Браслет из розового золота

Чимин гневно шагает по комнате, вкладывая в каждое движение тонну ненависти. Он невероятно зол и обескуражен, потому что выглядел вчера очень жалко и испуганно, а это вообще-то противоречит его образу и стремлению к серьезности. — У него руки из жопы, а с позором выгнали меня! У него, видите ли, плохое настроение, а я из-за этого теперь работу не могу найти! — кривляет вчерашнего посетителя Чимин, каждое слово обрамляя агрессией. — Чимин, ну сколько можно, ты уже раз пятьдесят это сказал. Я согласен, он урод полнейший, но как ты, мать твою, мог его не узнать! — дивится Тэхен, который во время конфликта Чимина с гостем от одного взгляда на Чона чуть не умер. Во-первых, редко можно встретить звезду в таком не очень, скажем так, престижном кафе, а во-вторых, ему было страшно за Чимина, который испуганно смотрел на двух мужчин, отчитывающих его. — Откуда я должен был его знать? — в очередной раз вскрикивает Чимин. До боли обидно от осознания, что одно слово какой-то «звезды» — и тебя не то что уволить могут, но и убить к чертям. Так всегда было и, похоже, будет. Во время крушения Титаника спасали в первую очередь богачей, а потом уже рыдающих матерей с детьми и стариков из не самых богатых семей. Их участь никого не интересовала. — Чимин, ты плачешь? — а вот это действительно удивило Тэхена. Ким подбегает к другу, поворачивая к себе. Да, по щеке действительно стекает одинокая слезинка. — Ты не переживай так, найдем мы тебе работу, ну не может же она за секунду найтись! — Да при чем тут… — Чимин хочет успокоиться, но внезапная истерика все-таки подступает. Он не плакал и не истерил очень давно, видимо, теперь все вылилось в одну большую дерьмовую кучу. — Ох, Чимин-и, — Ким обнимает друга, находясь в полном замешательстве. Последний раз друга приходилось успокаивать, когда он упал с горки, свернул шею и ещё пару конечностей, и то это были слезы от физической боли. — Я не знаю, что со мной, просто внезапная истерика, — шатен постепенно успокаивается, думая, что все-таки выглядит очень глупо и жалко. А это нарушение всех его жизненных принципов. — Лучше поплачь, выпусти пар, — Тэхен ободряюще улыбается, теребя мягкие щечки старшего. И все-таки Чимин очень милый, когда плачет и показывает свои слабости. — Дурацкий Чон Чонгук, — выдает Чимин, всхлипывая в последний раз.

***

Очередной рабочий день, снова съемки. Честно говоря, Чонгук уже перестал запоминать, в рекламе какого бренда он снимается. Вроде сегодня Кельвин Кляйн? Он напяливает принесенный реквизит, состоящий из спортивного костюма. Выглядит неплохо, размер, как обычно, тютелька в тютельку. Мису, как обычно, немного торопит и нервничает. Поначалу Чона раздражал характер девушки, но после двух лет работы с ней никого другого представить на этом месте не получается, да и не хочется. — Чонгук, — они давно опустили формальности, хоть женщина и сопротивлялась: все-таки он известный, уважаемый человек. — Креативный директор ещё вчера написал мне… Они бы очень хотели видеть тебя не только в костюмах, но и рекламирующим их излюбленное мужское нижнее белье. — Но я же айдол… — честно говоря, раздеться на камеру для Чонгука не проблема, он, наоборот, любит демонстрировать на концертах свое тело, дабы услышать громкие крики обожания и восхищения. Это невероятно мотивирует продолжать ходить на тренировки, но у всего есть рамки дозволенного, так? — Что об этом думает Шихек? Можно ли мне так светиться перед фанатами? — Господин Бан проанализировал твои выступления и… думаю, и так ясно, что люди в восторге от твоего тела. Это лишь поднимет рейтинги и интерес к тебе, в конце концов, мы оба знаем, что в артистах больше всего ценятся стандартная красота и красивое тело. Так что после фотографий в костюме можно сразу фоткаться в белье, если ты, конечно, хочешь сделать все сразу, а не тянуть, — девушка явно рассчитывает на то, что Чон захочет сделать все за один день, и заданный ею вопрос, скорее, был риторическим. Чонгук проходит в студию, где вся команда уже готова. Профессиональный фотограф протирает линзу, норовя угодить важным людям. Объектив направлен на Чона, прожекторы жгут спину, а он профессионально позирует, облокачиваясь на стул. Фотосессия незаурядна, главное, что должен увидеть зритель, — сам костюм и тот, кто этот костюм рекламирует, не стоит отвлекать зрителя ярким и слишком детальным фоном. Так посчитал стафф, выбрав обычный белый фон. Лицо Чонгука серьёзное и максимально притягательное. Окружающие люди чувствуют себя некомфортно, будто они — группа орков, стоящих рядом с произведением искусства. Стафф довольно вздыхает, понимая, что сегодня Чонгук, как всегда, идеален, не придется тратить много часов на дополнительные кадры и ретуш фотографий. Чон и сам не успел понять, когда фотосессия подошла к концу. Ему нравится позировать, нравится чувствовать, что все присутствующие любуются его красотой, только вот иногда надоедает сидеть под жалящим освещением и с затекшей шеей. В гримерку ему приносят, в качестве презента, трусы в фирменной упаковке, этим подчеркивая, что они абсолютно новые и нетронутые. Чонгук уже видел их пару дней назад в шопе Кельвин Кляйн, их цена была значительно выше других предметов белья. Чон стягивает костюм, а за ним и свои трусы. Черт, от этого жаркого света даже яйца немного вспотели. Натянув новенькое белье, Чонгук глянул в зеркало. Совсем неплохо, даже хорошо! Только вот страшно представить реакцию фанатов… Чонгук, абсолютно не стесняясь, проходит к фотозоне. Несмотря на то что большая часть Стаффа в браке — не любоваться не мог никто. Чон готовится к фотосессии уже на другом фоне: спокойный коричневый цвет и ничего лишнего. К Чонгуку подбегает какой-то ответственный за декорации парень и вручает ему черный шелковый плед, дабы хоть что-то прикрыть, иначе фантазия фанатов сотворит что-то ужасающее. Чонгук ухмыляется, глядя на не отрывающиеся от его тела взгляды. Он определенно хорош. Фотосессия проходит гладко, фотограф старается не сильно подчеркивать, что Чон только в трусах, все-таки перед ним айдол, а не обычная модель. Чонгук устало потягивает мышцы, удаляясь переодеваться. После директор и работники Кельвин Кляйн сердечно благодарят Чонгука за его профессионализм и проделанную работу. Чон мило улыбается, замечая в глазах мужчины, стоящего напротив, блестящее ожидание. Он уже подсчитывает деньги, которые они срубят после фурора, произведенного айдолом. Типичные будни.

***

Чимин решил взять себя в руки и все-таки найти работу. Ещё неделю без конца говорить, какой Чон Чонгук мудак, было невозможно — нужны деньги. Пак заходит в очередной магазинчик в торговом центре, видя перед собой милую женщину почтенных лет. Она мило улыбается каждому покупателю и крайне вежливо иногда переговаривается с работающей у нее девочкой. Магазинчик средний, но консультанты здесь нужны, потому что к ювелирным изделиям всегда есть вопросы. — Здравствуйте, у вас на сайте написано, что вы ищете консультанта, — Чимин незатейливо поправляет волосы, надеясь, что его примут. Здесь все, чего он хотел: милая начальница, не слишком большое помещение, не шумно и красиво. — Ты прав, милый! Поди-ка сюда, я покажу тебе трудовой договор, — женщина мило приобнимает блондина за плечи, заходя в служебное помещение. Обговорив все детали, заработную плату и график, Чимин подписывает бумаги. Не много, но и не хуже, чем на прошлой работе. Теперь хотя бы не надо все время находиться у жаркой плиты и постоянно вонять котлетами. — Жду тебя завтра, Чимин-и! — Огромное спасибо, аджумма, — Чимин искренне и тепло улыбается в ответ, светясь от счастья. Он и не надеялся, что найдет работу так скоро. По всей видимости, женщине действительно не хватает работников, раз уж она сразу взяла Чимина. По дороге домой Пак заходит в университет, уточнить по поводу оплаты следующего семестра, а после возвращается домой, где на плите его уже ожидает вкуснейший кимчи чиге от мамы.

***

Работать в ювелирном немного сложно, стоит признать. Не просто Чимину выучить все украшения и то, как правильно их называть. Было тяжело. Но уже через недельку парень вошел в ритм и приноровился красочно завлекать покупателей и максимально добротно описывать украшения. Если бы не работающая тут Лия, Чимину бы пришлось долго учиться различать драгоценности. Девушка оказалась не менее милой, чем хозяйка магазинчика. — Ты только что продал эти серьги? — удивленно спросила девушка. Лия невысокого роста, стройная, с тонкими губами и большими серыми глазами; одежда ее всегда аккуратная и в спокойных оттенках, что отлично характеризует саму хозяйку: Лия довольно спокойная, тихая и очень заботливая. Сразу же предложила помощь Чимину. — Ну да… Не нужно было? — черт, будет очень страшно, если он облажался. Это все-таки золото, а не дешевая безделушка. — Очень нужно было! Мы не могли продать их из-за казавшейся странной покупателям «вмятине». Все указывали на нее и не верили, что это дизайнерское решение, — девушка лишь мило посмеялась, ее смех похож на журчание ручья. — Крис как-то хотел мне подарить их, но тоже побоялся этой вмятины, — Крис, о да. Это ее жених, совсем скоро они планируют выбрать точную дату свадьбы. Это одна из причин, почему они с Лией могут быть лишь друзьями или коллегами. Крис неплохой парень, приходил пару раз к Лие с цветами. Они чем-то похожи. Возможно, оба заботливые? Наверняка. — Ты напугала меня, — хихикает Пак, потягивая спину и шею. У него всегда болит шея, если долго находится в одном положении. Коллеги ещё пару раз отшучиваются, а после придают лицу серьезное выражение лица, чтобы показаться посетителям серьезными консультантами в серьезном заведении. В помещение заходит молодой человек примерно года на три-четыре старше Чимина. По одежде и аксессуарам можно смело сказать, что мужчина не из бедных. И назревает вопрос, что он забыл в их небольшом и малоизвестном магазинчике? — Здравствуйте, я бы хотел купить золотой браслет, мужской, примерно вот на мою руку, — мужчина очаровательно улыбается, являя свои идеально белые зубы. Чимин ответно улыбается и предлагает мужчине пару вариантов, предварительно узнав лимит денежных средств и предпочтения. Неожиданно слышать в ответ: «стоимость не имеет значения», но зато теперь не нужно ограничивать себя в предлагаемых вариантах. — Как вам этот? — Чимин демонстрирует достаточно толстый браслет из белого золота, направляя его ближе к свету, чтобы показать переливы. — Очень симпатично, но он слишком сильно блестит, нужно что-то менее яркое, — мужчина делает паузу, прочищая горло. Чимин не мог не заметить его низкий и глубокий голос, немного отвлекающий от выполнения своих обязанностей. Чимин давно признал, что он гей до мозга костей, конечно, требовалось время, чтобы это принять, но уже на протяжении почти года ему плевать на чужое мнение, он принимает себя таким, какой он есть и совсем не стесняется говорить в близком кругу о своей ориентации. — Дело в том, что это подарок для друга, а он не любитель таких ярких украшений, — мужчина вновь очаровательно улыбается, словно пытаясь показаться Чимину милым. — Никаких проблем, тогда можно взять что-то легче и проще, — Чимин показывает мужчине ещё парочку вариантов, и они останавливаются на одном конкретном браслете из розового золота 585 пробы. Браслет с фигурными отверстиями, роскошный, но при этом не сильно выделяющийся. На передней части браслета небольшой прямоугольник с названием Бренда. — Думаю, этот придется ему по душе, он ценитель металла на теле, — посмеивается мужчина со своей же шутки, и Чимин предлагает оплатить покупку и собрать подходящую подарочную упаковку. — У друга день рождения? — вроде влезает в чужую личную жизнь, а вроде и сам мужчина пытался завладеть его вниманием, ведь так? — Нет… Это, скорее, очень важное событие, по работе, — мужчина чуть замешкался, будто не из-за слишком личного вопроса, а из-за деятельности друга. Пак в тишине упаковывает и проводит оплату. Получается очень красивая серебристая коробка. Чимин отдает драгоценность покупателю и хочет уже вежливо попрощаться, как его опережают: — А вы не против как-нибудь сходить поужинать? Мне казалось, мы понимаем друг друга с полуслова, — и очередная супер вежливая улыбка. И что ответить Чимину, когда красивый, молодой, богатый и ухоженный мужчина зовёт его на ужин? — Ох, думаю, было бы здорово! — Пак немного мешкает, ударяясь о стеклянный стеллаж боком. Надо сделать вид, что ничего не произошло. — Не больно? — в глазах мужчины действительно неподдельное переживание. — Все в норме… — Чимин старается выпрямиться и не заплакать. Боже, он всегда будет таким идиотом? — Тогда…запишешь мой номер? — Диктуй. Чимин пойдет на ужин с прекрасным мужчиной. Чимин, который только что ебнулся о стеллаж, мимо которого спокойно ходил почти каждый день. Чимин, который пару дней назад работал в кафешке и ненавидел все, что его окружает.

***

Чонгук разваливается на диване, наконец, ощущая наслаждение. Конечности ноют, они целую неделю снимали клип, доводя его до идеала, и пришлось танцевать хореографию около миллиона раз. Через пару недель клип выйдет в свет и, совершенно точно, станет очередным хитом. Как же все-таки ахуенно лечь на холодный диванчик после трудного дня. А ещё более ахуенно делать это с открытым окном, откуда веет свежим воздухом и вкуснейшим раменом. «Надеюсь, послышалось… Твою мать, ну что ещё?» — Мису, если это ты, я тебя не впущу! Переснимать кадр с мороженным в пятидесятый раз я не в силах, — Чонгук молится, чтобы это была не она. Нет, ну это издевательство. Брюнет открывает дверь и встречает широкую, счастливую улыбку. Чертов Минхёк с тремя пакетами. Лучше уж слушать брюзжание Мису. — Ну нееет… — Да, да, да! — мужчина бросает пакеты на пороге и приобнимает друга, хлопая по спине. — Я скучал, старик! Приехал в честь окончания съемок клипа. — Кто тебе уже сказал? — закатывает глаза Чон. Нет, он рад видеть Минхека, все-таки из-за работы они не виделись несколько месяцев, ведь Бан работал в Штатах. Но Чонгук планировал тихий одинокий вечер, отдых, а не тусовку с лучшим другом, который наверняка снова будет без конца говорить о новой пассии. — Не ври, что не рад мне. Я принёс огромное количество готовой еды, ведь у тебя, как всегда, дома только магазинные рамены, — Бан проходит в кухню, будто находится у себя дома, и начинает раскладывать еду. — У меня есть сюрприз для тебя, — он достает из пакета фирменную серебристую коробку. Чонгук берет ее в руки и просто ухмыляется. Несложно догадаться, что здесь. — Почему не Картье? — естественно, Чону приятно, но ведь обойтись без колкости сложно, да? — Не хотел, чтобы журналисты налетели. В прошлый раз меня назвали транжирой, так что зашел в менее заметное местечко. Спасибо хоть скажи, скотина, — Бан постукивает младшего по плечу, пока тот достаёт браслет. — Кстати, симпатичный, в прошлый раз было хуже, — снова ухмылка. — Да пошел ты. Мне попался хорошенький консультант, кажется, он прям запал на меня, — самодовольно хихикает парень, присаживаясь на дорогой диван, который сейчас, по плану, должен был быть занят отдыхающим Чонгуком. — Самоутвердился? — Чонгук раскрывает пакеты с едой, раскладывая содержимое по тарелкам. У Минхека всегда было огромное желание привлечь чье-то внимание. И на него действительно клевали, ну, а кто бы не клюнул? Красивый, доброжелательный, богатый и вежливый, что ещё надо? — Да ладно тебе, этот парень—душка, даже номер мне оставил. Думаю, у нас что-нибудь выйдет, — Минхек откусывает рисовый пирожок, тут же мыча от удовольствия. Они с Чонгуком с детства собирались друг у друга, чтобы поесть рисовых пирожков. Это своего рода ритуал. Позже они чуть отдалились друг от друга и увлеклись личной карьерой. Чонгук не быстро, но взлетел по карьерной лестнице как айдол, а Минхек несколько лет выстраивал собственный бизнес и достиг очень высоких результатов. И в один день они встретились не просто как Чонгук-и и Минхек-хен, а как влиятельные господа Чон и Бан. С того момента общение только нарастало и Минхек все ещё единственный человек, которому Чонгук может открыться и быть честным. Жизнь айдола обязывает много чего скрывать и много о чем молчать. — Ты не боишься, что это всплывет? Твои беспорядочные половые связи с каждым встречным. Все-таки ты уважаем среди известных людей, — Чонгук усмехается, проглатывая клейкий рис. Обычно он ничего не говорил по этому поводу, надеясь, что Минхек и сам все понимает. — Я не айдол, то есть не раб, — Минхек победно смеется над закатившим глаза другом. Чонгука всегда было легко взбесить чем-то вроде: «Я могу спокойно пойти по улице, не боясь, что на меня накинутся» или «я могу встречаться вообще с кем угодно». — Иди нахуй. — Ути пути, какой злой айдол. А твои арми знают, что ты материшься? — и опять наигранный актерский голос. Издевается. — Спасибо за браслет, можешь быть свободен. — Да ладно тебе, старик, будет и на твоей улице праздник, — вот он Минхек: сначала испортит настроение, а потом сидит и подбадривает. Все-таки Чонгуку без него было бы очень скучно. Парни доедают остальное, глядя в экран телевизора, где идет «Черная вдова». Обсудив, насколько же Скарлетт Йоханссон шикарная актриса, они переходят к обсуждению расписания Чонгука. — Мы завтра в семь идем на прием к Кимберли, ты помнишь? — Чонгук с прищуром смотрит на друга. Наверняка, тот забыл, как обычно. — Конечно помню… — нет, нихуя он не помнил, до этого момента. — Мы обещали ему поехать на прием вместе. Не смей меня подвести. — Дело в том, что я около десяти минут назад написал Чимину, и мы договорились пойти на свидание завтра в шесть… — виноватым голосом говорит Бан. Когда надо, он сидит, сложив лапки, а как позвать какого-то Чимина на свидание, так пожалуйста! — Ты идиот? — Чон уже конкретно выходит из себя. — Отменяй. — Это будет неприлично, сам позвал и тут же отменил, ну ты чего… — А опоздать на ужин к самому состоятельному продюсеру Кореи вполне комфортненько! — Чонгук кричит, и из его рта крайне смешно вылетают куски еды. — Да успею я! Даже заеду за тобой. Не жужжи, чего паникуешь сразу-то? — Минхек всегда отличался своим пофигизмом умением держать себя в руках. Но Чонгук ему верит: все-таки он почти никогда его не подводил. — Чимин… Что за имя такое? — вновь закатывает глаза, продолжая смотреть фильм.

***

Ресторан, куда приезжает Пак, выше среднего, скажем так. На самом деле, Чимин ожидал, что господин Бан не из бедных, но не настолько же! Он выглядит как белая ворона, стоя в своем самом парадном свитере и самых неизношенных белых брюках клёш. Сидящие за столом парочки косо осматривают его, и желание что-то есть как-то резко отпадает. — Чимин, я здесь! — Минхек сидит совсем недалеко от входа и совсем не стыдится окликнуть его, и это располагает к себе. — Ох, добрый вечер, я прошу прощения, не было времени загуглить ресторан, поэтому я одет, наверное, не по дресс-коду, — Чимин смущенно присаживается, понимая, зря он весь день не ел, потому что много заказать ему здесь не удастся. — Все в порядке, не переживай! — Минхек просто чудо. Улыбается во все тридцать два и невероятно мило начинает расспрашивать у Чимина как дела, что он делал и как продвигаются продажи на работе. Официант чопорно предоставляет меню и удаляется на кухню. Да уж, это не та кафешка, где он работал до ювелирного магазина. Ресторан в золотом и белом цветах, на каждом столике композиция из цветков голубого цвета, мебель светлая, а посреди зала огромный аквариум с разноцветными рыбками. — Вы уже выбрали что-то? — официант вежливо улыбается, по всей видимости, очень надеясь, что ему светят хорошие чаевые. Прости, парень, к сожалению, перед тобой бедный студент, который надеется, что сможет себе позволить хоть одно блюдо из вашего меню. — Я буду набэ с палтусом и луковый суп, — Минхек говорит заказ, заставляя вслушиваться в его чудный глубокий голос. Такой же глубокий, как и его ключицы, выглядывающие из расстегнутой на две пуговки алой рубахи. — Я... э… — Чимин вновь оглядывает раздел с легкими салатами (самый дешевый раздел) и уже через секунду выдает. — Я буду салат «Сырный барон», — Пак нервно почесывает коленку, все-таки он ни разу не был в таких заведениях и может легко опозориться. — Тогда ещё пиццу мясную на двоих, — спокойно добавляет Минхек. От напитков Чимин отказывается, сославшись на предложение Бана заказать два чайника чая. — Чимин, не стоит переживать, я все оплачу. Боже, какой стыд. Минхек все понял. Ну, конечно, понял, глядя на Чимина, всем все понятно, черт возьми. — Нет, нет, что ты, разделим пополам! — Чимин препирается не для приличия, ему действительно стыдно объедать малознакомого человека. — Даже не переживай об этом. Я пригласил — я плачу. Закажи себе что-нибудь ещё, тут салаты размером с песчинку, — Минхек определенно богат, раз уж в таком ресторане не впервые. При этом он не хвастается деньгами, а так обычно ведут себя реально состоятельные личности. Один вопрос: что здесь, мать твою, делает Чимин. — Расскажи о себе, чем ты живешь, что любишь делать? А то я знаю только, что ты в ювелирном работаешь, — посмеивается Минхек, светя своими идеально белыми зубами. Виниры? — Ну, мне сейчас двадцать четыре, я окончил школу средне, поступил на платное в универ и начал искать работу, чтобы покрывать расходы на питание, съем жилья и другое. Вот так скучно и просто, — Чимин уже чуть подрасслабился, видно, что Бан не собирается смеяться над его нелепостью или как-то кинуть его. — Ты работаешь и учишься? Ого, это…достойно уважения, — на лице Бана действительно удивление и восхищение. Он настолько милый человек?! — А расскажи ты о себе? — невзначай улыбается Чимин. Очень интересно, откуда у него столько денег. Богатый папа? Ничего страшного, в этом нет ничего плохого, как все говорят. Нелегальный бизнес? А вот это страшнее. — Да я ещё о тебе ничего не услышал толком, — вновь улыбается Бан. Это уже начинает казаться попыткой сменить тему. Почему ты не хочешь о себе говорить, Бан Минхек? — Мне больше нечего сказать. Моя жизнь скучная и серая. — Не говори так! Просто надо видеть больше позитива, — мужчина подбадривает младшего и помогает не думать о плохом. Их блюда приносят, и Чимин около минуты ведет внутреннюю борьбу в и, наконец, решается попросить: — Можно я сфотографирую твое блюдо для блога? Оно очень красивое, — стыдно, очень стыдно. Не надо было этого говорить. — Конечно! — Минхек подвигает тарелку ближе к Паку и снова оставляет о себе хорошее впечатление. — На фотографиях что-то видно? Просто у телефона скоро, кажись, крышка отвалится. — Да… я коплю на новый, — ещё и телефон этот. Парни кушают вкусную еду и оживленно болтают. Чимин залил фотки сразу же, как их сделал, и несколько фолловеров уже написали комментарии о красивых блюдах. Минхек рассказывает незамысловатые истории из детства, задействуя какого-то лучшего друга, а Чимин внимательно слушает, все время думая, почему же Минхек не хочет говорить о важных вещах. Где работает, откуда деньги, имя и остальное. — Чимин, я прошу прощения, мне нужно отправляться на прием к знакомому человеку. Мне правда жаль, я узнал о приеме совсем недавно и не знаю какое найти оправдание… — ему будто действительно не хочется уходить. Честно говоря, Чимину тоже понравился проведенное вместе время. — Все в порядке, мы посидели два часа, так что ты меня не обделил, — теперь черед дежурной улыбки переходит к Чимину. — Я тебя отвезу, — мужчина даже не спрашивает, он утверждает. Так же как и утверждал в начале вечера: он оплатит сам. Минхек не позволил Чимину сунуть деньги, пригрозив, что посчитает это неуважением. — Ты не обязан… — Мне в радость побыть с тобой ещё чуть-чуть, — а вот от таких слов сердечко точно бьется сильнее… Чимин немного краснеет, не веря, что такой шикарный мужчина, похоже, положил на него глаз. Честно говоря, блондину и самому невероятно приятно слушать бархатный голос, видеть милую улыбку и общаться с действительно добрым парнем по имени Минхек. — Мы заберем моего друга, ладно? Его дом по пути, а дача господина, к которому мы едем, дальше, так что будет удобнее не ездить туда-сюда, до приема всего полчаса… — Конечно, забирай, ты не должен у меня спрашивать, — по своей природе Чимин — вредина. Настолько вредина, что даже одуванчик Тэхен иногда выходит из себя так, что может сказать: «Ну-ка, вставай, будем драться». Но с этим мужчиной не хочется быть врединой. Хочется показаться милым и добрым, хочется, чтобы он снова ему позвонил и позвал покушать. Невероятно страшно даже думать, что это было их первое и последнее свидание. Дорогая машина белого цвета подъезжает к крупному жилому центру. В таких, наверняка, живут те ещё богачи. Интересно, а бывают ли вообще у богатых людей небогатые друзья? Минхёк звонит, по всей видимости, тому самому другу и просит скорее выходить. Чимин залипает в телефоне, играя в какую-то второсортную игру, так что заметить выходящего из холла мужчину просто не получилось. Пак на секунду отрывает взгляд, обращая внимание на то, куда смотрит Бан. Такое ощущение, будто глаза вот-вот выпадут из его глазниц. Черт возьми, такое бывает? Чимин скукоживается в кресле, а Минхек выходит из машины и жмёт руку мужчине, они перекидываются парой фраз и Бан открывает тому заднюю дверь. Твою мать, этот черт будет ехать за его спиной. — А почему назад? Кто впереди-то сидит? — Чон хмурит брови, крутя головой, чтобы разглядеть сидящего, а Чимин лишь сильнее прячется за креслом. Главное — досидеть. Минхек отряхивает брюки и смотрит на друга. — Это мой… друг, его зовут Чимин, познакомьтесь, — Бан с улыбкой смотрит на Чимина, намекая, что стоит повернуться ко второму сидящему в машине. — Тот самый Чимин? А вот теперь интересно, — в голосе мелькает дьявольский интерес. Ну все, сейчас Чимина прихлопнут. — А чего твой друг такой молчаливый? Испугался? Чимин просто снова злится. Ну разве так можно? Можно так издеваться, можно быть таким злодеем? Он точно тот ещё урод. Только вот непонятно, почему Минхек с ним дружит? Пару минут назад Чимин уверял себя, что это может быть не он, что показалось. Но сейчас сомнений нет, это точно он. Полностью черный костюм, пара проколов в ушах и на лице, большие карие глаза, крупный нос (почему-то для Чимина он выглядит, как молоток), длинноватые черные волосы и браслет. Долбанный браслет, точно такой же Минхек купил у них в магазине в их первую встречу. — Ты? — Чонгук прерывает недолгое молчание, тянущееся, пока Чимин его разглядывал. На лице брюнета отражается злость, а ухмылка спадает. Чон хмурит брови так, будто видит перед собой завалявшийся мусор. — Я, — гордо подняв голову, отвечает Чимин. Все-таки он тоже не промах. — Как ты посмел сюда заявиться? — кажется, богач сильно зол. — А кто ты такой, чтобы мне указывать, что делать? Захотел и заявился! — Чимин выплевывает это так, будто всю жизнь мечтал об этом. — Тебе не хватило увольнения? Хочешь выехать из страны? — а вот теперь угрозы из детских перешли в более серьезное русло. Чонгук не может себя назвать супер злым человеком, нет, но этот Чимин конкретно выводит из себя, особенно сейчас, когда он не в роли доброжелательного официанта. — Смотри, чтобы ты не выехал, — Чимин всегда найдет что сказать, потому что промолчать — не в его принципах. Да и фартука официанта на нем уже нет. — Вы знакомы? — Чимин и Чонгук на данный момент настолько увлечены друг другом, что услышать голос третьего мужчины было неожиданно. — Вы что, два заклятых врага? Минхек действительно удивлен. Во-первых, дерзости Чимина, который до этого был мягким, как пушок, во-вторых, тому, что эти двое вообще знакомы. В третьих, тому, что они тратят время на ссоры и совсем скоро опоздают на прием. — Это и есть твой друг? Я думал, в тебе идеально всё, но, похоже, есть одно плохое качество: ты не умеешь выбирать друзей, — Чимин уверенно это подытоживает, поглядывая на Чона. Все-таки хочется его побесить, он отнял его работу и опозорил. Чимин ожидал от Чонгука всего: крика, ещё более нахмуренных бровей, сжатых кулаков или хотя бы раздувшихся ноздрей, но тот начал злобно и громко смеяться. — Ну да, он полностью идеален, самый чистый человек в мире, — его смех становится ниже и с каждой секундой будто все более злым. — Чонгук, — а вот уже и не тот милый Минхек. Мужчина темнеет на глазах, это заметно даже от одного сказанного слова. — Чтоб ты знал, парень, он со всеми «жертвами» такой милый… — Чонгук, — уже громче наседает Бан. — Это только для того, чтобы ты дал ему, потом он просто съебет! — смеха нет, но злобная ухмылка осталась. Больно? Нет, он же не влюблен ещё. Обидно? Определенно. Скорее, от того, что Чимин поверил в чужую человечность, в то, что есть ещё хорошие люди, не испорченные деньгами. Но все закончилось как всегда: он повел себя, как глупый, наивный мальчик. — Достаточно, — Чимин останавливает рассказы Чона о том, что Минхек с ним сделал бы, и выходит из машины. Бан лишь раз произносит виноватое: «Чимин», но не выходит из машины, напротив, заводит ее и снова возвращает безразличие на свое лицо.

Вдали виднеется лишь след от горячих шин.