Пионы и ромашки.

Сложно. Мне тяжело. Я не могу. Я устал. Устал. Ужасно устал. Всё, что мне нужно — это отдых. Мне не справиться,— ясно мигало на грязном, черном фоне, то и дело угасая местами.   Я королева драмы. Я холод, мне холодно. Увы. Ты любишь пионы и ромашки. Прости, но в моем сердце они не цветут, в нём вообще всё вымерзло... — Прости.    Говорить особо нечего. Мафиозник, Портовый пёс не выглядит особо любвеобильным. И казалось бы, все видят весь холод. Чувствуют его, пропитываются им насквозь. Но не этот парень...   Блондин вот уже не первый день пытается растопить эту льдину. Решил, раз брюнет спокойно относиться к нему, то может добиться большего одобрения? Пробуй дальше.    Рюноске поправил белое жабо, после чего резким движением просунул руки в рукава чёрного плаща, обувь. Все сопровождалось абсолютной тишиной.   За окном весна, апрель. Ярко-красные и нежно-розовые бутоны пионов распустились на клумбах, украшая зелёные и свежие улицы Йокогамы. Тепло и нежный, согревающий солнечный свет. Сухой асфальт... Чистое небо с парой белых, пушистых облачков где-то на краю поля зрения, теплый поток ветра, и этот прекрасный запах цветения. Время весны, время любви.   Всё цветёт, все цветы и деревья. Так же в груди молодого парня сейчас расцветало ни что иное, как любовь. Именно она. Поэтому Накаджима не теряя времени, бежит на встречу с лучшим человеком в данный момент... В руках букет из ромашек и улыбка на лице. Запыхавшийся Ацуши снова сделал жадный вздох, после чего подошёл к скамейке, на которой сидел брюнет с черными очками на глазах. Акутагава Рюноске. Он поднялся на ноги, завидев детектива. — Привет, Рюноске,— блондин подошёл ко второму, сразу одаряя крепкими объятиями, которые были для него так важны.— Я скучал,— прошептал Ацуши,  закрыв глаза на этот счастливый момент. А после отпустил старшего, протягивая букет.    Мафиозник принял подарок, кинув на него взгляд, поднял глаза на блондина, они оба просели на скамейку. — Почему ты вдруг пригласил меня? И что обговорить надо?— воодушевленно продолжал Ацуши, повернув голову на собеседника.    Старший сжал зубы, выдыхая. И всё же снова посмотрел на белые и хрупкие ромашки на тонких стебельках, которые были одними из любимых цветов Рюноске. Они по своей сути бесполезны, но так красивы и нежны, что выкидывать было жалко, сами увянут, стоя у окна в холодный вечер. — Ничего, просто хотел побыть с тобой,— легко и тихо произнёс хрипловатым голосом брюнет.   Эти слова для младшего были теплее любого солнца, любого огня, чего-либо. Он был готов жить для этих слов. Он ощущал в них чужие чувства, то самое спокойствие и доверие, истинную любовь, искренность. Всё, что ему нужно...   Как бы сильно и долго он плакал, узнав, что эти слова были не больше, чем то, что первое пришло на пустой ум. А ведь в голове старшего сейчас была одна цель: уйти как можно скорее и незаметнее.   Они шли по набережной, солнышко уже укатывалось за горизонт, отражаясь персиковыми оттенками в воде, пока солнышко блондина было всё ещё с ним. Две уже отчётливые тени, что двигались с разной скоростью. Улыбка и доверие. Как же блондин был счастлив... Счастлив и слеп, оглядываясь на любимого человека, что спокойно следовал за ним с цветами в руках. — Спасибо за эту встречу, люблю тебя,— обнимая на прощание, произнёс Накаджима. — И я...— выдавил каплю теплоты из себя старший.   Он дома. Он один в своей комнате. В холодной комнате, занавесками в которую закрыт какой-либо свет. В груди сейчас сломив рёбра и добравшись до сердца, можно было обнаружить лёд. Лёд, снег. Пустошь.   Как сказать некогда любимому человеку о том, что ты к нему остыл? Что ты вновь остыл ко всему? Что ты не сможешь без него, но и с ним быть не хочешь... Понимая, что детектив может шептать эти фразы другим, спокойствие покидало Рюноске, ревность брала вверх.   Ничего, кроме ревности к блондину он не ощущал. Холод брал вверх. Холодно и одиноко... Снова.      Мафиозник стоял на балконе, опираясь руками на поручень. Последние лучи прятались среди десятков этажей. Приятные ароматы донёс уже холодный ветер. Серые глаза закрылись, наслаждаясь этим моментом.   Внутри ничего не было. На деле ужаснейшее чувство, но всё же... И тут можно было найти самое ценное. Спокойствие. Пионы на ночь закрывали свои бутоны многослойными лепестками. Их так любил Ацуши, в следующую попытку сообщить горькую правду надо собрать букет из этих цветов... Что-то умерло внутри.  Рюноске бы желал кричать о помощи своему парню, очень громко кричать в надежде, что получит желанное. Но ведь это не правда...    Его любовь спасла бы его... Но это явно не Накаджима. Детектива самого спасать надо, да и он уже был спасением не раз для брюнета. Нет, не стоит беспокоить бедного паренька.    А пока в голове лишь одно: Не спать, не есть, не быть, не смерть.   Ранее его посещали вспышки непроизвольного гнева, но сейчас же это в прошлом, теперь с ним лишь равнодушие. Работа тяготит, как и всё в округе. Но в голове всё чаще мысли о том, как было бы хорошо пойти навстречу к смерти. Не суициду, а именно к смерти. Она же и сама придёт, верно? Тем более на такой работе...    Это потянуло за собой последствия в виде того, что брюнет не одну неделю подряд работал за нескольких человек. Оттуда обессиленный возвращался домой, где бессонница снова не давала попросту хотя бы четыре часа сна. Всё сменилось с горем пополам на два часа.   Самочувствие ухудшалось, менталка отлетела в хлам... А как же там, собственно, парнишка? Его надо было позвать на встречу, верно? Да... планировал.    Но в этот выходной не нашлось сил встать с кровати, сон впервые настолько быстро окутал мафиозника.   Какие-либо контакты со знакомыми, друзьями, семьёй он почти порвал. Не хватало сил.  Но любовь до сих пор не покидала сердце.   Всё меньше еды доходило до желудка, зато столько кофе, и это при том, что кофеин в таких ситуациях противопоказан.  Кто занимался самоуничтожением больше, чем чем-либо в жизни?   Ночь. На улице всё теплее, это одного из того немногого, что заставляло радоваться. Диалоги остались лишь с одним человеком, коим был как раз Рюноске. Он обдумывал вновь всё. Чего он добился, чего должен был, что делать теперь...    И пока что... Главной и единственной заслугой являлся детектив с наивной улыбкой. Нет, без Ацуши он не сможет, точно не вытянет. Чувство никчёмности убьёт, собственная ненужность отвратней многого того, что не фоне.  И всё же.. а кому он здесь ещё нужен?   Рука потянулась за телефоном, сероглазый тут же начал печатать сообщение о том, что стоит снова встретиться. И отправил бы. Бы... —"Зачем такому доброму человеку обуза вроде меня? К чему?"   Решение отпустить парня было принято сразу же. Ради его его же брага, не нужна ему эта лужица отчаяния и тоски. А с другой стороны... Если бы сейчас на его кровати сидел хоть кто-то, кто-то, кто бы положил ладони на его плечи, нежно обнял, просто осознал всю яму чужого падения. Кто-то... Было бы гораздо легче. Но нет, он здесь один. Он один и ему больно.   Почему только в такие моменты он понимал, настолько любил Накаджиму? Почему в такие моменты сон и вовсе никак не идёт, пока отвлечься не получается.   Отвлечься от чего?   Со временем это стало не нужно, разум был чист. Думать было не о чем. Всё утеряло интерес и смысл. Слишком всё...   Запланированная встреча. Акутагава не проснулся. Он попросту не смог встать, пока Ацуши ждал его. Извинений было мало. Да, такую подставу мало кто смог бы вытерпеть, это прекрасно понимал Акутагава. Особенно после того, как он игнорировал парня несколько дней. —"Ацуши, я очень люблю тебя, ты важнее кого-либо для меня. Прошу, давай встретимся на днях. Когда свободен?"— в нескончаемом потоке мыслей, что вот-вот раздавит мафиозника в кашу, но всё же искренне, написал Акутагава посреди ночи, понимая, что сейчас будет отказ.    Он прекрасно понимал, что терпеть его характер может далеко не каждый. Ужасно жалко детектива. И всё же... А вдруг он согласится после всего?   Конечно, ответ только утром пришел. Это было счастливое согласие на неделе, послезавтра. Сейчас Рюноске уже ругал себя, за то что позволил писать что-то Накаджиме, ведь за поведение стыдно, но делать нечего. Теперь остаётся только идти на встречу, надеясь то ли на то, что любовь вернётся в его маленький мирок, то ли на то, что он скажет заветное прощание.    Встал раньше, смог подняться, умывание, душ, чистка зубов, даже голову помыл. Он очень гордился тем, что что-то вообще сделал... И счастлив, что способен на такое ради Накаджимы.   Пионы. Пионы снова повсюду. Нежные, белые лепестки с розоватыми, перерастающими в более насыщенные цветом линиями, оттенками. Именно на такие и лег выбор Акутагавы, сейчас эти цветы были в руках, в красиво оформленном букете, который он нёс прямо на встречу. А так же любимый шоколад младшего. Воодушевленный... Солнце светило. Наверное, именно это и делало день лучше, счастливее хоть чуточку. Впервые за неделю было так легко. И благодарность уже легла на блондина.   В голове одно: спасибо...   Оставались вновь ждать на скамеечке.