Шепот далёких звёзд.

Хруст снега. Холод, пробирающий до костей, отчего паре приходилось жаться друг к другу… Вернее, лишь одному: светловолосый куда хуже переносил ощущения даже легкого мороза, подрагивал порою крупной дрожью, сжимая в руке довольно тёплую ладонь Суэхиро, пусть их руки и находились в уютном и тёплом пристанище кармана вышеупомянутого, неустрашимого холодом парня. Сам он шёл несколько рассеянно, пусть и шаг его был как обычно точен и спокоен. Мысли его петляли самыми разными путями, затрагивали обыденное, по типу мыслей о том, какой сегодня был вкусный ужин, или как сильно не хотелось сегодня выползать из постели, а иногда вдруг расшибались на множество мелких крупиц, которые ветвились всё дальше и глубже, эти мысли были… Довольно привычными для таких морозных дней, проводимых в каком-то даже одиноком молчании, неловко повисшем в воздухе вот уже битых четверть часа. Голова лениво поднимается, за нею и подуставший взгляд, прежде едко впившийся в протоптанные кучки снега под ногами. Небо давненько потемнело, время перевалило за 8 вечера. Карамельный взгляд наткнулся на маленький огонёк, прерывающий эту всепоглощающую бездну черноты. Светится. Поблескивает, будто подмигивает. Танцует, разнося свой мелкий свет по простору. Передаёт тепло в само леденеющее сердце Тэтте, отчего тот в миг чувствует этот самый свет уже будто внутри себя. Он моргает пару раз, отводит взгляд и встречается с новой звёздочкой. Глаза раскрываются шире, прежний усталый вид отходит на второй план, сменяясь каким-то удивлённым замешательством. Смотрит дальше, глубже, и с каждой новой замеченной звёздочкой просыпается ещё одна, и ещё, пока наконец не начинают виднеться целые кучки, может даже, семейства чудесных небесных светил: они чуть меньше, как маленькие, случайно поставленные, точечки, но и их скромный вид радовал своею мягкой простотой и уютом. Шаг партнёра вдруг начинает замедляться, и наконец Дзёно подмечает, что его спутник вертит головой, словно поехавший, или как только что очнувшийся от дневного сна котик, своими большими сонными глазками выискивающий любимого хозяина. До чего же мило. И до чего же его неторопливость раздражает, ведь каждая лишняя минута, проведённая на таком холоде, заставляла Саигику всё больше мёрзнуть, проклиная весь этот чёртов мир и самого Бога, создавшего столь отвратительный зимний период. — Болван, что ты там увидел такого интересного? — выпаляет юноша, стараясь уловить всё ещё бегающий взор Тэтте, такой увлечённый чем-то, даже не замечающий вдруг оказанного внимания. А ведь еще считанные минуты назад он тосковал по поводу тяжкого бремени тишины в их паре. Вот же чудак. — Звёзды… — тихо бормочет он в ответ, даже толком не задумываясь. Он вовсе забылся в своём маленьком мирке, где прямо сейчас существовал лишь он, тысячи звёзд и… Голос извне? Погодите-ка. Суэхиро вновь поворачивается на друга, смотрит туманным взглядом янтарно-медовых глаз, которые сейчас чем-то напоминали рыбий зрачок. Он улыбается мягкой улыбкой и Дзёно сразу тушуется, отводя взор и бросая что-то по типу «ну что за ребёнок…». Но Тэтте и такое поведение не замечает, слишком сосредоточенный на обдумывании того, как вылить всё прочувствованное в слова и как можно более чётко передать собеседнику всю гамму переживаемого впечатления. Юноша приоткрывает рот, вдыхает воздуха, но затем вновь закрывает, чуть поджимая губы в нетерпении, а после неловко усмехается. К сожалению, он всегда имел проблемы с выражением чувств посредством слов, так что даже долгие раздумия и построение логических цепочек в голове ему навряд ли помогут сформулировать мысль правильно. — Звёзды. — повторяет наконец брюнет на выдохе, — Созвездия, маленькие скопления звёзд… Яркие, тусклые. — перечисляет увиденное, будто это и впрямь станет полноценным объяснением его внезапного решения затормозить и поиздеваться над явно неустойчивым к холоду другу. И всё же, ему позволяют эти минуты покоя, ведь… Тэтте сияет чем-то особенно живым в этот момент. Обычно он кажется слишком нейтральным ко всему. Его серьёзное лицо, порою затемнённое неведомыми оттенками своеобразной печали, сокрываемой уже несчислимое число месяцев, а может и лет, привычный Тэтте вдруг испарился, сменился ярким, таким же ярким, как описываемые созвездия, пареньком, что один вид его заставлял и Дзёно перенять необычный настрой друга, пусть и какими-то там звёздами он так и не был заинтересован. Суэхиро вдруг вынимает руку из кармана, осторожно высвобождается из хватки собеседника и отходит к ближайшему сугробу, смотря уже в него пару мгновений. Саигику окончательно убеждается в том, что его спутник двинулся умом, а при виде того, как этот полудурок плюхается в кучу снега с самым что ни на есть невинным лицом и в очередной раз смотрит в небо… Он не злится. Чувство холода остаётся, неприятно саднит нежную кожу, но Дзёно этого, кажется, уже не чувствует. Суэхиро слишком красив. Его длинные, шоколадного цвета, локоны опали на холодный снег, подрумянившиеся щёки горели алым, губы тянулись в изображении чистейшей улыбки, а глаза. О, чего только стоил вид этих глаз! В них кружились яркие искорки воодушевления, подобные красочным фейерверкам золотого оттенка. Их сияние так завораживает, что светловолосый уже хочет назвать Тэтте «своей звёздочкой», но осекается, неловко хмуря брови, после чего тихо усаживается на такую же прохладную скамейку, выжидая, пока его ребёнок вдоволь насладится живописным видом. — Такие неописуемо красивые. Вид звёздочек, их маленьких скоплений, далёких, и тех, которые кажутся поближе… Всё это так воодушевляет, так невероятно красиво и прекрасно… — продолжает свою прежнюю речь после длительной паузы шатен более мягким и бархатистым голосом, говоря скорее даже полушёпотом, — как же хорошо жить оказывается… — Может, стоит чаще выбираться в тишину и природу? — отвечает более ровный тон голоса Саигику, всё же решившего поддержать беседу, ведь это куда лучше поможет отвлечься от мороза, нежели молчаливое рассматривание личика Тэтте, — Это действительно красиво и восхитительно. То, за чем можно наблюдать часами без остановки. Ты наедине с собой и природой. — И ведь красота не в одних звёздах. — всё же дополняет Дзёно, поднимая и свой малиновый взгляд на небосвод. Его отнюдь не трогает вид этих огоньков, ни единый не цепляет за душу так, как игривый блеск в карамельных глазах друга. Жаль только, что его намёк навряд ли будет когда-либо понят. — Как же мне сейчас хорошо. Я в таком воодушевлении… — продолжает еле слышно бормотать Суэхиро, будто бы пропуская мимо ушей все тщательно подобранные слова собеседника, однако нет, совсем нет, он просто не в силах выдать в данный момент хоть какой-то грамотный ответ, именно поэтому просто продолжает болтать о своём, искренне надеясь, что Дзёно его поймёт и не обидится за такое ужасное обращение. Однако сам Дзёно и повода для каких-то драм не уловил, лишь только искренне радуясь за счастье Тэтте, продолжая внимательно слушать прерывистые реплики где-то из сугроба. — Кажется, я впервые… Так счастлив. От обыденной вещи. И это действительно было так. Холод на сердце, безусловно, таял, чувствовалось тепло, радость, счастье, влюблённости, приятное ощущение домашнего уюта, и не обязательно относящееся только лишь к дому. Хорошие эмоции он ощущал, как и все нормальные люди. Но сейчас, именно в этот волшебный момент он чувствовал себя по-настоящему живым и довольным. Его грудь наполнялась таким лёгким, слегка даже обжигающим, чувством счастья, что не передать словами. Чувства напоминали букет ярких и невероятно пахнущих нежностью цветов, хотелось оставаться в своём положении вечно и вечно наблюдать за поблёскивающими на небе шариками. — И почему я раньше не замечал и даже не думал, как много красоты везде… Пусть фраза и звучала несколько разочарованно, однако для самого Суэхиро это было скорее мягким чувством тоски от осознавания, насколько люди далеки от всего прекрасного и как далеко спрятали в своих душах тягу к искусству и естественной красоте. — Сейчас ведь заметил? — Отвечает вопросом на вопрос Саигику, всё же подрываясь с места. Холодно. И хоть самого блондина согревала радость за друга, а этого непутёвого болвана — восторг небесными красотами, всё равно градус на улице по-прежнему оставлял желать лучшего, да и время ощутимо позднее, не самое лучшее, для подобных прогулок по затемнённому парку — слишком легко нарваться на неприятности, если уж не продрогнуть и не слечь с температурой от переохлаждения. — Если заболеешь, то будет в разы хуже, чем если ты пропустишь парочку огоньков. Давай, вставай. — С заботливым упрёком проговаривает блондин, протягивая другому парню руку, лишь бы он охотнее поднялся из заледенелого ковра из снежной пелены. Пару мгновений протянутая ладонь даже будто бы остаётся незаметной. Взгляд лежащего скользит в вышине, замедляется, пока наконец не заостряет внимание на одной конкретной звёздочке, с которой Тэтте решил мысленно попрощаться, прикрывая веки и стараясь запечатлеть в памяти именно её. Крупную, по сравнению с другими своими товарищами, но вместе с этим незаметную, одинокую, и тускнеющую. Когда карамельный взгляд был снова возвращён на прежнее место, той самой уже и не оказалось, словно она, заметив наблюдение за своей скромной персоной, быстро собралась и сбежала в другую галактику, оставляя в своей душе всё тот же тяжелый холод одиночества. Наконец внимание было возвращено к Дзёно. Когда их руки соприкоснулись, сжимая друг друга, в голове шатена вдруг всплыла идея повалить друга к себе, обнимая, но, отбросив эту маленькую детскую шалость, с мягкой улыбкой тот наконец встаёт на ноги, второй своей свободной рукой небрежно отряхивая прилипшие хлопья снега. Смотря на эту картину Саигику усмехается, не понимая, в чём вообще была проблема посмотреть на звёзды стоя, или, хотя бы, сидя. Порою люди совершают странные поступки, но ведь на то мы и люди, чтобы быть странными, отличаться от других и делать то, чего мы сами хотим, позволяя своему внутреннему ребёнку чуть поиграться. Когда пара наконец подходила к подъезду, Суэхиро вскользь вновь взглянул на небо, но уже с чуть меньшим воодушевлением. Счастливые моменты проходят, радостные эмоции с каждым часом тускнеют, прямо как эти самые звёзды перед своей последней вспышкой, означающей самую трагичную и красивую смерть. Блондин видит эту очередную отвлеченность друга, вздыхает, прислоняясь к прохладной поверхности металлической двери, а после выпаляет больше в шутку, смотря куда-то себе под ноги: — Ты каким-то огонькам на небе стал уделять внимания больше, чем мне. Ещё чуть-чуть, и я начну ревновать. — голос его имел более расслабленные нотки, чем если бы он правда вдруг решил повздорить на тему нахального поведения своего спутника. И всё же, реакции он дожидается, пусть и совсем не той, на которую рассчитывал. Тэтте подходит на шаг ближе, на этот раз сразу, вовсе не тратя время на то, чтобы собраться и «отлипнуть» от весьма интересующего зрелища. Осторожно берёт одну из продрогших рук юноши в свои, более тёплые, массирующими движениями стараясь согреть. Своим сладким взором впивается в его, и в этих ярких оранжеватых глазах вновь виднеются искорки. — Знаешь, Саигику… В моей жизни ты всё равно будешь оставаться самой яркой звездой. — шатен подносит чуть менее охладелую руку к своим губам, мягко и ненавязчиво касаясь, тут же отстранившись и продолжив слегка сжимать прохладную ладонь в своих, — Все остальные меркнут перед тобой.