Нацу га Овару

Рицко играла на фортепиано. Оно досталось ей от матери, а ей - от бабушки. Акаги уже и думать забыла о нём, используя его как странного вида узкий стол для хранения сигарет и не особо нужных бумаг, но с тех пор, как в её доме появился Синдзи, с которым пришла и его виолончель, она сама возжелала подыгрывать своему приёмному сыну. Сейчас он был в своей комнате - её дверной проём был расположен так, что Рицко была в прямой видимости - и с мягкой улыбкой слушал, как она музицирует. Он жил в её доме уже три недели, вполне добровольно неся на себе большую часть домашних обязанностей. Переезд и смена эмоционального фона благоприятно сказалась на его характере и прочих характеристиках: синхро-отношение скакнуло сразу на пять процентов вверх, оценки стали идти в гору… Но для Акаги было важно только одно: мальчик стал чаще улыбаться. Мисато подкалывала их обоих, а Аска предпочитала вообще не обращать на них внимания, но у Синдзи и Рицко был свой маленький мир, где не было никаких невзгод. Кроме того, их всячески поддерживали Кадзи и Аоба: чисто по-мужски они понимали Синдзи, Аоба просто уважал Рицко как подчинённый, а у Кадзи был свой интерес. Никто в Nerv пока не мог предсказать, что этот загадочный “аудитор” предпримет дальше - и в работе, и на личном фронте. И всем, даже Синдзи, который, как уже говорилось, несмотря на нежный возраст, до известного предела понимавший всё, что творится вокруг, нравилась эта интрига. Война с громадными чудищами так выматывала, хотелось нормального человеческого детектива… Внезапно в дверь позвонили. Рицко прервала игру и пошла открывать. На пороге стояла Мисато. Весёлая, но не навеселе, вот что странно - она ведь постоянно накачивалась этим баночным пивом. И в вечернем платье - тоже странно… - Хей, Ритц, ты чего не собираешься? - А что, нужно? - Ну да. Тебе ж пришло приглашение, разве нет? - А, ну да. - Рицко вздохнула. Ей, Мисато и ещё нескольким чинам из Nerv пришли приглашения на не то свадьбу, не то день рождения какой-то важной шишки из городского управления. Выбора нет, идти придётся. Не терять же лицо перед “спонсорами”… - Ладно. Синдзи, не скучай тогда без меня. - Акаги ушла куда-то вглубь квартиры, видимо, в свою комнату - переодеваться. Кормить трёх кошек, которые обретались в её доме, напоминать ему было не надо - мальчик, как уже говорилось, к домашним обязанностям подходил ответственно. Мальчик кивнул и помахал Мисато рукой в качестве приветствия. Несмотря на то, что он от неё съехал и предыдущие “странные” взаимоотношения между ними, они всё ещё поддерживали отношения на уровне добрососедства и уважения. Она помахала в ответ, улыбаясь. Наконец, Акаги вышла. Она теперь была одета в вечернее платье зелёного цвета, не особо контрастирующего с синим одеянием её подруги. В ушах Рицко висели серёжки октаэдрической формы, отливавшие лиловато-красным. Мисато одобрительно ухмыльнулась, видимо, положительно оценивая её внешний вид. Синдзи тоже одобрительно кивнул, показав большой палец. Тут Кацураги принялась словно бы что-то вспоминать. Наконец, видимо, вспомнив, она щёлкнула пальцами и, слегка посмеиваясь - видимо, от какого-то подобия смущения - спросила: - Слушай, Ритц, а может, пока нас не будет, Синдзи у меня погостит? Заодно за Аской присмотрит… - Не маленькая авось, чтоб за ней присматривать, - слегка насмешливо прокомментировал Синдзи, насыпая кошкам корм в миски. Те, радостно помякивая, принялись есть, не дожидаясь окончания “сервировки”. Известное дело - кошка, она как бездонный колодец: будет есть, пока есть, что есть. - Эм… Я понимаю. Но… С тех пор, как ты, гм, уехал, она стала несколько более нервозной. - Это уж точно. - Синдзи вспомнил: действительно, за последние недели все встречи с рыжей бестией были молчаливыми и полными странного чувства, исходящего от девушки: то ли она считала его предателем, то ли трусом… Но вслух этого не высказывала, и просто сверлила его своими синими глазами. - Небось ей недостаёт бесплатной боксёрской груши, которой можно рукой перед глазами помахать, а потом этой же самой рукой по лицу ударить: дескать, “пялишься”... Да и харчи, наверно, уже не те… Мисато, уже откровенно стыдясь за свои, мягко говоря, посредственные кулинарные навыки, уставилась в пол, словно школьница, которую отчитывают за плохую успеваемость. Акаги же, что самое странное - прямо-таки день нетипичностей! - слушала эту словесную перепалку, не имевшую под собой никакой реальной вражды, а лишь иронию, основанную на реальных событиях, вдумчиво и внимательно, после чего кивнула: - Думаю, ты права. Я тоже заметила изменения в поведении Аски. И синхро-отношение у неё вниз ползёт, и оценки, и общее психологическое состояние… Что-то её гнетёт… Но мне она рассказывать не желает. Может, расскажет ему? Синдзи, как ты на это смотришь?.. - Ладно, схожу. - Паренёк улыбнулся. Ему показалось, что мама Рицко что-то всё-таки знает о состоянии Аски, но ему самому хотелось повидать рыжую бестию, несмотря на все трения. Он немного подумал и взвалил себе на плечи футляр с виолончелью. - Ничего, выживу. В крайнем случае - из ума. - Отлично. - Акаги обняла Синдзи, после чего тот отправился вслед за Мисато - та была, естественно, на машине, быстренько туда-обратно - и назад… …Кацураги открыла дверь своей квартиры, впуская мальчика внутрь. Квартира оказалась совершенно пуста: единственным живым существом внутри оказался Пен-Пен, который с восторженными не то кваканьями, не то кряканьями вперевалочку подбежал к мальчику и принялся тереться головой о его штаны. Тот засмеялся, поставил футляр с виолончелью на пол, нагнулся и, подхватив пингвина на руки, начал перебирать его пёрышки на макушке и пузике. - Видишь? Пен-Пен совсем по тебе соскучился. Если не хочешь навещать двух одиноких девушек, навещай хотя бы его. - Мисато беззлобно усмехнулась, тоже лаская пингвина. - Да и он, как я погляжу, соскучился не по мне, а по нормальной еде. Мисато-сан, пингвины едят рыбу, а не “Несквик” с пивом. - Ну ладно, ладно. - Майору Кацураги уже несколько надоели подколки пилота насчёт её кулинарных навыков. - Не скучай. И… Держу в курсе: надумаешь - заходи. Мы тебе рады в любом случае!.. - Девушка подмигнула. - Надумаю - зайду. - Парень кивнул, отпустил пингвина - тот не замедлил подтвердить его слова, подбежав к миске и нетерпеливо-просительно крякнув. - До свидания, Мисато-сан. Повеселиться вам!.. - Дверь за ним закрылась, после чего он снова погладил пингвина по голове и направился на кухню: - Что, мой тонкопёрый друг, поедим, наконец, по-человечески?.. …Солнце садилось за горизонт, причудливо изрезанный горами и небоскрёбами Токио-3, в чьих стеклянных поверхностях и стальных переборках отражался свет дневного светила - оно словно так прощалось с уходящим днём до завтра. Синдзи сидел на табуретке в центре гостиной и играл на виолончели. Оригинал песни игрался вчетвером на синтезаторе, ударной установке и двух электрогитарах, но он с упорством пытался вывести хотя бы главную тему. Также он напевал её слова. До Виктора Робертовича, конечно, ему было далеко, но под музыку начитывать текст было бы проблематично. - Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо О том, что больше не могу смотреть на дерьмо, О том, что больше нет сил, о том, что я почти запил, Но не забыл тебя. О том, что телефон звонил, хотел, чтобы я встал, Оделся и пошёл - а точнее, побежал, Но только я его послал, сказал, что болен и устал, И эту ночь не спал. Я жду ответа. Больше надежд нету. Скоро кончится лето… Это… А с погодой повезло - дождь идёт четвёртый день, Хотя по радио сказали: жаркой будет даже тень, Впрочем в той тени, где я - там и сухо, и тепло, Но я боюсь пока… А дни идут чередом: день едим - три пьём, В общем, весело живём, хоть и дождь за окном. Магнитофон сломался - сижу в тишине, Чему и рад вполне… За окном идёт стройка, работает кран, И закрыт пятый год за углом ресторан, А на столе стоит банка, а в банке - тюльпан, А на окне - стакан. И так идёт за годом год. Так и жизнь пройдёт - И сотый раз маслом вниз упадёт бутерброд. Но, может, будет хоть день, может, будет хоть час, Когда нам повезёт?.. Он отдышался и внезапно услышал за своей спиной тихие хлопки. Синдзи резко встал и обернулся, тяжело дыша от неожиданности. В дверях стояла Аска. - Привет, - наконец пробормотал парень, выдавив из себя некое подобие улыбки. Он вполне закономерно ожидал каких-нибудь оскорблений, подколов или даже прямого рукоприкладства. Но ничего из этого не последовало: рыжая просто улыбнулась в ответ, подошла и протянула руку для пожатия. Синдзи с опаской взял её ладонь в свою и пожал. Предполагаемой шутки с электрошоком также не было. Да что сегодня с ней такое?.. - Привет, - ответила девушка. - Ты там как? - Дни идут чередом: день едим - три пьём, в общем, весело живём, хотя и дождь за окном… - ответил Синдзи словами из песни. - Если серьёзно - неплохо. - Да мы тоже неплохо. Зачем, кстати, приехал? - Мисато-сан попросила - я и приехал. Кроме того, вы ж небось не столько по мне скучаете, сколько по еде… - Не думай, Третий, что ты - единственный, от кого всё это время зависело наше благосостояние! - В голос Аски вновь вернулись привычная горделивость и заносчивость. - В моём случае решение проблемы просто, как дважды два: сбежать поесть туда, где готовить умеют. - Пен-Пен-то не может. Он ведь на “Несквике” с пивом околеет, бедняга… - Ну, я ему рыбу покупаю. И… Как ты сказал? ““Несквик” с пивом”?! - Немка захихикала. Синдзи решил поддержать её смешок. Судя по всему, она входит в свой обычный режим, и есть ненулевая вероятность получить по башке или быть задетым за личную проблему без видимой причины. - А… Вот я пришла, а ты пел что-то. Что за песня? - Это Виктор Цой, советский рок-музыкант. Песня называется “Кончится лето”. Ну, играл я фальшиво, да и певец из меня никакой… - Ну… Должна сказать, поёшь ты, конечно, не оперным манером, но недурно. - Она кивнула. - А играешь весьма хорошо. Ты сколько учился? - Девять лет. А с тех пор так и не останавливался. - О, какие мы целеустремлённые. - Аска усмехнулась, и Синдзи не мог понять - насмешливо или одобрительно. - Да мне никто и не говорил останавливаться. Мне нравится. Да и если бы сказали, я бы не прекратил… - Ладно. Мне понравилось. Рада, что попала в такой, хе-хе, удачный момент. - Она улыбнулась вновь - и опять непонятно, по-доброму или насмешливо - и хлопнула Синдзи по плечу. - Спасибо, что приехал. - После этого она резко отодвинулась и нахмурилась, словно сердясь на себя за проявления чувств, а ему грозным взглядом сообщая: если кто-нибудь узнает, не сносить ему головы. Тот пожал плечами: все сегодня какие-то странные. Или он странный после перемены мест, а все, напротив, нормальные? Чёрт его знает. Но… Его пребывание в семье с Акаги, которая уже по праву заняла в его сердце место матери, судя по всему, смягчило его внешний панцирь, начав каким-то образом восстанавливать разрушенную эмоциональную составляющую психики. И он чувствовал, что он рад Аске, несмотря на всю её взрывную непредсказуемость. - Может… Я приготовлю чего-нибудь? Ты ж небось голодная. - Он видел, что она пришла откуда-то снаружи, ведь не могла же она три часа скрываться в квартире! - но тактично не стал спрашивать, где она была. - Я?.. - Аска слегка прянула назад. Её щёки чуть порозовели. - Есть немного, ты прав. Давай, готовь… Синдзи молча пожал плечами и пошёл к плите и холодильникам - нет, ну а вдруг случится чудо, и в холодильнике, кроме огромных объёмов пива, обнаружится что-нибудь съедобное?.. …На город опустилась глубокая ночь, а Синдзи и Аска всё сидели в квартире майора одни. Видать, весёлая в городской управе свадебка выдалась, кутить будут до рассвета… - Электрический свет продолжает наш день, И коробка от спичек пуста, Но на кухне синим цветком горит газ. Сигареты в руках, чай на столе - Эта схема проста, И больше нет ничего - всё находится в нас… - пробормотал Синдзи. Он сидел на одной из подушек-пуфиков, какие во множестве были в гостиной Мисато. Аска сидела за столом и, положив голову на руки, скучала. Пен-Пен, видимо, прохлаждался в своём отсеке одного из холодильников. - Это ты верно подметил… Вот только насчёт сигарет лишнее. - Ну, это опять не я, а Цой… Из песни, как известно, слова не выкинешь. Прошло ещё немного времени. Аска продолжила скучать, сидя за столом, а Синдзи откинулся на спину и с каким-то одному понятным интересом принялся изучать неровности потолка. Внезапно рыжая окликнула мальчишку по имени. Тот поднялся и откликнулся. Девушка обернулась к нему и словно бы невзначай спросила, выстукивая пальцами по столу какой-то мотив: - Синдзи… Хочешь меня поцеловать?.. - Че-го? - Парень помотал головой. Его глаза поневоле выпучились от неожиданности вопроса. - Что непонятного? - Её тон был похож на голос усталой учительницы, пятисотый раз объясняющей первокласснику, что один плюс один равняется двум. - Поцеловать меня не хочешь? - Э-э… А какой ответ правильный? - Ох-х… Ты раньше-то целовался?.. - Н-нет. - Синдзи почувствовал, что краснеет. - А. Ты у нас, должно быть, из этих… Типа, мама с небес смотрит, или вроде того? А? - Она ухмыльнулась, снова поддевая его в своей обычной манере. Синдзи вспыхнул. Это, между прочим, обидно! Если в её присутствии пошутить про нацистов, то не факт, что в живых останешься - а это примерно того же ранга подколка. Но сейчас отчего-то ему не хотелось на это реагировать - может, потому, что внутренне радовался совместному времени с Аской и не хотел портить ей настроение?.. Но он резко встал, раздражённо выдохнул и, не смотря на неё, сказал: - Нет. Я не “из этих”. Она усмехнулась и встала. - Ну, я иду. Зубы почистил? - Д-да. Она была на расстоянии в десяток сантиметров от него. С серьёзным выражением она начала приближать своё лицо к нему. Синдзи стоял, словно парализованный. Он не совсем понимал, что происходит, но убежать он не мог. Да и не хотел. Как только он почувствовал кожей своей щеки её выдох, она как-то странно дёрнулась, скривилась и быстро пробормотала: - Не дыши, мне щекотно! После чего молниеносным движением больно зажала нос Синдзи между указательным и средним пальцами и ткнулась своими губами в его. Глаза Аски были закрыты, поэтому она не видела реакцию парня. Тот испытывал гамму самых разных эмоций. От удовольствия до классического для него желания сбежать. Но основную роль в его голове сейчас играли два чувства: непонимание - ведь это его первый в жизни поцелуй, и поэтому он стоял столбом, не зная, что и делать; и ощущение того, что кислород в его лёгких скоро закончится. Но прерывать сие действо ему отчаянно не хотелось, а как убрать руку девушки с носа, он не знал. Поэтому, неожиданно для самого себя, он поднял руку и аккуратно сжал плечо Аски. Та поневоле широко раскрыла глаза от неожиданности, убрала руку с носа мальчика и обняла этой рукой его плечи. Синдзи почувствовал приток живительного воздуха, и… Это длилось минуты полторы. После этого рыжая сама отстранилась, тяжело дыша и краснея. - И… К-как… оно?.. - спросила она со странной ухмылкой. - Не знаю, честно… Это было… странно, но приятно. - Синдзи опустил глаза. Потом снова поднял, и увидел, что Аска пристально смотрит на него с эмоцией, которую он затрудняется определить. И тут неожиданно для него на её глаза навернулись слёзы. Она уткнула лицо в ладони и, всхлипывая, забормотала: - Я… Ох… Кто мы друг другу?.. И вообще, что я такое?.. Синдзи… Прости, что я тебя задирала всё это время… Я пойму, если ты считаешь меня просто чудовищем, но… Я не… не такая… Я пытаюсь выжить!.. Я хочу жить, хочу быть, понимаешь?!.. А чтобы жить, надо, чтобы тебя замечали… Я потому и в пилоты пошла… Потому и такая заносчивая… Парню поневоле стало её жаль. Он притянул её к себе, давая выплакаться. - Я, конечно, не специалист… Но… Я попробую тебя понять. Если хочешь - расскажи, что тебя гнетёт. Я выслушаю. - Ладно… - Они оба сели на диван. - Ты, наверно, знаешь… Я ведь из Германии приехала… И моя мама, Сорю Кёко Цеппелин, работала над проектированием Евы-02. Мы любили друг друга больше всего на свете. А потом, совершенно неожиданно для меня и отца… Она пропала на работе на три недели, а потом угодила в психушку. Видимо, каким-то образом сдвинулась по фазе… И не признавала меня за родную дочь… А мной считала какую-то тряпичную куклу… Я думала, я ей чем-то насолила, думала, если ей во всём угождать и во всём с ней соглашаться, то она бросит эту чушь и обратит на меня внимание… Даже когда она этой кукле стала предлагать умереть вместе с ней, я соглашалась с этим… Ну, мне было всего пять лет… Да и умереть вместе с мамой я была бы готова… Но не в этом суть. Отец меня забросил, полностью отдав на попечение Берлинскому отделу Nerv, да и мать считал уже в сущности мёртвой и замутил с её лечащим врачом… А я не сдавалась, я верила… А потом… Я прибежала в палату, а она под потолком висит… мёртвая… А рядом с ней, тоже в петле - эта куколка… - Девушку натурально пробрала дрожь, и Синдзи вновь приобнял её, смотря в её искривлённое от ужаса лицо понимающим взглядом. - С тех пор я чувствую, словно меня заглатывает небытие. Но я так не могу! Я не хочу сходить с ума, переставать существовать! Надо цепляться за сознания других, решила я… И вот… Перед вами “Аска-Неотразимая”, элитный пилот и моральный урод. - В твоей ситуации нельзя считать себя моральным уродом. Это механизм защиты, у каждого он свой. У меня - побег от реальности, у тебя - вот это… - Синдзи вздохнул. - Судьба поступила со мной даже милосерднее: у меня мама просто умерла. Раз - и нету. А если у тебя мама жива, но не считает тебя за своего - это гораздо хуже… Они помолчали. Аска, всё ещё дрожа от того, что переживает вновь все ужасы своего детства, подсела к Синдзи ближе, кладя голову на его плечо. Тот гладил её по голове, стараясь успокоить… Потом он спросил: - Аска… А зачем меня надо было целовать?.. Как это относится к… эм-м… Твоей истории?.. Извини, если вопрос неудобный, просто - согласись, странно… - Понимаешь… Я же видела, как тебе плохо… И несмотря на всё это подкалывала тебя… А ты не ломался… Мне кажется, что твоя вот эта “трусость” - это лишь механизм защиты, правда. У тебя внутри крепкий стержень, Синдзи, это видно… И… Когда меня это начало донимать снова, когда ты уехал, когда переселился к Акаги… Я почему-то подумала, что тебе можно довериться… Что ты поддержишь меня, не дашь мне утонуть… Я даже не знаю, кто ты для меня - товарищ по пилотскому цеху, друг или… эм… парень… Я тебя для того и поцеловала, чтобы прояснить для себя - а может, и для тебя - этот вопрос… Но до сих пор мне не ясно… А ты? Я тебе - кто?.. Парень задумался. Раньше он действительно видел Аску как назойливую и заносчивую девушку, которую ему волей-неволей приходится терпеть - из тех, кого фанаты аниме кличут “цундере”. Но теперь, после долгого отсутствия, вызвавшего переоценку жизненного опыта и её “исповеди”... - Знаешь… Как романтический интерес, я, уж извини, тебя не рассматриваю. Сердцу, как говорится, не прикажешь. - Он пожал плечами, а Аска лишь понимающе улыбнулась. - Но всегда готов быть тебе верным другом и товарищем. Ты всегда можешь подойти ко мне и рассказать о своих проблемах… И… Если у меня кто-то появится - что, объективно говоря, почти невозможно - но тем не менее, если появится - ты никогда не будешь “третьим лишним”. - То же самое готова сказать и со своей стороны! - Лицо девушки словно светилось изнутри. Они пожали руки и обнялись. Даже Пен-Пен вышел из своего отсека, увидев, как двое вечно противостоящих друг другу подростков сидят и так по-доброму общаются. Он был в четыре руки поднят на диван, и эти самые четыре руки принялись ласкать его пёрышки… Через некоторое время дверь открылась, и в квартиру ввалился тяжело дышащий Кадзи. Через плечо у него лежала Мисато - явно слишком пьяная для речи и самостоятельного передвижения и уже, видимо, спящая. - Салют, господа пилоты! - ухмыльнулся он. - Доставку наклюкавшихся майоров заказывали? Дрыхнущая Мисато была аккуратно положена на тут же освободившийся диван. - Я так понял, я здесь на ночь? - Синдзи посмотрел на пускающую пузыри Кацураги. - Ну ничего, жил же я тут четыре месяца, ночь протяну. Аску, похоже, вполне удовлетворяла подобная перспектива. - Что? Перемен сердце захотело, а? - Кадзи подмигнул Третьему и беззлобно усмехнулся. Синдзи помотал головой: если он имеет в виду, что у него к Аске романтический интерес, то он неправ. - А насчёт тебя - если хочешь, могу домой подбросить. Думаете, я её на себе пешком тащил четыре километра? Я, конечно, дамский угодник, но не настолько же… У меня есть её разрешение на пользование её машиной. Могу даже бумагу показать при случае. - Вот спасибо. - Синдзи вполне искренне поклонился аудитору. - Буду очень рад, если подвезёте. - Всегда рад помочь. “Интересно, а что-же всё-таки предпримет Кадзи-сан? На личном фронте? Я не сплетник, но… Мне кажется, что его предыдущая попытка завязать роман с Мисато окончилась неуспехом. Или как?” - думал Синдзи, засыпая. День сегодня был полон странностей. Но зато теперь у него есть, как он надеется, надёжный друг и… ещё одна зацепка для “нормального человеческого детектива”, которого так хочется после изматывающих битв с чудищами…