Разодрать себе грудь

Если реинкарнация представляет собой перерождение души в разных телах и в разные времена, то регрессия — это передвижение по линии памяти. В момент реинкарнации душа перемещается в любое свободное тело, теряя при этом все воспоминания, которые, конечно, можно восстановить. Однако же если душа воплощается в том же теле, что и до смерти, и помнит всё раннее случившееся до так называемого «переноса», то это, безусловно, будет регрессия. Говоря короче, реинкарнация — неосознанное переселение души в другое тело, регрессия — перевоплощение души в начальном теле с сохранием памяти. Теоретически реинкарнация вероятна и может произойти с каждым. Однако на практике людей, которые помнят свои прошлые жизни, не больше десятка. Ещё реже случается регрессия. По сути любая душа бессмертна и бесконечна, она блуждает из тела в тело, обновляясь через определённый промежуток времени, равный человеческой жизни. Каждое тело в конце концов умирает, тем самым обретая покой. Малейший дисбаланс в таком своеобразном круге жизни возникает даже при преждевременной смерти тела, будь то результат болезни или насильственной гибели. После биологической кончины на душе остаётся сильный болезненный отпечаток, который в момент перерождения притупляется, но не исчезает совсем. И в будущем эта неосознанная травма помогает избежать подобного исхода с помощью небольших подсказок, вроде плохого предчувствия. Что происходит с вышеупомянутым балансом, если тело не умирает вовсе, а продолжает существовать, страшно и представить. Смерть подразумевает под собой конец, который, очевидно, пережить невозможно. Однако регрессия противоречит абсолютно всем природным законам и правилам, позволяя перенести далеко не одну и не две смерти. Душа, соответственно, помнит всë. Помнит всю боль, страдания и ужасы, которые пришлось перенести из-за невозможности обрести покой. Как себя чувствует человек, проживающий свою смерть не единожды? Что он ощущает, умирая каждый раз из-за одного и того же человека? Какого сразу после смерти оказываться в одном пространстве с этим человеком? Регрессия циклична, она всегда начинается в определённом месте и заканчивается в примерно одинаковое время. Благо ради хоть какого-то разнообразия, способ и место смерти могут быть различными. В нашем случае всё начнëтся в туннеле и продолжится около пяти лет. *** Видите ли, телу, которое было так или иначе уничтожено, нужно некоторое время, чтобы восстановиться. Душа, не различающая ничего, кроме ужаса смерти и ошеломляющей боли, переносится в некое подпространство, где в полной мере погружается в бездну страха и воспоминаний. Она тонет, безуспешно барахтается в трясине глухого страдания, желая вылезти на свет, подпитывается всепоглощающей ненавистью ко всему живому. В первую очередь к себе. Потом уже к остальным людям. Физическая боль нисколько не уменьшается — если ты перестал дышать со сломанной шеей, то и вязнуть в тенях прошлого, руки которых так и норовят затянуть тебя на самое дно, ты будешь со сломанной шеей. Но это условно. Там у тебя не будет ни шеи, ни тела, ни зрения. Будет только всеобъемлющее, тотальное поглощение личности, сопровождаемое медленной, сжигающей до тла агонией. Времени здесь тоже не существует. Тебе будет казаться, будто прошла целая вечность, на деле же окажется, что не прошло и минуты. Очнëшься ты неожиданно, испытывая в первые несколько минут блаженное облегчение, и ещё несколько часов потратишь на восстановление памяти и обретение смиренности со своим положением. В углу туннеля сидела девушка, со стороны напоминавшая пыльный мешок. Опираясь на колени, она то усиленно трясла головой, то судорожно ощупывала тело. Ощущения ползущих по телу рук и тихого шепотка в голове не давали покоя. Несуществующие руки опасно подбирались всё ближе к шее, желая задушить. Воздуха категорически не хватало, приходилось каждые несколько секунд открывать рот, чтобы вдохнуть хоть небольшую дозу желанного спасения. В глазах то темнело, то появлялись разноцветные искры — предвестники мучительного удушья. Голоса в голове становились всё громче и громче, они визжали и вопили о еë виновности, приписывали ей все грехи мира и настолько сильно давили на черепную коробку, что хотелось провалиться обратно в бездну, лишь бы не слышать и не чувствовать. Это продолжалось до тех пор, пока она не поняла, что шею сжимали её собственные руки. Голоса испарились в тот же момент, стоило ей только одëрнуть их. Вероятно, останется синяк. Но что такое синяк по сравнению с зияющей дырой в груди? «Пятый раз. Юбилейный.» Медленно поднявшись, девушка принялась неторопливо разминать затëкшие мышцы. Несмотря на дикое желание увидеть свет, повязку она снимать не собиралась. Пока окружающие суетились, пытаясь предугадать задачу первого этапа экзамена, девушка неспешно вертела в разные стороны головой, проверяя функциональность шеи. Работала на ура. — Добрый день. Прошу, наденьте этот номер и постарайтесь его не потерять. 101. — Конечно. Не нужно быть зрячим, чтобы с пятого раза определить свой номерок. И понять, кто подошёл позже, тоже не составило особого труда. Томпа был банален и привычен донельзя. Это успокаивало. Поздоровавшись, он завёл свою шарманку. — Я Томпа! Сдаю экзамен уже тридцать шестой раз! — он выжидающе смотрел на девушку, протягивая руку. — Я Талия, — собственный хриплый голос нисколько её не смутил, и она дружелюбно пожала его руку. — Приятно познакомиться. «Давай сюда свой сок поскорее и проваливай.» — Первый раз тут, да? Хочешь, могу рассказать тебе о бывалых участниках? Смотри… — он озадаченно глянул на её повязку. — Это не проблема? — О чëм ты? — Твои глаза, — он глупо хихикнул. — Ох, ты об этом. Какая же это проблема? Смотри. Талия немного оттянула ткань на правом глазу, позволяя свету ослепить её на долю секунды. Томпа моментально остолбенел, стараясь не выказывать особого удивления. Сила сладостно потекла по венам, возвращая остатки утерянного недавно самообладания. Спустя ещё пару мгновений он полез в сумку и, достав банку, протянул ей сок. Она ловко его перехватила и засунула в карман кофты. — Спасибо. Вытянув руку по направлению к сорок четвёртому номеру, она спрятала свой глаз под повязкой, тем самым позволяя Томпе очнуться и затуманить его память о случившемся. — Кандидат номер сорок четыре. Хисока. В том году убил экзаменатора, поэтому был отстранён. Верно? — она смущëнно улыбнулась. — Да! Правильно! — воскликнул мужчина. — Давай выпьем за знакомство? — он протянул ещё одну банку. — Буду только рада, — приняв угощение, она незамедлительно вскрыла жестянку и, запрокинув голову, с неописуемым удовольствием выпила всё содержимое. Вот уж что-что, а слабительное на неё не действует. Жажда наконец утолена, так ещё и баночка на потом осталась. Томпа, весело улыбаясь, пошёл к следующему несчастному, а Талия вернулась в тот тёмный угол, где очнулась. Думать о произошедшем в первые часы после пробуждения не стоит — почувствуешь всю тяжесть пережитого страха. Спать тоже нежелательно — лучше подождать несколько суток, чтобы не переживать свою смерть заново. Не зря говорят, что глаза — отражение души человека. А потому глаза, которые отражают душу регрессора, лучше прятать. К тому же в них заключена почти вся её сила. Сейчас тело Талии сильно истощено, поэтому использовать навыки какое-то время не получится. Благо они не исчезают, подобно смертельным ранениям, а лишь чуть-чуть притупляются. Но это дело можно легко поправить сытным питанием и глубоким сном. По её подсчётам, в норму она придёт после этапа с Трик Тауэр. Да и до этого времени пользоваться нэн-способностями нет особой нужды. Пожалуй, привлекать к себе внимание сильных соперников, будучи не в лучшем состоянии, также будет неразумно. Решив все важные на данный момент вопросы, девушка принялась шарить по карманам в поиске сигарет, которых там не оказалось. Разочарованно вздохнув, она уселась поудобнее. Курить хотелось до зуда в груди. Медитация — очень полезная вещь, помогающая прийти в себя и обрести душевное равновесие. Хотя бы до первой серьёзной стычки с ним. Когда людей навалило под три сотни, она достала вторую банку сока. Вот оно. Апельсиновый сок не забудят, он был, есть и будет. Подобные незначительные вещи, вроде сигарет и сока, в первые дни после воплощения вселяли не только успокоение, но и некую уверенность. Сигареты и апельсиновый сок вечны и постоянны в той же мере, что и её жизнь. Поднеся к губам заветную баночку, она хотела уже отхлебнуть сласти, но её прервал оклик откуда-то сверху. — Эй! Звонкий мальчишеский голос принадлежал Золдику-младшему. Спрыгнув с трубы вниз, он встал напротив девушки. — Почему ты пьëшь это? — претензионно воскликнул малец, указывая на банку в руках Талии. Ох уж этот переходный возраст. — Потому что мне нравится? — подобрав под себя ноги, она кивком предложила ему сесть рядом. Однако тот не сдвинулся с места. — Но там же… — Ах, ты про слабительное? — улыбнулась девушка, — Оно не настолько сильное. — Да? — усомнился Киллуа, но глаза его предательски заблестели, — Ну ладно. А почему у тебя повязка? — Я слепая, — скажи она правду, обозвали бы сумасшедшей и посмеялись. — Правда? — его ребяческому возбуждению не было предела. Вот каким должно быть поведение двенадцатилетнего ребёнка, а не таким, каким его пытается воспитать его семья. — В этом нет ничего приятного, — посмеиваясь, ответила Талия, — Присаживайся. Тот послушно примостился рядом, оглядывая её с головы до ног. Девушка неторопливо попивала сок, выжидая его следующего вопроса. — Как тебя зовут? — Талия, — она дружелюбно протянула ему руку, — А тебя? — Киллуа, — он вытер руку о шорты и только потом ответно сжал ладонь. Малец заметно расслабился и перестал неотрывно осматривать девушку. — А сколько тебе лет? — Двадцать, — она понимала, что этот ответ не удовлетворит Киллуа, но на пятнадцать лет она точно не выглядела. Так это она ещё приуменьшила. Дело в том, что её тело, регрессируя, остаётся двадцатилетним — возраст, в котором она впервые приняла участие в экзамене. А вот её душе было не менее сорока лет. — Ого! Ды ты старуха! — воскликнул Киллуа. «Не в бровь, а в глаз.» — Эй, малец. Чуточку уважения к старшим, — шутливо отозвалась Талия, трепя его по макушке. Он только смеялся, стараясь увернуться от её загребущих рук. Дружить со сверстниками, безусловно, хорошо, но родители не зря существуют. Хотя в его случае это заявление можно с лёгкостью оспорить. Тем не менее кто-то старший должен быть рядом. И кто-то, кто будет не Иллуми Золдиком. Но и брать ответственность на себя она не собиралась. Неожиданно она ощутила обильный всплеск ауры недалеко от них, который в тот же миг пришёл в порядок. Талия знала, кому она принадлежит. Тут уместно было бы сказать: «Вспомнишь солнце — вот и лучик». Только вот Киллуа шутку не оценил бы. — Киллуа, глянь туда, — она была уверенна, что безошибочно указала на Золдика-старшего. Не имея постоянной возможности видеть, она научилась чувствовать и замечать куда больше зрячих. — Вон тот никого не напоминает? Тот порывисто повернул голову в сторону, куда она указала. — Нет. — Ладно, — пожав плечами, улыбчиво протянула девушка. Ничего не меняется. Абсолютно. Из раза в раз она проживает одну и ту же жизнь, будто кто-то давно всё за неё решил. Это очень страшно. Особенно в первый раз. Вот ты лежишь на какой-то пыльной дороге со вспоротым животом и вывалившимися наружу внутренностями. А потом обнаруживаешь себя абсолютно здоровым, сидящим на полу туннеля, где собрались желающие стать хантерами. Первое, что приходит в голову — это мысль о том, что всё было сном. Однако шрам на половину пуза буквально кричал о противоположном. Непонимание, бесчисленные вопросы и ни одного ответа — вот она, неотъемлемая часть регрессии. Потом начнёт казаться, что ты сходишь с ума. Набравшись смелости, ты поделишься своими догадками с другим человеком, который назовёт тебя сумасшедшим — сделает то, чего ты страшишься сильнее всего. Киллуа тоже молчал, от скуки катая по полу скейт. Сок закончился и занять руки теперь было нечем. Хотелось, чтобы мыслительный процесс тоже прекратился. Именно поэтому в первые часы думать не стоит от слова совсем. — Ты умеешь кататься? — заинтересованно произнесла Талия, желая отвлечься. — Да! Если хочешь, я могу показать. — Боюсь, с этим есть некоторые проблемы, — она указала на повязку. — Эм, я тогда это… Того, — Киллуа смущённо осëкся, встал и убежал. Тихо посмеиваясь, Талия вновь сосредоточилась на медитации, заставляя ауру перетекать из пальцев в глаза и обратно. Полезное дело, позволяющее гонять ауру по телу и тем самым готовиться к предстоящему забегу. Да и нужно подготовить тело к этапу охоты, так как возможный резкий взрыв ауры в неразогретом теле ничем хорошем не кончится. Спустя какое-то время в туннеле раздался громкий крик, Талия лишь села поровнее, прекрасно зная, что произошло. Вопль мог принадлежать только одному человеку. Участнику, который неосторожно задел Хисоку плечом и не извинился, впоследствии чего его руки распались на лепестки. Не то чтобы это справедливо, но в любом случае нужно смотреть, куда идëшь, и осознавать, кто перед тобой. Желая стать хантером, нужно тщательно выверять каждое движение и быть чрезвычайно внимательным, чтобы не наткнуться на кого-то подобного Хисоке. А если уж человек ровно ходить не умеет, то какой же из него охотник? Эта ошибка стоила ему жизни. Вскоре появился и Сатоц, как всегда собранный и максимально немногословный. Объяснив условия первого испытания, он побежал вперёд, и остальные безропотно последовали за ним. Так они и бежали. Через несколько километров стали появляться первые отставшие и выбившиеся из сил. Хотя испытание выносливости было отнюдь не самым сложным. — Эй, — позвал Киллуа, дëргая её за руку, — Познакомься. Талия хотела было представиться, но её опередили. — Я Гон! — радостно воскликнул новый друг Золдика. Талия мягко улыбнулась и протянула ему руку. — Очень приятно познакомиться. Я Талия, — Гон ответно сжал ладонь, слегка перебарщивая с силой. Удовлетворив желание мальчиков, она отвернулась и побежала дальше, конечно, совершенно не подозревая, что рядом с ними бегут ещё два человека, ожидающих знакомства. Так как пауза затянулась, и она разыгрывает слепого человека, то представляться первой было бы неосмотрительно. Вскоре её нагнал один из «незнакомых» парней. — Я Курапика. Рад знакомству, — он не предложил рукопожатия, поэтому Талия настаивать не стала. — Моë имя ты уже услышал, верно? Курапика кивнул, но, осознав, что у неё на глазах повязка, поспешил исправиться. — Да. А что… — он будто хотел продолжить разговор, но в конце концов не решился и окончательно замолчал. В общем-то молчание продолжалось недолго. — А я Леорио! — Талия. Рада знакомству, — это уже четвёртый раз, как она представляется. Начинало утомлять. Хотелось хотя бы чуть-чуть помолчать. К счастью, дальше они бежали, не разговаривая. Гон и Киллуа устроили гонки, а Леорио в какой-то момент знатно отстал. Талия не останавливалась, радуясь физической нагрузке и возможности размяться. Тело напрягалось, и она бежала всё быстрее и быстрее, желая определить лимит, доступный ей на данный момент. В итоге всю дистанцию она пробежала легко и беспроблемно. Даже лестницу она преодолела без труда, хотя, сдавая экзамен на хантера в предыдущий раз, ей пришлось немало повозиться. Факт, что она не только старается из раза в раз выжить, но и развивает свои способности, доставлял удовлетворение. Вскоре показался свет в конце туннеля, и они оказались на свежем воздухе. Финишировавшие пытались отдышаться и самым громким из них был, пожалуй, Леорио, еле добравшийся до точки назначения. Пока Гон и Киллуа сидели около выхода из туннеля, Талия молча стояла рядом, стараясь прикинуть способ добраться до второго этапа так, чтобы не пришлось снимать повязку. В последний раз она была вынуждена сделать это, потому что, зазевавшись, она потеряла Сатоца из зоны, в которой могла чувствовать его ауру, и заплутала. Ну, в общем-то менять ничего и не надо, только быть чуточку внимательнее. «Да, так и сделаю.» — Местные твари пойдут на любые хитрости, лишь бы заманить вас к себе. Животные, обитающие в этой эко-системе добывают еду с помощью обмана. Отсюда и пошло название — Плутовская топь. Если не хотите умереть, то постарайтесь не отставать. Ровно в тот момент, когда Сатоц закончил говорить, из-за угла показался человек, обвинивший экзаменатора во лжи. Называя его самозванцем, он только подпитывал подозрения окружающих людей в сторону хантера. Леорио и Ханзо бездумно повелись на провокацию. А когда поддельный экзаменатор вытащил человекоподобную обезьяну, тупая часть публики уже вовсю взорвалась обвинениями. Талия пребывала в сладостном предвкушении скорой развязки. Карты, молниеносно пролетевшие в нескольких десятках сантиметров от неё, она ощутила, как что-то очень будоражащее. По спине поползли мурашки, а пальцы маниакально затряслись от силы, которой обладали карты. Сила, которая каждый раз убивала её, которую она не могла превзойти ни в одном из прошлых воплощений и которую она так отчаянно желала изучить, обогнать и искоренить. Противостояние длиной в двадцать лет превратилось в навязчивую идею. И ведь противостояла она отнюдь не Хисоке и его выдающимся способностям, а себе самой. Казалось бы, за такой поистине длительный отрезок времени давно можно было победить всех и вся. Но она не могла. Она всё регрессировала и регрессировала, недовольная своими способностями. Именно это и было причиной её бесконечной жизни — неудовлетворение собой. Кровь кипела, гоняя по венам адреналин, она хотела сразиться с ним прямо сейчас, но хладнокровная и разумная часть её личности приказывала ей успокоиться. Нужно придумать другой план, отличный от четырёх предыдущих, и, сдав экзамен, начать готовиться к его осуществлению. Она каждый раз была на вершине пика, тренируя свои способности и придумывая очередной этап плана, чтобы во время итогового противостояния оставаться трезвой и здравомыслящей. Однако этого всегда было недостаточно. Обрати на неё сейчас кто-нибудь внимание, то решили бы, что она боится. И это было ей на руку. Создавать образ слепой бедной девочки, не способной на что-либо, чтобы её не опасались и не считали за стоящего противника, а потом сделать то, чего никто другой не смог бы. Постепенно сквозь собственные вопящие мысли прорезался чей-то голос. — Любому, кто носит титул, к которому мы все так стремимся, не составило бы труда отразить мою атаку, — этот злосчастный голос. Окончательно очухавшись, Талия обнаружила, что стояла обособленно от других людей. Даже не зная о существовании такой вещи, как жажда крови, они подсознательно отошли подальше. Вскоре пришло осознание, что это могли почувствовать кто-то, вроде Золдика-старшего и Хисоки. Последний был занят, распинаясь о хантерах, а Иллуми она увидеть всё равно не могла, так что и смысла думать об этом не было. — Если в ходе забега по Нумерским болотам вы в тумане потеряете меня из виду, то до второго этапа экзамена вы не доберётесь никогда, — озвучив последнее предупреждение, Сатоц наказал им двигаться за ним. И они выдвинулись.