Моя страстная гавань

      Рабочие будни в Бонтен никогда не были лёгкими. Вот совсем. Даже если организация не вела никаких переговоров или не заключала сделок — было тяжело. Это только со стороны кажется, что быть одним из боссов криминальной верхушки — чистый расслабон; как в дешевых фильмах про мафиози, где руководители проводят все время в клубах или на тусовках, закидываясь наркотиками, алкоголем и трахая фотомоделей.       Нет. Быть одним из руководителей Бонтен — значит впахивать, как лошадь; работать на износ, до полного упадка сил, когда даже раздеться не можешь, зачастую падая в постель одетым. Бесконечные встречи, мероприятия, теневые сделки, выезды на зачистки и непрерывная череда крови на их руках. Они прокляты, но жизнь одна, и каждый из верхушки стремиться прожить её на всю катушку.       Риндо глушит мотор машины, выключает фары и некоторое время наслаждается тишиной. Парень поворачивает голову, чувствуя, как за грудной клеткой расцветают нежность и теплота: Харучиё так вымотался, что уснул, пока они ехали до дома. Наверное, единственным, что заставляло Хайтани идти вперёд, ломая все преграды — его сумасбродный бешеный парень, любовь к которому была огромным светлым пятном в бесконечном мраке, из которого строилась жизнь Риндо в последние годы. Нет, он не жаловался, сам выбрав себе такую судьбу, и им с братом было вполне комфортно, пока младший Хайтани не влюбился в номер два Бонтен, окончательно сходя с ума.       Можно бесконечно долго раскладывать по полочкам историю их непростых в начале отношений, когда был шанс стать парой намного раньше, если бы они оба не играли в великих слепых, не замечая взаимность собственных чувств. Риндо до сих пор с трепетом и дрожью вспоминает те три дня, проведённые вдали от Токио, когда он и Санзу признались друг другу и вернулись в город уже парой.       Им было непросто в силу сложных характеров и определенных травм, нанесённых ещё в детстве обоим, но Санзу и Риндо преодолели это, научившись доверять друг другу и не прятать обиду и боль, если таковые возникали. Даже забавно, ведь они убийцы, палачи, вершащие многие судьбы, а внутри каждого живёт прекрасное светлое чувство — любовь.       Риндо ласково касается щеки Харучиё, и тот морщится, а потом склоняет голову ближе, ласкаясь к ладони парня.       — Просыпайся, детка, — нежно говорит Риндо, поглаживая большим пальцем шрам в уголке губ Санзу. Тот медленно открывает глаза, в которых ещё плавают остатки дрёмы.       — Чёрт, малыш, я что заснул? Прости, — Харучиё поворачивается корпусом к Хайтани, обхватывая его лицо. — Ты же тоже устал, я бы сменил тебя по дороге из Киото.       — Всё в порядке, ты уже три дня нормально не отдыхаешь, — Риндо оставляет нежный поцелуй на ладони Санзу. — Пойдём домой, я соскучился по нашей кровати.       — И только? — игриво усмехается Харучиё, сверкая ледяными голубыми глазами. — Больше ни почему не скучал?       — По своему члену в твоем рту, — смеётся Хайтани, а потом притягивает Санзу к себе, целуя в губы. — Примешь со мной ванну?       — С удовольствием, — улыбается Харучиё, привычно ощущая, как организм наполняется эндорфинами и возбуждением, стоит только Риндо начать с ним заигрывать. Санзу любуется своим мальчиком, жадно смотря на приоткрытые губы и обнажённую шею, на которой цвели его метки. — В этой чёртовой командировке даже не было времени толком потискать тебя.       — И поиметь, да? — Риндо улыбается, а потом вынимает ключ из зажигания. — Пойдём, если завтра отчитаемся как можно быстрее, то дам тебе прямо в кабинете.       — Пф, можно подумать я не нагну тебя сейчас, — Санзу закатывает глаза, выходя из машины и следуя за Хайтани. Он протягивает руку и переплетает их пальцы, ощущая тёплый спазм в животе, когда Риндо крепче сжимает их ладони, нежно поглаживая огрубевшую кожу на тыльной стороне руки.       — Ты всегда успеешь это сделать, — Хайтани тянет его в лифт, прижимая к хромированной стене и врезается губами в ухмыляющийся рот, мгновенно заставляя Санзу озвереть. Харучиё толкает Риндо назад, закидывая его ногу на своё бедро и жарко целуя, ловя ртом глухие стоны и всхлипы.       — Соскучился? — шепчет Санзу, опускаясь поцелуями на шею Хайтани и засасывая тонкую кожу — прямо под челюстью, чтобы все видели — Риндо занят.       — Конечно, — сдавленно шипит Хайтани, обнимая затылок Харучиё рукой. — Привык, знаешь ли, к твоему члену внутри себя.       В голове мутится, а под глазами мерцают яркие ослепительные вспышки; Санзу вжимает парня сильнее в себя, чтобы тот понял, как его слова влияют на Харучиё — он сходит с ума от желания и похоти, разливающихся в организме вместо крови. Харучиё порабощён Хайтани, чувствуя себя фанатично-преданным ему, поэтому Санзу никогда не сможет насытиться Риндо, как бы не хотел этого. Стоит только Хайтани оказаться в поле зрения Харучиё, как вся кровь приливала к паху, а голову застилает плотный красный туман.       — Всю ночь будешь на нём сидеть, — обещает Санзу, лаская истерзанную шею, оставляя за собой череду новых засосов — будто ошейник на смуглой коже Риндо. — Ты же знаешь, для тебя у меня всегда силы есть.       — Вот и посмотрим, — усмехается Хайтани, а потом поднимает голову Харучиё за подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. — Хочу, чтобы ты трахал меня до непрекращающейся пульсации.       Во рту пересохло, и Санзу выпрямился, смотря в смеющиеся аметистовые глаза.       — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — сдавленно спрашивает Харучиё, прилагая поистине титанические усилия, чтобы не нагнуть Риндо прямо в лифте, жадно вбиваясь в горячее влажное нутро, тесно сжимающее его член. — Я и так постоянно «голоден».       — А хотел бы, чтобы я и в офисе сидел на твоём члене? — Хайтани склоняет голову на бок, зная, как сильно дразнит своего зверя. — Сжимая тебя внутри, пока ты пишешь бесконечные отчеты и отдаешь распоряж…       — Я люблю тебя, — перебивает его Санзу, а потом целует, глубоко проникая в рот Риндо, чтобы заполнить своим языком, ласкающим всё внутри. Если бы только Хайтани мог на самом деле ощутить всю ту жажду и потребность, которые Харучиё испытывал к нему. Санзу ни к кому и никогда такого не чувствовал. Поначалу даже думал, что у него какая-то болезнь, иначе как объяснить это постоянное желание нагнуть Риндо? Даже уже будучи в нём, Харучиё приходил в эйфорию от каждого глубокого толчка, желая ещё и ещё. Он кончал и тут же хотел снова, стоило только Хайтани пошевелиться.       Риндо скользит руками по спине Санзу, посылая огненный импульс по позвоночнику Харучиё, заставляя максимально прижаться всем телом к объекту своих фантазий и их воплощений. Хайтани целует также жадно и глубоко, совсем не сдерживаясь. Его глухие стоны, больше похожие на райское пение для Харучиё, отражались от стен лифта, возбуждая все рецепторы в организме Санзу. Ловкие пальцы расстёгивают пуговицы на жилетке и рубашке, касаясь рельефного живота Харучиё, что позволяет Риндо играть с собой, доводя до исступления.       — Идём, детка, — шепчет Хайтани. — Хочу позаботиться о тебе.       Санзу уже хочет возразить, но вовремя прикусывает язык: желания Риндо стояли для него на первом месте. Да и в конце концов, этот очаровательный шельмец никуда от него не денется, так что Харучиё может дать ему то, что Хайтани хочет. Хотя бы сегодня.       Они заходят в абсолютно тёмную квартиру, встречающую их привычным запахом ванили и тёмного шоколада. Разуваются и прямиком следуют в ванную; все вещи остаются на полу спальни, но Санзу успевает бросить несчастный взгляд на огромную кровать, в мыслях уже трахая на шелковых простынях Риндо, однако отворачивается от ложа — большого и широкого, с тёмным балдахином, хер знает зачем они его купили, но порой было классно представлять, что за чёрной тканью нет ничего, и они с Хайтани одни на всём белом свете. Мужчина проходит в просторную ванную комнату, коршуном следя за Риндо, стоящим около их ванны и уже регулирующим напор и температуру воды. На бортике стоит флакон с кокосовой пеной.       — А ты основательно решил подготовиться, — ласково говорит Харучиё, подходя ближе и оставляя нежный поцелуй на лопатке Хайтани, обводя пальцами колокольчики, набитые на спине.       — Хочу смыть эту поездку с себя, — отвечает Риндо. — Уж больно противный директор у компании, скользкий и мерзкий. С ним даже переговоры было противно вести.       — К сожалению, пока он нужен Бонтен, — Санзу прижимается к Хайтани сзади, вжимаясь пахом в ягодицы Риндо. — И он так старательно пытался подложить под одного из нас свою дочь.       — От чего становится ещё тошнотворнее, — кривится Хайтани, чувствуя тем не менее приятную дрожь от ладоней Харучиё, поглаживающих его живот. — Покушался на мой член!       Санзу чувствует удовлетворение, ощущающееся тёплым медовым шариком, разбивающимся о грудную клетку и обволакивающим всё нутро — его мальчик ревнует. Харучиё опускает голову и целует плечи Риндо, жадно вдыхая его запах.       — Я твой, — шепчет Санзу, касаясь языком ушной раковины и прикусывая мочку, чуть оттягивая её. — Твой верный послушный пёс, приласкай меня, хозяин.       Риндо на мгновение прикрывает глаза, ощущая, как возбуждение разливается внизу живота, а член твердеет, уже оглаживаемый руками Харучиё. Тот прижимается к нему сзади, толкаясь бёдрами вперёд, скулит на ухо и тяжело дышит.       — Хозяин позволит отсосать ему? — просит Санзу, бесстыдно двигая тазом, желая нагнуть Хайтани прямо сейчас. — Хочу встать перед тобой на колени и ласкать твой член языком, слизывая смазку, хочу твою руку в своих волосах, чтобы ты грубо и глубоко трахнул меня в рот, заботясь только о себе.       — Если сегодня так хочешь быть послушным пёсиком, детка, то залезай в ванну, — усмехается Риндо, прилагая все моральные и волевые силы, чтобы не воплотить слова Харучиё в реальность. — Я обязательно трахну твою умелую податливую глотку, а потом дам отыметь себя, раздвигая для тебя ноги.       Санзу рычит, крепче сжимая пальцы на члене Хайтани, откровенно надрачивая ему, размазывая прозрачный предъэякулят по нежной головке. В сознании стоит яркая пикантная картинка: Риндо на их кровати, разводит для него ноги, при этом его руки связаны и закинуты за голову — он всецело во власти Харучиё.       — Хочу сейчас, — капризно тянет Санзу, а Риндо осторожно поворачивается к нему лицом, целуя в уголок губ.       — Будь послушным, Хару, и получишь всё, что хочешь, — улыбается Хайтани, а потом они оба оказываются в тёплой воде, опускаясь в широкую ванну. Риндо притягивает Санзу к себе, укладывая спиной на свою грудь и обнимая руками за талию. — Что ты хочешь со мной сделать?       Их обволакивают тёплые клубы пара и нежный запах кокоса, оседающий на коже. Хайтани расслабляется, шире разводя ноги и упираясь членом в поясницу Харучиё, что вальяжно откидывает голову на плечо своего возлюбленного, издавая еле слышный стон, но он пробирает Риндо до самых костей, разжигая возбуждение с новой силой.       — Хочу отнести тебя на кровать и долго целовать, — голос Санзу наполнен бесконечной нежностью и страстью, и это приводит Хайтани в восторг. — Распалять тебя, медленно доводя до полного сумасшествия, чтобы ты цеплялся за мои плечи и просил ещё, умолял взять тебя.       Рука Риндо медленно поползла вниз, очерчивая ямку пупка и плоский живот, ложась на лобок. Дыхание Харучиё участилось, и он развёл ноги шире, соприкасаясь с бёдрами Хайтани. Пальцы парня прошлись по головке, а потом обхватили упругий горячий ствол, нежно водя вверх-вниз.       — Дальше, — говорит Риндо, сжимая ладонь сильнее, продолжая неспешно надрачивать Харучиё, что уже выгибался навстречу ласке. — Не двигай бёдрами, детка, иначе начнём сначала. Что ещё?       — Отсосать тебе, обожаю твой член, — глаза Санзу закатываются от удовольствия, и он сжимает ладонями колени Хайтани. — Тяжелый, идеальный, такой вкусный, хочу чувствовать его пульсацию и твёрдость, пока сосу тебе. Хочу слышать, как ты стонешь от этого, как сжимаешь пальцы в моих волосах, толкаясь навстречу.       Риндо видел это, как наяву, ощущая жаркую пульсацию между ягодиц. Стоило члену Санзу оказаться в нём, как он жадно сжимал его, принимая в себе и двигался навстречу, сходя с ума от внушительного размера и глубины проникновения. Хайтани склоняет голову, касаясь языком шеи Харучиё, и тот стонет, сбивчиво дышит, пытаясь не двигаться.       — Я обожаю, когда ты сосёшь мне, — шепчет Риндо, опаляя дыханием кожу Санзу. — Обожаю, когда трахаешь, имея меня там, где тебе захочется.       — Я хочу сейчас, — умоляюще произносит Санзу, улетая в космос от движений ладони Хайтани, к которой прибавилась вторая, нежно массируя яйца. — Хочу вылизать тебя, проникая языком внутрь, чтобы ты… ах, блять… Чтобы ты извивался и стонал, сжимая своё жадное блядское очко, которое принадлежит мне!       — Хочу, чтобы ты трахал меня сегодня так сильно, чтобы к утру оно было разъёбано твоим членом, — подстёгивает его Риндо, ощущая боль в паху — член болезненно пульсировал, потираясь о поясницу Санзу. — Чтобы я двигаться не мог, ощущая боль.       Харучиё стонет, громко и надрывно, уже точно зная, что они снова не будут спать, трахаясь оставшиеся ночные часа, а утром он будет нежно гладить искусанную задницу Риндо и наносить на его сфинктер мазь для заживления.       — Хочу, чтобы ты попрыгал на мне, — едва слышно говорит Санзу, всё же не выдерживая и начиная двигать бёдрами навстречу кулаку Хайтани, что стонал ему на ухо, доводя до пика. — Блять! Хочу тебя всего и сразу: и трахать, и сосать, и вылизать… Блять, Риндо, ещё!       Парень усмехается, сам испытывая муки от своего возбуждения, но оно того стоит: даже когда Харучиё кончит, он не успокоится, а вытащит Хайтани из воды и трахнет в спальне, яростно вбиваясь в податливое тело. От жарких перспектив во рту пересыхает, но Риндо продолжает ласкать член Санзу, обводя пальцами плотные вены под тонкой кожей и дразня чувствительную щель и уздечку, зная как это нравится Харучиё. Хайтани ускоряет движения рукой, слушая загнанные стоны Санзу, что совсем слетел с катушек.       — Малыш, пожалуйста, дай растянуть тебя, — шепчет Харучиё, умирая от желания оказаться хоть так внутри Риндо.       — Попробуй, — отвечает Хайтани, прикусывая челюсть Санзу. — Дай мне свои пальцы, поласкай ими изнутри.       Перед глазами всё темнеет, и Харучиё заводит руку за спину, огладив горячий член Риндо, спускаясь ниже, между ягодиц, тут же находя заветное чувствительное местечко, что без проблем приняло в себя сразу два пальца.       — Да-а-а, — Хайтани запрокинул голову, ощущая движения длинных пальцев внутри себя, продолжая дрочить Санзу. — Да, папочка, вот так, трахай меня.       Харучиё взорвался, громко застонав и обильно кончая в ладонь Хайтани, что продолжал толкаться бёдрами навстречу пальцам Санзу, жадно сжимая их. Риндо так сильно жаждал ощутить в себе член Харучиё, что почти заплакал от пустоты внутри, а в следующее мгновение был поставлен на колени, опираясь грудью о бортик.       — Начнём, любимый, — голос Санзу наполнился страстью и томлением. — Ты бы видел свою дырку сейчас: красная, пульсирующая, умоляющая оттрахать её.       — Так чего ты ждёшь? — шипит Риндо, а потом срывается на громкий крик — Харучиё входит на всю длину, ощущая, как тёплые стенки сжимают его член.       — Хуй смазывал, — раздаётся шепот над ухом. — Будет быстро, малыш, чтобы потом я мог трахать тебя всю ночь.       Риндо цепляется пальцами на бортик и сходит с ума от частых глубоких толчков, от звука влажных тел и тяжело дыхания Харучиё, что навалился сверху, разворачивая голову Хайтани к себе, чтобы поцеловать, а свободной рукой обхватит твёрдый изнывающий член, требующий его ласки. Он дрочил Риндо, имея его, как дикое животное, входя на всю длину.       — Тебе хорошо? — шепчет Санзу, обводя губы Хайтани языком. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня.       — Мне охуенно, — простанывает Риндо, а его нутро становится жаднее, сжимая член Харучиё, что проходился по простате, заставляя Хайтани взрываться от удовольствия. Парень сильнее прогибается в пояснице, чувствуя, как яйца Санзу ударяются о его бёдра, а потом кончает в ласкавшую его ладонь, тяжело дыша.       — Умница, — нежно говорит Харучиё, выходя из Риндо. Он вытаскивает обессилевшего от оргазма парня из ванной и нежно вытирает полотенцем, а потом подхватывает на руки. — А теперь начнём наш секс-марафон.       Риндо усмехнулся, обнимая Санзу за плечи. Как же сильно он любил этого бешеного пса…