Противостояние трех нет

Октябрь. Бостон. 2022.       — Дактилоскопия является относительно молодой наукой: как область научных знаний она сформировалась только к концу 19 века. Между тем, использование свойства уникальности отпечатков пальцев рук человека имеет очень давнюю историю. В переводе с греческого «дактилоскопия» буквально означает как «пальцесмотрение».       Очередной докладчик. Слушать одно и то же совершенно не хотелось. Уже третий человек с этой темой ничего нового мне не рассказал. Окно было и то интереснее. Я смотрел на улицу и мечтал поскорее сбежать из этого места. Но не на улицу, а снова в бюро.       Сентябрь.       Черт бы побрал эти коробки, я ненавидел переезжать. Оказывается, за десять лет я достаточно обжился в своей берлоге, и у меня собралось приличное количество вещей. Не замечал раньше. И мог бы? Я жить не успевал, а теперь гребаные обстоятельства ставят мою жизнь на паузу. Всё это время моё недовольство выслушивал на той стороне провода мой друг и коллега — Киран Басу. В команде на двоих он играл роль холодного разума, не давая мне стереть в пыль всю нашу организацию.       Семь лет я отдал бюро, с каждым разом прыгая выше своей головы в любом деле. Каждый грёбаный раз. Чтобы какой-то старик в конечном итоге придумал для меня наказание в виде года преподавания в чёртовом университете? Увольте лучше. Но Киран чертовски вовремя тогда появился на пути, останавливая меня и напоминая о том, какие мы с ним цели преследуем последние несколько лет. С тех пор, как наших отцов сняли с постов без возможности восстановления, а у руля встал Девдас Дубей; единственное, что не давало нам уйти из бюро — это желание его уничтожить. Он этого заслуживал. Никто не понимал, почему верхушка закрывала глаза на всё то дерьмо, что Дубей творил. Но мы были готовы предоставить все доказательства, а для этого требовалось время, за которое нужно было постараться не убить Девдаса вместе с его золотым мальчиком. И вместе с причиной моего гребаного наказания.       — Лайтвуд, ты резко притих, а это меня пугает, — услышал я настороженный голос Кирана. — Что ты задумал?       — Что я могу задумать, находясь за тысячу километров от бюро? — Недовольно спросил я. Киран не был виноват в моей проблеме, но мне было плевать. — Это у тебя все карты на столе, пока ты там находишься.       — Я могу его просто поджечь вместе со всей семейкой, как тебе?       — Звучит чертовски заманчиво.       — У нас есть год! Не забывай, что университет нам может пригодиться, не порть со всеми отношения, — Киран помедлил, прежде чем продолжить, хотя лучше бы он закрыл свой рот. — Но и держи свой член в застёгнутых штанах.       — Пошёл ты!       Киран умел поддержать, особенно когда знал, что я был, мягко говоря, недоволен тем, что мне придется год торчать в университете. Мне казалось, что в какой-то момент всё пошло против меня.       — Ладно. Если тебе будет нужна моя помощь и случай действительно серьезный, звони, и я приеду.       — С университетскими детьми я могу справиться. Это не то, за что можно переживать, малыш Киран, — усмехнулся я, вновь переводя взгляд на свой новый дом. Эта задача мне по силам.       — Тогда я продолжаю работать над нашим делом, а ты будь благоразумен. Нельзя, чтобы Девдас что-либо понял, — сотый раз напоминал мне Киран. — Мы на его стороне и подчиняемся его правилам. Помнишь, Лайтвуд?       Я отключился. Мне нужно было ещё время для того, чтобы подготовиться к своему первому учебному дню. Из большого начальника за какие-то смешные несколько минут я превратился в преподавателя. Мне дали последний курс, и я надеялся, что хоть какие-то извилины у них уже работают.       Утро пришло настолько быстро, что я несколько раз перепроверил время на телефоне. Всё-таки вчера нужно было взять паузу и отдохнуть, а не заниматься обустройством нового пристанища, как будто это могло улучшить положение. Видимо, в моей голове это выглядело, как хороший план.       Мне срочно нужен был душ. Горячие струи били по спине, пока я отгонял весь негатив последней недели. Недовольства, в принципе, были как часть моей жизни, но сейчас мне нужна была трезвая голова, чтобы выдержать весь этот абсурд.       Я искренне не понимал, почему в первый день учебы у меня уже было четыре пары подряд. Думал, что после моего выпускного я никогда больше не буду вспоминать эти ужасные слова и отсчитывать время до конца занятия, но не тут-то было.       Листы с учебной программой лежали в какой-то коробке. Да и хрен с ними. Я никогда не работал по планам, которые были составлены не мной. Такие планы автоматически теряли для меня какой-либо смысл и значимость. Одним словом — полная херня.       Я даже понятия не имел, как должен выглядеть преподаватель. Поэтому оделся по привычке: белая рубашка, портупея, черные брюки и часы с цепью. Обычная моя одежда. Я не собирался тут наряжаться для них.

***

      Кажется, так думал только я. Вся женская половина университета смотрела на меня. Это невозможно было не заметить. Это было невозможно не почувствовать. Я слышал тихие перешептывания студенток, видел взгляды преподавательниц и сотрудниц. Хотел провести первый день в относительном спокойствии, а мне уже хотелось бросить все нахер и поехать домой, именно к себе домой. В этом университете никогда не видели мужчин преподавателей или что? Иначе по какой причине все так смотрели на меня?       Я попытался не обращать на это внимание. Мне нужно было найти аудиторию и не опозориться перед студентами. Заочно я их уже ненавидел, мне хотелось, чтобы этот год прошёл налегке, а для этого нужно расположить их к себе. Когда я увидел номер нужного кабинета, то на душе стало легче. Одно испытание позади.       Так я думал, пока не зашёл внутрь. Блять, сколько их тут?! Гигантская аудитория была практически полностью забита студентами. Они все шумели, разговаривали, ходили туда-сюда, поднимали и опускали сидушки стульев, чтобы пройтись по рядам. Этот микс звуков сводил меня с ума. Почему я думал, что в бюро бывает шумно? Да, по сравнению с этим «концертом» там была божественная тишина. Хлопок документов о стол не помог. Им было плевать.       — Попрошу тишины! — Часть студентов всё же обратила на меня внимание и замолчала. Другие же продолжали вести «светские» беседы. Я ненавидел, когда меня не слушали. Не мог терпеть. — Тишина в аудитории! — Я закричал, потому что другого выхода не было. Не прошло и пяти минут, как мне уже хотелось их выгнать. Блять, ну какой из меня преподаватель? Я еле держался, чтобы подозреваемых оставить в живых, а тут эти… — Меня зовут Киллиан Лайтвуд, я ваш новый преподаватель по криминалистике, — после моих слов по залу прошёлся шёпот. Я прекрасно понимал, что они знали обо мне. За семь лет работы было немало крупных дел, в которых я засветился.       — Профессор Лайтвуд, вы решили уйти в отставку? — Мне резко захотелось метнуть острый карандаш в голову того, кто задал этот вопрос.       «Не. Ваше. Гребаное. Дело.», — хотелось сказать, но я не мог. Мне нужно быть приличным и играть спектакль, что я тут по своей воле.       — Криминалистика не подразумевает изучение моей жизни. Прошу старост во время перерыва предоставить списки групп, — я развернулся к доске, чтобы написать тему лекции. Это будет началом конца. Моя нервная система не выдержит. Что можно рассказывать полтора часа? И так каждый день…

***

      Первая пара подошла к концу. Мне пиздец как хотелось пить. Я не знал, что вести лекции так сложно. Блять, я вообще не знал, что я могу говорить полтора часа подряд, что студенты будут меня слушать и не засыпать. Лишь единицы из них сидели в телефонах.       — Профессор Лайтвуд, я староста потока криминалистов, Амала Кхан, вот списки групп. — К моему столу подошла девушка. Она с каким-то странным взглядом смотрела на меня. Я не мог понять, что ей нужно.       Листок с именами лежал на столе, а она все также продолжала стоять.       — Ваша портупея так и манит ее расстегнуть…       После ее фразы меня будто ударили битой по затылку. Перед глазами стало темно, меня отбросило в прошлый месяц… Скорее всего, Амала просто пошутила, но я уже был далеко от аудитории. Август.       — Мистер Лайтвуд, ваша портупея так и манит ее расстегнуть, — какого-то черта дверь кладовой была заперта, а Лалит смотрела на меня с вожделением. Мне это не нравилось. Совершенно. Ее руки потянулись к кожаным ремням на груди.       — Мисс Дубей, что вы творите?! — Я попытался отбросить её руки в сторону, да и, в принципе, отодвинуть девушку от себя, но она, будто репейник, прилипла ко мне.       — Киллиан… — её губы были прямо перед моими глазами. Чёрт. Не нравилось мне это. Ой блять, как не нравилось.       Я замер буквально на секунду, всё также держа её кисти в своих руках. Дверь распахнулась. Перед кладовой стоял разгневанный Девдас. За ним нервный Киран.       — Киллиан?! — тут же я отбросил Лалит от себя. Хотел ему все объяснить, чтобы не было никаких недопониманий, но не учёл одного… Лалит — любимая дочь Девдаса, которая была для него ангелом.       — Отец! Он… Он… — она начала нести полную херь.       — Что?! Нахер мне сдалась ваша дочь?! Я не запирал эту ебаную кладовую, она все подстроила! — Гнев буквально сочился из меня. Я ненавидел вранье. Но еще больше я ненавидел подставу. А сейчас это была именно она. Лалит тупо перевернула ситуацию с ног на голову, делая меня козлом отпущения. Старый хрыч начал что-то орать мне в лицо, чуть ли не брызгая слюной. Но мне было так плевать. Не было больше никакого желания.       — Да пошел ты нахрен вместе со своей дочкой, — я захлопнул дверь кладовой и вышел.       Как оказалось, вышел я не только из кладовой, но и из бюро. Меня отстранили от дел и отправили год работать преподавателем в университет. И все из-за этой суки Лалит… Октябрь.       — Таким образом можно сделать вывод, что благодаря Френсису Гальтону дактилоскопия была введена в качестве метода регистрации уголовных преступников в Англии. С 1902 года дактилоскопические отпечатки использовались в судебных разбирательствах, но по незначительным делам. Для полной победы нового метода требовался громкий процесс. В 1905 году Англию потрясло жестокое «дело братьев Страттонов», и впервые в европейской истории отпечаток пальца был признан решающей уликой в деле об убийстве, — студентка слегка сжала бумажку с информацией, показывая, что она закончила рассказ доклада.       — Профессор Лайтвуд? — Когда я услышал свою фамилию, то последние мгновения того злополучного дня вылетели из моей головы. Она прекрасно видела, что я её не слушал.       — У кого-то есть вопросы к мисс Кхан? — В аудитории была тишина. Как обычно. Всем лишь бы побыстрее свалить с пары. Впрочем, наши желания совпадали. — Хорошо, садитесь, мисс Кхан, 85 баллов. — Амала нехотя спустилась со сцены, направляясь к своему месту. Она явно была недовольна своим выступлением.       Каждая пара в их группе была пыткой для меня. Эта девчонка не сводила с меня глаз, всё время пыталась привлечь к себе моё внимание. Мне же хотелось выставить её за дверь и спокойно проводить свои грёбаные пары.       Насколько вообще нужно быть отбитым, чтобы по собственной воле пойти в сферу образования? Лучше уж официантом работать, чем каждый день видеть тысячу лиц и рассказывать им одно и то же, зная, что бóльшей части из них похер на мои слова. Зачем они вообще ходят на мои пары? Только пять процентов из них будут работать по специальности, все остальные поймут, что правоохранительные органы — это не сборище справедливых людей, готовых бороться за спокойную жизнь граждан. Это давно прогнившая от денег и влияния система, которая лишь на показ делала что-то… таких крыс хотелось нахер выкинуть из офисов, но имея такие мысли, скорее выкинут тебя.       — Мистер Лайтвуд, пара закончилась, можно мы пойдем? — Я застрял в своих мыслях, поэтому не уследил за временем.       Когда группа получила от меня зелёный свет, то уже через несколько секунд от них и след простыл. Господи, как же свежо стало в кабинете. Я думал, что все уже ушли и сам хотел выйти на небольшой перекур, но надоедливая макушка головы мелькнула перед столом.       — Профессор Лайтвуд, почему вы поставили 85 баллов?       — Потому что, мисс Кхан, выпускники не должны читать доклады с листочков, — приходилось говорить сквозь зубы, потому что мне хотелось поскорее избавиться от неё и отдохнуть от этих тупых вопросов, но Амала не унималась.       — Я учусь на криминалиста, а не на историка, там слишком много дат. И вы даже не слушали меня.       — Во-первых, спешу вас огорчить, но числа и криминалистам нужно знать. Во-вторых, эту информацию я слышал уже тысячу раз. Сделайте свой доклад интересным, и, может быть, тогда я поставлю вам сто балов, — больше вести диалог с этой девчонкой не хотелось. Я махнул рукой в сторону двери, показывая, что разговор на этом окончен.       Она нахмурилась, явно недовольная таким скудным диалогом, и под стук каблуков покинула аудиторию. Блять, наконец-то!       Я развалился на стуле, расслабляя спину от вечно правильной осанки, и протёр лицо руками. Это была последняя пара, но на меня с осуждением смотрела стопка докладов. Нет, неправильно выразился. Стопка красиво оформленных, но скопированных с просторов интернета докладов. Ничего нового. Лучше бы я отчеты в департаменте заполнял, чем проверял эту херь. Мне двадцать девять лет, а вместо того, чтобы расследовать сложные и запутанные дела, я перечитываю одно и то же в разном шрифте.       Я вышел на улицу. Октябрьский ветер немного приподнимал настроение. Осталось девять месяцев моего «наказания», и я вернусь к своим делам. Достав из кармана портупеи пачку сигарет, я прикурил. Кто знал, что в течение месяца прикуривать будет давать мне Амала?       Она была беспощадна. Кхан умела играть и чертовски любила нарушать все правила. Нравилось ли мне это? Нет. Хотел бы так ответить. Она все пыталась доказать, что я обязательно поддамся на её провокации и это лишь вопрос времени. Но я сам ещё совсем недавно получил отличный урок, и знал, что можно, а что нельзя. И за это время у меня уже были написаны три правила: не трахать студенток, не трахать студенток в университете, не трахать Амалу Кхан. Ни при каких обстоятельствах.       Мне нужно было просто не обращать на неё внимание. Только и всего. Я не был тупым мудаком, который вёлся на женские игры. Даже, если они были умелыми. Не хотелось мне думать, сколько парней падают к ногам Амалы. По всей видимости, их было достаточно, потому что по мисс Кхан было заметно, что моё безразличие и игнорирование задевали её.       Очередная лекция. Нельзя было сказать, что я к ним проникся, скорее всего привык. Полагаю, что количество часов, которые мне предоставили — заслуга ублюдка Девдаса. Он постарался на славу, но я знал, что последняя карта будет моя.       Откровенный наряд Амалы не мог не раздражать. Особенно, когда мужская половина пускала слюни на неё. Она проследила за моим взглядом и выражением лица, и победно улыбнулась. Как будто это дало ей дополнительных очков. Какого черта?.. Мне нужно было с этим покончить.       Полтора часа прошли, как несколько лет, но я старался держать себя в руках и делать вид, что мне интересно слушать ответы студентов. Этому я тоже со временем научился. Прозвенел звонок, и в конечном итоге все были счастливы. Кроме меня. Я должен был поговорить с Амалой.       — Мисс Кхан, задержитесь на минуту, — строго проговорил я.       Мне не хотелось новой драмы, но я обязан был провести черту. Именно здесь и сейчас. Амала и бровью не повела. Молча ждала, пока все покинут кабинет. Выражение её лица кричало о том, что Кхан в предвкушении. Сомневаюсь, что я мог бы удовлетворить её сейчас.       — Профессор Лайтвуд, вы что-то хотели? — Амала сделала шаг ко мне, на что я сузил глаза в подозрении.       — Все верно, — я старался быть спокойным; обошел стол, чтобы встать напротив неё. — Мисс Кхан, давайте я вам расскажу о положении вещей. Я не слепой, и мой мозг работает, как и… Я хотел сказать, что вам пора прекратить попытки привлечь моё внимание. Это не работает.       — Разве? — ещё ближе подошла Кхан, и мои дела стали лишь хуже. — Мне кажется, вы сами наслаждаетесь своей недоступностью.       — А мне кажется, что вы заигрались, мисс Кхан. Это последнее предупреждение, вам ясно?       Мы были чертовски близко к друг другу. Потенциальная угроза. Если бы кто-то нас увидел сейчас, сомневаюсь, что Девдас оценил бы. Но он уже не был бы так удивлен. Мне было достаточно вспомнить, что именно по этой причине ему не составило труда выкинуть меня из бюро, и я взял себя в руки. Я не мог потерять всё. Маленькая мисс не испортит мои планы.       — С чего вы взяли, что я играю? — на какое-то мгновение мне показалось, что Амала говорила искренне. — И с чего вы взяли, что можете меня предупреждать?       Вызов. Чёрт, дела были плохи. Амала никогда не склонит головы. Она будет грёбаной королевой среди пешек, которые так или иначе принадлежат ей.       — О чем ты думаешь, Амала? — мой голос практически дрожал от злости. Плохо скрываемой злости.       — О вас, это разве не очевидно?       О да, мало ли, что мне ещё было очевидно? Но достаточно было одного: того, что стояло на кону, чёрт бы его побрал.       — Выкинь эту хрень из своей чертовски умной головы и сохраняй дистанцию, ты меня поняла? — я наклонился к её лицу, но мой вид не кричал о продолжении.       — Я вас поняла.       Вот так просто. Она меня поняла. Амала поправила застёжки портупеи, не отрывая взгляда от моих глаз. И ухмыльнулась. Мне захотелось стереть эту ухмылку с её лица, но я не стал додумывать каким образом. Она ведь меня поняла.       Амала ушла так быстро, что, мне казалось, будто я все это время спал, а наш разговор мне приснился. Но аромат её духов говорил о долбанной реальности. Ноябрь.       Как я мог допустить мысль о том, что Амала Кхан умеет отступать? Она была не из тех, кто проигрывает. Но и я всегда выходил победителем. Казалось, наше противостояние лишь набирало обороты. При этом Амала действительно не переходила черту дозволенного. Никто и не догадывался, когда она делала свой ход. Никто, кроме меня.       Обманывать себя было не в моем стиле. Она продолжала меня раздражать всем своим видом, но Амала притягивала к себе, уже даже не стараясь. Контроль — это единственный козырь, что оставался в моём рукаве, а я умел им пользоваться. Пока ещё я мог рассчитывать на своё благоразумие. Но видеть Амалу каждый день казалось ещё тем испытанием. А ещё мне казалось, что Кхан знала намного больше, чем даже я сам.       Амала снова пришла в расстегнутой блузке, под который был чёрный топ. Она снова села на первый ряд, прижимаясь грудью к парте, чтобы я видел картину, которая принадлежала только моёму взгляду. Она специально закусывала губу и смотрела на меня с полуприкрытыми глазами, иногда томно вздыхая. Это была самая настоящая провокация. Я не мог на неё повестись, я должен был вести занятие. Но мой член предавал меня. Мне пришлось встать за стол, чтобы не опозориться перед студентами.       Я видел её ухмылку. Она была смышленой девочкой, она знала причину моей рокировки. Когда я дал им задание, то студенты приступили к выполнению. Я мог выдохнуть, чтобы немного перевести дух и успокоить своё сердце, которое могло пробить грудную клетку. Но нет. Кхан смотрела на меня, слегка облизывая губы. На секунду мне захотелось выгнать всех людей и трахнуть её на преподавательском столе, чтобы её стоны и крики удовольствия эхом раздавались в этой аудитории, чтобы стереть её ухмылку и хитрый прищур, чтобы она повторяла: «Профессор, не останавливайтесь», ведь ей нравилось так меня называть. Но эта была лишь секундная слабость. Я — преподаватель, она — студентка. Такого никогда не будет. Ни-ког-да.       Перерыв между лекциями — один из самых приятных рабочих моментов, когда я мог расслабиться в одиночестве хотя бы на несколько минут. Преподаватели и студенты подобно энергетическим вампирам высасывали из меня жизнь в течение дня. Одна сигарета, и я готов был продолжать весь этот фарс. Один стакан кофе, и я в целом готов был пообещать себе никого не убивать сегодня. Но моё лицо скривилось, как только я зашёл в кабинет и увидел, что капитан футбольной команды университета находился критично близко к Амале, наматывая прядь её волос себе на палец. Мне показалось, или она даже была смущена его напору? Титанических усилий мне стоило оставить эту ситуацию без комментариев и пройти за свой стол. Мне нужно было несколько секунд, чтобы собраться. На месте Троя Эванса я бы не стал так рисковать своим чёртовым будущем. Это же не было угрозой? Нет, конечно, мне абсолютно плевать.       — Амала, я три года бегаю за тобой, это уже смешно. — Естественно, я услышал, он не пытался быть тихим, а стоило. — Одно свидание! Дай мне проявить себя.       Позволил себе взглянуть на них ещё раз. Трой выглядел уверенным в себе. Что же получается, мисс Кхан отказывала ему долгое время? Стоило признаться, мне стало интересно, чем это закончится. Почему я раньше не замечал, что Эванс меня бесил? Кажется, я и сам понял это только что.       Амала перевела взгляд на меня, но моё лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Равнодушие. Неужели она ждала, что меня заденет подкатывающий к ней мальчишка?       — Ладно, Трой, одно свидание и ты наконец отстанешь от меня.       — Договорились, Амала, договорились.       Его голос обещал совсем иной исход. Амала почти закатила глаза, и мне это понравилось. Зачем она тогда согласилась? В любом случае, это выбор Кхан. Кто я такой, чтобы её осуждать?       Настроение на последнюю лекцию у меня было таким, как и лицо Эванса. Оно было дерьмовым, откровенно и прямо говоря. Но Амала не была этому причиной. Мне хотелось так думать. Сегодня вечером я должен был созвониться с Кираном и обсудить результаты первых трёх месяцев. Вот, что действительно вселяло в меня энергию. Мне стоило лишь задуматься о нашей цели и победе, мне становилось лучше, и я мог продолжать даже с неким воодушевлением. Студенты были вовлечены в тему, задавая свои вопросы и отвечая на мои, и лишь мисс Кхан сегодня была молчаливой. Просто наблюдала за мной. Мне не хотелось давать какую-либо неправильную реакцию, но я всё видел. Чёрт, с каких пор игнорировать её стало чем-то слишком сложным?       — Что касается темы, на сегодня мы всё обсудили. Если нет вопросов, то перейдем к домашнему заданию на завтра.       Студенты не жаловались. Я не был из тех, кто заваливал домашней работой, но я был требователен к выполнению. Не терпел безответственность ни в каком её проявлении.       Сегодня лекция была лишь у половины потока, поэтому заданий хватило многим. Когда очередь дошла до мисс Кхан, не сдерживаясь, я ухмыльнулся, на что она сузила глаза. Не знаю, какие бесы меня попутали, но казалось, что это решение было принято без моего участия.       — Мисс Кхан, помимо конспектов и заданий на почте, подготовьте доклад к завтрашнему дню. Тема: «Известный следователь или криминалист восточного побережья США и его самое громкое дело». Ни первая, и даже ни вторая ссылка в поисковике не должна быть задействована. Все это я уже читал. Доклад должен быть написан не менее чем на пять страниц. Оригинальность я также буду проверять.       Всё это время я смотрел, как полыхают эмоции на лице Амалы. Она не была недовольной, нет, она готова была меня разорвать, если бы представилась такая возможность. Но Кхан держала себя в руках, не позволяя лишнего перед студентами. Всё, что она делала, магическим образом предназначалось лишь мне.       Прозвенел звонок, и студенты толпой направились на выход. Но не Амала. Конечно, она осталась, чтобы добиться объяснений. Но я готов был её огорчить: у меня на это не было ни времени, ни желания.       — Профессор Лайтвуд, — она начала, как только закрылась дверь за последним студентом. — Что это значит?       — О чем вы, мисс Кхан? — равнодушно спросил я, на что Амала даже потеряла свой первоначальный запал.       — Вам не кажется, что объём домашнего задания с учётом сроков не соответствует реальному выполнению? — она держалась так гордо, что я захотел… сломать её, стереть эту важность с её лица.       — А вам не кажется, что студент, который идёт на красный диплом должен уметь прыгать выше своей головы? — я сидел слишком расслабленно, и это давало Амале правильный ракурс, но я не собирался из-за неё менять своё положение, вжимаясь в стол. — Докажите мне, что я должен поставить вам все сто баллов.       — И это никак не связано с моим сегодняшним свиданием? — спокойно спросила Амала.       — Абсолютно.       Она ждала конкретики. О чём-то сильно задумавшись, Амала кивнула и покинула аудиторию. Абсолютно верно, черт возьми. Какой же я кретин, что я творил? Но, честно говоря, меня это не сильно волновало; я не считал, что поступал неправильно. Амала не чувствовалась таковой. Больше нет. А это мне не нравилось.

***

      Три часа ночи; я проснулся от кошмара. Этот сон был явно таковым, потому что в нем присутствовала Амала. Так ярко и так близко. Меня это раздражало больше, чем видеть её в реальности, потому что во снах не было гребаных запретов. Там были мы вдвоём. Никаких ограничений, никаких статусов «студент», «преподаватель». Лишь я и она… Я видел Кхан днем, теперь ещё и ночью, и это бесило намного больше. Везде была она: её образ, её фигура, её глаза, её голос. Мне хотелось раскрошить свой череп, лишь бы не видеть Амалу перед собой. Такую маленькую, но чертовски опасную Амалу Кхан.       Следующую ночь я решил провести без сна, читая её доклад. Я оставил её работу напоследок даже непонятно по каким причинам. Не смог сдержать ухмылку, когда увидел своё имя на белой бумаге. Амала написала обо мне. Чертовка. Она могла удивить, могла застать врасплох; в этом мне не нужно было убеждаться, я это уже знал. Мне даже не хотелось знать, что я сделаю, как только закончу читать её работу. Строчка за строчкой пролетали перед глазами… Твою мать, у меня появились новые проблемы.