина, заставил Лафейсона немного прийти в себя. Он не чувствовал своего тела — так сильно хотелось ему отстраниться от всего происходящего.       Погрузившись в себя, Локи не заметил, как скоро безмолвная прислуга закончила со своей работой. Прикосновения чужих пар рук к телу были почти пыткой, и принц с облегчением вздохнул, когда его, обмытого, приятно пахнущего и укутанного в ткани, опять отвели в спальню. Там Локи уже дожидался Фандрал. В руках советник держал необычный головной убор. Он состоял из узкого, золотого обруча, с длинными, загнутыми назад рогами, между которыми тонкой нитью протянулась дорогая цепочка.       — Тоже подарок? — понял Локи, не сильно впечатлившись украшением. Оно являлось одним из символов вражеского государства.       Советник кивнул:       — Самая важная его часть.       Когда с облачением и прихорашиванием принца было закончено, Фандрал подошёл к Локи и аккуратно надел подарок короля на черноволосую голову:       — Носи его с честью и достоинством.       Локи мысленно фыркнул, а затем потянулся к оставленным на прикроватном столике кожаным перчаткам. Они были немного запачканы после путешествия, но Лафейсона это не волновало.       — Пожалуйста, не надевайте их, — вдруг попросил слуга тихим голосом.       — Не могу, — Локи уже натягивал перчатки.       — Почему? — поинтересовался Фандрал, вскинув брови. — Они ведь совсем ни к месту. И к тому же грязные. Сними их.       Локи отрицательно качнул головой и вскинул руку, пресекая дальнейшие вопросы. Слуга потупил растерянный взгляд, боязненно произнёс:       — Но король…       — Передай королю, что я не стану расставаться с той единственной вещью, что напоминает мне о любимом отце.       Слова принца являлись ложью. Таких пар у него несколько, и не было в этих перчатках ничего важного сердцу Локи, однако они имели другое значение для него. Коротко взглянув на слугу, а затем на Фандрала, он немного подумал и снисходительно произнёс:       — Но я не буду против, если им на сегодня найдут подходящую замену.       Слуга понятливо закивал головой, окликнул другого и наказал ему найти самые лучшие перчатки, которые бы сочетались с торжественным нарядом принца.       Спустя полчаса приготовлений Локи был готов к встрече с королём. Стоило ему выйти в коридор, как каждый встречный с нескрываемым интересом начал разглядывать его, иногда комментируя внешность йотунхеймца.       — Красив. Но не так, как наш Фрей. Набрать бы ему вес, и тогда он будет выглядеть не хуже, чем лорд Фолькванга, — манерно сказал какой-то мужчина другому. Второй согласно кивнул, разглядывая принца так пристально, что тот внутренне возмутился.       «Какая наглость и бестактность», — подумал он, вскинув подбородок и проходя мимо.       Чем дольше Локи шёл по длинным и извилистым коридорам дворца, тем сильнее себя накручивал. Каким будет Тор? Станет ли он смотреть на своего жениха, как на отвоёванный трофей? Конечно, станет. А как же иначе? Сердце Локи гулко билось у него в районе горла. Ему очень сильно хотелось есть, а ещё сильнее — вывернуть себя наизнанку вместе со всеми тревогами. Принц не осознанно запоминал маршрут, отмечал все детали и думал о том, что, переступив порог дворца, он навсегда отсек себе путь обратно к прошлой жизни.       Врата тяжело открылись, и Локи оказался в тронном зале, залитом ослепительным солнечным светом. Само помещение было настолько огромным, что казалось бескрайним благодаря начищенным до блеска стенам и полам, сделанным из дорогого камня. Локи чуть было не ахнул от такой красоты. А затем посмотрел вдаль и на мгновение замер.       Король стоял у подножия своего трона, повернувшись к нему лицом и сцепив руки за спиной в замок. Подле него, немного в отдалении, сидели на своих местах приближенные. Среди них были и Вольштагг с Хёниром. Кто-то из незнакомых для Локи мужчин открыто ухмыльнулся. Тор медленно повернулся, не расцепляя рук. Он величественно держал голову, как положено правителю, и смотрел прямо на Локи.       Тор был почти таким же, каким запомнил его Лафейсон с первой встречи: длинноволосый, высокий и статный. Внешне он был совсем немного старше принца. Сам Локи не знал, сколько лет его будущему супругу. И в тот момент, выйдя в центр богато обставленного зала, он осознал, что по-настоящему совершенно ничего не знает о правителе Асгарда.       Как только принц появился, весь зал пришёл в движение. Увидеть жениха короля собралось много людей, и все они были из богатых семей. Они не сводили с Локи глаз, перешептывались между собой. Лафейсон спиной ощущал их взгляды и улыбки, похожие в его воображении на один хищный оскал врага. Он вдруг ощутил себя рабом, выставленным на продажу. Ему стало крайне неприятно.       Все звуки стихли, когда Тор спустился со своего возвышения на пару ступеней и заговорил звучным голосом:       — Рад приветствовать тебя, Локи, третий принц Йотунхейма, властитель земель железного леса.       Локи сцепил зубы. Он невольно задумался о дальнейшей судьбе своего второго титула. Наверняка не пройдёт и месяца, как Лафей передаст его кому-нибудь другому. И для совершения такой процедуры присутствие младшего принца не было обязательным. Пусть Фандрал сказал, что его не будут лишать всех привилегий, Локи все равно считал, что ничего не останется в его жизни как прежде. А пока ему, ещё не замужнему, оставалось только с гордостью нести свою голову, несмотря на ощущение, что формальные слова Тора — издёвка.       Он не мог перестать думать об этом. Напряжение, что родилось внутри него ещё в Йотунхейме, разрослось, сжимая его сердце в кулак. Тело принца мелко дрожало, но он не замечал этого.        Локи приоткрыл рот, готовясь произнести ответную речь. Необходимо было перечислить все титулы Тора, которых было столь много, что сразу мало кто бы запомнил, но Локи молчал. После небольшой паузы он наконец отвесил короткий поклон — абсолютно неуместный, — а затем, наплевав и на другие правила приличия, вскинул голову и дерзко посмотрел на короля:       — Благодарю, Ваше Величество. Смотрю, Асгард очень гостеприимен. Ни слова плохого сказать не могу, я в восторге от того, как меня здесь приняли.       Произнесенная фраза была настолько очевидно пропитана ядом, что стоящий позади принца Фандрал в миг облез, изменившись в лице. Сидящий Вольштагг схватился за сердце, тихо шепча то ли молитву, то ли проклятья в адрес принца. По залу пронеслись роптание и дрожащий шепот. Народ во все глаза смотрел то на короля, то на йотунхеймца: кто в ужасе и на грани презрения, а кто с нескрываемым любопытством. Все ждали ответ правителя, что внешне никак не отреагировал на слова принца. Только в голубых глазах его появился странный блеск.       — Что ж, — Тор развёл руки перед собой, открывая ладони, и коротко улыбнулся. — Это так. Асгард всегда славился широкими жестами. И потому я велю своему главному советнику исполнить моё повеление до конца и сейчас же сопроводить Вас в покои для отдыха после долгой дороги. Торжество по случаю Вашего прибытия подождёт.       Народ одобрительно загудел. Локи вскинул бровь. Так просто? Король не показался Лафейсону рассерженным из-за не выказанного ему в достаточной мере уважения. Так ли он жесток, как ему говорили?       По окончанию официальной встречи Фандрал вывел Локи из тронного зала чуть ли не силком. Приведя принца в опочивальню, он схватил его за локоть, развернул к себе и сделал страшное выражение лица:       — Негодный мальчишка! Умалишённый! Смерти своей захотел? Или кровопролития для своего государства?       Самодовольство вмиг слетело с лица Локи после упоминания возможной войны. Он мысленно отругал себя на все лады и прикусил язык. В самом деле, что он творит? Обещал же себе быть сдержанным, чтобы ни случилось в тылу врага!       — Забыл, на каких условиях ты здесь оказался? Так я тебе напомню: с этого дня ты считай что собственность короля Асгарда в обмен на мир и процветание в Йотунхейме. Если что-то не понравится ему, то он непременно отправит тебя обратно. И поверь, Лафей совсем не обрадуется твоему возвращению.       Локи взглотнул и с мольбой уставился на Фандрала. Если раньше ему на язык просилось множество колючих слов, то в тот момент он готов был просить о прощении.       Фандрал тяжело вздохнул, заметив в глазах принца что-то похожее на раскаяние, и произнес:       — Ладно. На правах главного советника я попытаюсь исправить ситуацию и умаслить короля, чтобы он забыл о наказании. А ты сиди здесь и даже не пытайся сбежать. Лучше хорошенько подумай о своих братьях и отце, а также о том, какую судьбу ты им создаёшь, поступая так безрассудно и безответственно.       Он уже собрался выйти, но затем слегка обернулся и уставше произнес через плечо:       — Как я уже говорил ранее, каждый день недели в Асгарде имеет свое значение. Сегодня пятница.       — И что это значит? — выдохнул Локи, утомившись из-за всех правил и обычаев Асгарда, которые ему требовалось заучить. Он плохо помнил, что именно говорил об этом Фандрал. Вся новая информация перемешалась в его голове.       — Это значит, — главный советник повернулся и внимательно посмотрел на Локи, будто надеясь, что тот вспомнит то, что он ему рассказывал, — что сегодня ты выходишь замуж за короля Асгарда. Приданое у тебя есть, так что не о чем беспокоиться. Я приду позже.       Фандрал легко поклонился и тут же ушёл.       Локи побледнел. Так скоро? Ему не дали и суток, чтобы как следует подготовиться. Можно ведь было сказать об этом раньше!       Оставшись один, Лафейсон присел в кресло, стоящее у стеклянной двери, ведущей на балкон, и задумчиво посмотрел в окно. Его грызла и душила изнутри тревога, которой, казалось, не было конца.