По ту сторону экрана

      Холод прошёлся по коже, забираясь под тонкую ткань футболки, заставляя Шуичи съежиться. Он обнял себя руками, желая согреться, изо рта пошёл пар. Хоть эта проблема и решалась заходом в тёплую квартиру семьи Акамацу, у которых он праздновал Новый год, парень продолжал стоять на балконе, выбивая все негативные мысли из головы.       Сайхара совсем плохо спал, вначале поболтав с Каэде на отвлечённые темы, посмотрев фильм, а когда подруга, уткнувшись в подушку, засопела, он остался наедине с самим собой. Ворочаясь на футоне, боролся с тягучей тревогой. Всматривался в белый потолок, пытался разглядеть в темноте нечто интересное, хотя он знает каждый уголок комнаты Акамацу.       Её комната никогда не меняется, оставаясь уютной и чистой. С нежно-розовыми обоями, книжными полками, картинами в рамах, рабочим столом, остающимся всегда в порядке. Когда Шуичи вспоминал свою комнату, то его невольно охватывал ужас. Книги, вместо того, чтобы корешок к корешку стоять в шкафу, стопкой собирали пыль на рабочем столе. Бесконечные провода, неисправные наушники, которые давно пора выкинуть. А ещё Сайхара редко заправлял постель.       Но это, конечно, было дома, не в общежитии. Там, живя с людьми, которые бы невзлюбили его за то, что он не может поддерживать банальную чистоту, пришлось научиться. Когда он возвращался домой, то знал, что дядя уже давно привык к его беспорядку в комнате. Конечно, откровенный мусор, вроде фантиков, там не валялся, да и подметал он удивительно часто, но вещи аккуратно сами себя не расставят. Возможно, он завидовал Каэде в такой чистоплотности. А ведь у неё ещё есть и питомец, чудесный попугай породы Жако. Он невероятно смышлёный, точно подражает звукам и словам. Но любое домашнее животное — беспорядок или неприятный запах, а у Акамацу всё было прекрасно и здесь. И там всегда пахло свежестью, апельсинами, которые Каэде любила и ванильными духами.       Сон периодически накрывал его, но продолжался недолго и Шуичи просыпался каждый час. Уставший, на рассвете он выбрался на балкон, очищая голову с помощью мороза, ведь думать ни о чём больше не получалось. Нежно-голубое небо приобретало розовые оттенки, вслед за восходом солнца. Пустые токийские улицы мягко укрывала утренняя туманная дымка. Изредка проезжали машины — единственный шум в словно застывшем городе. Всё, что видел Шуичи — скромно выглядывающее из-за голых крыш, небесное светило. — Шуичи, — шепнула Акамацу, в её голосе слышалось явное недовольство. — Я не люблю так говорить, но сейчас скажу. Ты идиот, зайди в квартиру.       Сайхара повернулся в сторону Каэде. Та была не лучше, ничего не накинув сверху на хлопковую пижаму, но хоть была в тапочках. Она оперлась плечом о косяк и зевнула, пряча лицо в сгибе локтя. Шуичи зевнул тоже, проклиная человеческий организм. — И не заставляй меня использовать силу убеждения, — чуть погодя добавила девушка. — Мне тут хорошо, — Сайхара устало улыбнулся. — Я ещё немного постою и зайду. — Ты и так сейчас в ледышку превратишься, — Каэде берёт Шуичи за запястье, затягивая в квартиру.       Тот и не сильно сопротивлялся, следуя за Акамацу в светлую гостиную. — Только тихо, иначе разбудим родителей, — она поднесла палец к губам, а после кивнула в сторону кухни. — Я скоро вернусь. Пока иди в спальню, ладно?       Шуичи кивнул, возвращаясь в спальню Каэде. Он сел на свой футон, подтягивая ноги ближе и опустил на них голову, сразу испытывая тяжесть век. Услышав шаги, Сайхара неохотно открыл глаза, а перед его носом оказалось ещё влажное яблоко. — Спасибо... — Шуичи трет глаза, раскрывая вторую руку. Акамацу опускает туда фрукт, а после устраивается рядом. — Ты хоть спал? — спрашивает Каэде, очищая апельсин от корочки. — Немного. Около трёх часов. — Можно считать, что и не спал... Тебя всё ещё сильно беспокоит Ома-кун? — Да, — лицо Шуичи стало несчастным. — Он правда мне нравился... Точнее, он и сейчас мне не противен. Я не считаю Кокичи исключительно плохим человеком, но это всё равно было слишком...       Акамацу тяжело вздохнула, укладывая голову на плечо Сайхары. Тот придвинулся ближе, чувствуя себя уютно рядом с близкой подругой, которая всегда любила дарить ему объятия или другую тактильность, которой Шуичи порой не хватало. А самым лучшим успокоением он считал прикосновения ласковой руки Каэде к его волосам. — Как всё сложно... Вообще не ожидала, что так получится. — Я тоже. Чувствую себя таким пустым, если честно. Как будто меня лишили конечности... Или внутреннего органа. Даже не знаю какое сравнение хуже. — Ты сильно привязался к нему, это нормально. Со временем станет легче, — Каэде с сочувствием посмотрела на него. — Я надеюсь. Что ты ещё чувствуешь? Выскажись, если хочешь. — Если тебе правда не трудно всё это слушать... — Шуичи сосредоточился. — Порой я испытываю вину за то, что это произошло... Как будто я был жестоким по отношению к нему, даже не попытался узнать причину, понять его. Я ведь совсем не знаю, что он чувствует. Кокичи жаловался на учёбу, людей, общественный транспорт, вообще на всё. А о том, что чувствует никогда не рассказывал. Когда он содрал коленку на лестнице, то начал показательно плакать. И сразу же успокоился. А когда его при мне оскорбляли, то он и бровью не повёл. Просто промолчал, увёл меня подальше. Кокичи не разговаривал со мной минуты три, просто улыбался. Я даже подумал, что у него какая-то защитная реакция, но он рассмеялся и сказал, что ничего тупее в жизни не слышал. Может мне просто стоило расспросить его лучше? Не поддаваться эмоциям... — Я думаю, что ты поступил вполне осознанно. Уйти точно стоило. И меня удивляет, что ты до сих пор беспокоишься о нём, хотя он поступил с тобой и Маки... Нехорошо. — Да, просто... Неважно. Я размечтался. Лучше расскажи, как у вас дела с Миу. — Миу... — кончики ушей Каэде краснеют. — Вообще, всё нормально. Но я немного беспокоюсь за неё. Она всё время за учёбой, мы редко с ней проводим время на прогулках или свиданиях. В основном общаемся по звонку, пока она занимается написанием курсовой. Но проблема даже не в этом. Я вижу, какая она уставшая, это иногда чувствуется в её голосе. Но она никогда не говорит напрямую, не отказывается от разговоров со мной, чтобы поспать лишние пару часов... — Но она кажется вполне активной.       Конечно, Шуичи видел Ируму редко, но она всегда была самой громкой, яркой и звонко смеялась. В ней не было и намёка на усталость, но и используемой косметики явно прибавилось. Сайхара только сейчас думает о том, что так она пыталась скрыть синяки под глазами, придать лицу свежести. Получалось у неё это хорошо. — Да, но мне кажется, что Миу просто боится всех беспокоить. Я попытаюсь поговорить с ней на эту тему, потому что мне очень грустно видеть её такой. — Возможно между ней и Кокичи больше общего, чем я думал... — Мне тоже так кажется. Это удручает ещё сильнее.       Шуичи едва заметно усмехнулся, но это всё равно не ускользнуло от Акамацу и та сама заулыбалась. — Надеюсь, скоро все будут улыбаться почаще. Этого так не хватает. Просто, чтобы все были счастливы. — Я думаю, что всё не так плохо. В целом. Просто небольшие трудности. — Ты из-за этих "небольших трудностей" убиваешься несколько дней. — Не прям уж убиваюсь... — буркнул Сайхара, поднимаясь, чтобы выкинуть огрызок яблока в небольшую мусорку, стоявшую под рабочим столом и предназначавшуюся для всякой мелочи. Нажатием на педаль крышка открылась, и он выкинул остаток от яблока. — О, стой. Подержи её, — Акамацу делает последний укус, а после кидает огрызок с расстояния, попадая в мусорку.       Её лицо сразу озарила довольная улыбка, под тихие хлопки парня, и она плюхнулась на футон Шуичи, забирая подушку в объятия. Сайхара сел рядом, но его сразу же потянули вниз, и он тоже лёг на футон. — Я рада, что мы провели Новый год вместе. — Я тоже рад, — Шуичи перевернулся на бок. — Дядя из меня бы все соки высосал, пока пытался бы узнать, что меня так расстроило. Твои родители такие понимающие. — Ты так кучу раз говорил. Твой дядя тоже хороший, он просто очень беспокоится о тебе. Ты ему, как сын, вот он и пытается вытрясти из тебя. Когда тебя в средней школе задирали, так ты ему тоже ничего не сказал. И родителям. — Не напоминай... Я ему расскажу, если захочу. — Хорошо, — Каэде вздохнула.

***

      Шуичи нервно поглядывает на улицу через окно кофейни, сидя лишь с небольшой чашкой кофе на круглом столике. В руках он сминал салфетку, а ногой беспокойно дёргал. Сама кофейня была небольшой, исполненной в тёплых цветах. С тихой приятной музыкой, зелёными растениями и умелым бариста, что оставляет каждому приятное пожелание на день чёрными чернилами на стаканчике.       Такая атмосфера была идеальной для тихих посиделок с друзьями или работы. Спокойствие этого места могло бы снять его тревогу, напряжение. Правда есть одно «но». Это случилось бы в любой другой ситуации, но не в день встречи с Кëко Киригири. Она казалась Шуичи недосягаемой, но они действительно договорились о встрече. Он поверить в это не мог, радуясь, как ребёнок.       В тот момент его переполняла благодарность к Оме, которую он очень хочет выразить, но не находит в себе сил написать. А завидев его макушку в толпе, Сайхара, кажется, развернётся на сто восемьдесят градусов. Собственная трусость начинала раздражать его, но как только он открывает диалог с Кокичи, в грудь словно вставляют иголки. Если не спицы.       Музыкальная подвеска оповещает об открытии двери, приковывая внимание Шуичи к ней. В новой посетительнице он сразу узнаёт Киригири. Та делает пару шагов внутрь, оглядывая кофейню. Ловит взгляд Сайхары и идёт к нему. Парень сразу выпрямляется, переставая мучить несчастную салфетку. Он совсем не знает, как себя вести, только и может, что неловко опустить взгляд на своё кофе. А вот Кëко взволнованной совсем не кажется, скорее слишком серьёзной, что Шуичи пугает. Он ведь не успел ещё ничего плохого сделать? — Шуичи Сайхара, верно? — голос Киригири звучал достаточно мягко, с ноткой беспокойства за нервного юношу. — Д... Да. Здравствуйте, — выдавил из себя Сайхара, наблюдая за садящейся за столик женщиной. — Спасибо, что пришли. Я обожаю ваши видео про криминалистику, они... — Подожди. Давай не так официально, хорошо?       Её тонкие губы растянулись в лёгкой улыбке. Лицо Киригири казалось Шуичи выразительным, со слабовыраженной, но приятной мимикой. Одежда её была выглаженной, опрятной, аскетичной. Весь её образ вызывал доверие, что Сайхара начинал невольно успокаиваться. Вокруг неё самой была аура умиротворяющая. — Хорошо. Извините, я просто... Перенервничал. — Я знаю. Что ж, это было тяжело не заметить. — Вот... — Шуичи выдохнул, собираясь с мыслями. — Всё же хочу сказать спасибо, что вы согласились, Киригири-сан. — Не стоит. Я всего лишь согласилась встретиться с тобой, это не то, за что благодарят. — Но это очень важно для меня.       Кёко потёрла подбородок, слегка задумавшись (она всегда носит перчатки?). — Тогда стоит ли мне поблагодарить тебя за то, что ты пришёл? — Что? — Сайхара сказал это громче, чем ожидал, поэтому сразу понизил голос. — Простите... Меня тут вообще не за что благодарить. — Просто хочу, чтобы ты понял, как это звучит. В любом случае, ты ведь хотел встретиться не просто так? — Да, у меня есть пара вопросов. Точнее... Я бы хотел попросить советов. — Насчёт твоей будущей работы? — Да... А как? — Твой друг рассказывал, что ты перспективный будущий следователь, — Киригири улыбнулась. — Но неуверенный в себе. Если ты хочешь попросить советов помимо работы, то больше меня спрашивать не о чем.       Друг... Шуичи поджал губы. Неприятные чувства одолевают его в самый неподходящий момент, но нужно пытаться не показывать этого. Хотя, когда напротив сидит Кёко, то скрыть это невозможно. — Я что-то не так сказала? — Нет, всё отлично. Извините, просто подумал кое о чём. И да, я хочу попросить советов насчёт работы. Дело в том, что... Я не уверен хочу ли работать в полиции. Мой дядя работает там, и с помощью связей я могу пробиться без проблем, но мне кажется, что я не справлюсь. Словно быть тем же адвокатом или судьёй легче. Да и вдруг... Это просто не моё. Всё, что связано с юриспруденцией.       Киригири задумчиво рисовала пальцем на столе разные фигуры. — Адвокатом или судьёй тебе не будет легче. Чувство вины, если ты не сможешь защитить невиновного или вынесешь неправильный приговор, будет слишком высоким. Работа в полиции также очень тяжёлая. Нестабильный график работы, опасность для жизни, вероятное выгорание и, возможно, коллектив. — А плюсы..? — Льготы, — Кëко глянула на лицо Сайхары. — И в Японии не так уж много работы, если подумать.       Лицо Шуичи помрачнело, когда он слушал Киригири. Даже «не так уж много работы» скорее было минусом для Сайхары. — Понимаю, всё звучит не так хорошо, как хотелось. Интересное дело найдётся, рано или поздно. Мне дали расследовать убийство только спустя пару месяцев. Но дело оказалось захватывающим, выяснились детали, что жертва сама занималась противоправной деятельностью. Он занимался торговлей наркотических веществ.       Поймав взгляд Шуичи, она кашлянула в кулак, заканчивая эту тему. — В любом случае, — Киригири убрала прядь волос за ухо. — Я считаю, тебе стоит дать работе в полиции шанс. Порой им там не хватает умных молодых людей. — Но я не такой уж и умный. — Может, тебе просто так кажется? Твой дядя готов помочь тебе с устройством на работу, значит он верит в твой успех. А твой друг, — Кёко сделала небольшую паузу на этом моменте, всматриваясь в лицо Шуичи. — Также говорил, что ты подаёшь большие надежды. — Они просто преувеличивают... — Сайхара отвёл взгляд. — С таким восприятием себя работать везде будет тяжело, Сайхара-кун. А ещё ты совсем не умеешь скрывать настоящие эмоции.       Лицо Шуичи краснеет, вплоть до ушей. — Правда? — Вначале я думала, что мне показалось, но твоё лицо меняется когда я его упоминаю. — Там... Там всё тяжело. Разве это интересно? — Ты просишь у меня советов по работе, но если ты хочешь работать в юридической сфере, то нужно быть увереннее. Для этого нужно разобраться со своими проблемами. Я не уверена, что могу сильно помочь, но что-то посоветовать, если ты мне расскажешь — да. — Это... Достаточно личное. — Я понимаю. И не настаиваю. Но мне бы хотелось тебе помочь. — Помочь? — Это моё искреннее желание. — Не понимаю зачем вам мне помогать. — Иногда людям не хватает поддержки. — И… Как вы поможете мне? — Ты хочешь решить своё будущее и полюбить эту профессию. И я могу тебе в этом помочь, но это... Займёт некоторое время. Поэтому я предлагаю побыть твоим... Репетитором? По криминалистике. Звучит забавно, в некотором роде, — Киригири откинулась на спинку стула. — Ты сказал, что вдруг это не твоё, всё, связанное с юриспруденцией. Поэтому давай для начала разберёмся нужна ли тебе работа такая вообще. — Хорошо, — Сайхара выдохнул. — Как у тебя дела с учёбой? — начала Кёко, слегка склоняя голову. Под её взглядом Шуичи на секунду почувствовал себя как на допросе. — Всё хорошо. Преподаватели меня хвалят, в целом. — И тебе все предметы интересны? — Не то чтобы все... Но те, что связаны с профессией — да. — Я рада это слышать, — Киригири вновь улыбнулась. — Конечно, тебе может и не нравиться какой-то определённый предмет, связанный с профессией, разные факторы бывают. Например, учителя, которые плохо преподносят информацию или относятся к тебе предвзято. Но твой ответ обнадёживает. — На самом деле, у некоторых преподавателей действительно есть проблемы с донесением информации. Я стараюсь учить эти предметы самостоятельно. — Ты молодец, Сайхара-кун. — Спасибо… — щёки Шуичи вспыхнули. — Ваши комплименты очень… неожиданные. — Правда? Вероятно, со стороны я кажусь очень серьёзной, — хмыкнула Кёко. — Но это не совсем правда.       Сайхара подметил, что та была одета достаточно просто, но не менее строго: в бордовую кофту, чёрные брюки и такого же цвета пальто. Шуичи так и не знал назначения перчаток, которые та носила, но хотел об этом спросить. Но больше всего, конечно, делало лицо Киригири. Такое расслабленное, можно сказать флегматичное. Поэтому она казалась серьёзной, пока не начинала улыбаться, конечно. — Первое впечатление бывает обманчиво, — Шуичи посмотрел на руки Кёко, спокойно лежащие на столе. — А почему вы носите эти перчатки? — Я знала, что ты задашь этот вопрос, — Киригири хотела снять одну перчатку, она уже схватилась за её край, но остановилась. — Там ожоги. Наверное, не очень приятно на это смотреть. — Да всё нормально. Если я всё же буду работать в полиции, то и не на такое насмотрюсь.       Кёко кивнула, и Шуичи почувствовал нарастающее любопытство не только по поводу рук женщины, но и того, что она сама видела на работе. Вероятно, там могло быть что-то совсем отвратительное.       Она сняла перчатку, показывая одну руку. Сайхара сохранил лицо спокойным, но подумал о том, что это явно было больно. — Вторая рука тоже? — Да, — Киригири надела перчатку обратно. — Насчёт работы… Как раз не знаю, что делать, если увижу что-то отвратительное. — Если ты про трупы, то вначале будет тяжело, но потом привыкнешь. За исключением тех, что могли быть оставлены в грязной квартире надолго. Такое тоже бывает, но там проблема не столько в трупе, сколько в запахе. — И вас это не отталкивает от работы? — Нет, это всего лишь неприятная деталь. Да, многих тошнит, но это не повод отказываться от работы. Лично для меня. Хотя часто видела тех, кто не выдерживал постоянной нагрузки на психику из-за таких моментов и увольнялся. — Ох, понятно. Просто я никогда лично не видел… чего-то того. Хоть и помогал. — Ты помогал своему дяде на работе? — сделала вывод Киригири. — Да, было пару раз. Конечно, меня никуда не возили, я ничего такого не видел, просто... Иногда читал протоколы, подавал дяде идеи. — И как всё прошло? — Одно дело решилось. Мне тогда это очень понравилось. Я был горд собой. — Это действительно заслуживает похвалы, тем более, что ты молод. По поводу минусов... Я тебе их уже называла. Ты готов с ними мириться? Подумай хорошо, не торопись. И я сейчас говорю не про то, справишься ты или нет, тобой будет руководить страх не справиться, а с тем, готов ли постараться.       Шуичи задумался. Готов ли он был мириться с чем-то ради работы, которая ему нравится? Да, вполне. Сайхара, может, и не был самым трудолюбивым, не мог себя назвать таковым, но старания ему было не занимать. Поэтому он всегда так хорошо и прилежно учился. Как минимум, средне. Конечно, его пугало, что эти минусы могут оказаться слишком большими, ведь он ещё не испытывал себя в деле по-настоящему, со всеми расследованиями и заполнением бумажек. Но если работа в полиции ему действительно понравится, станет «призванием жизни», то Сайхара может и из кожи вон лезть. — Думаю... Да, я готов. — Честно, тогда не вижу смысла отказывать себе в том, чтобы попробовать. Ты сможешь уйти, если тебе не понравится. Главное было понять, стоит ли тебе тратить на это время и нервы. Тем более, тебе будет легче, чем совсем новичкам. — Думаете, я справлюсь? — Смотря, что ты вообще имеешь ввиду под этим словом. — То, что я смогу... Как-то помочь людям. Не посажу невинного человека. — Это никто обещать не может, — честно отвечает Киригири, вздыхая. — Как бы печально не звучало, но это так. Людям свойственно совершать ошибки, на то они и люди. — Это ведь не просто ошибки. Можно угробить жизнь человеку. — Но ведь ты будешь стараться, чтобы решить дело любой ценой?       Сайхара на секунду почувствовал себя неуютно, словно говорила это совсем не Кëко, а какая-то установка в её голове. «Любой ценой». — Конечно... — Тогда тебе нужно не исключать из этого всего твоих стараний. Даже если не смог — ты старался. Это похвально. В будущем научишься принимать свои ошибки. К сожалению, полиция не всесильна. — Хорошо, но я всё равно волнуюсь. — Я понимаю. Ты не будешь постоянно ошибаться, Сайхара-кун. Вешаешь нос раньше времени. Я верю, что ты справишься.       Кёко одарила его мягкой улыбкой, и Шуичи немного приободрился. Поддержка такого человека, как Киригири была для него значимой. — А что вы можете рассказать об опыте своей работы? — Об опыте… Даже не знаю, что лучше тебе стоит узнать, — она замолчала, ожидая какого-то ответа от Шуичи, но ничего не последовало. — Думаю, я оставлю это на нашу следующую встречу, хорошо? Вспомню старые дела и расскажу тебе. Заодно попробуешь примерно решить дело. — Решить дело? — Шуичи взволнованно выпрямился. — Я помогу тебе представить один случай из моей практики, а ты, рассуждая, попробуешь его решить. Как читать детектив. Только здесь действительно придётся думать, — Киригири скрестила руки, внимательно наблюдая за Сайхарой. — Хорошо, я постараюсь… — Не волнуйся, это не настоящая практика. Просто проверю твои способности. Насчёт твоего друга… не расскажешь? — Я всё ещё сомневаюсь, — Сайхара опустил взгляд, молча пару секунд. — Почему человек врёт? — Из разных побуждений. Ложь тоже разная бывает. Если это лесть, то это определённая выгода — человек пытается расположить к себе, чтобы достигнуть своей цели. Бывает ложь во благо, но у всех это понятие разное. Некоторые вообще никакое враньё не приемлят. Но чаще всего люди лгут, потому что что-то скрывают. Настоящее отношение к человеку или свою вину. У тебя, как я понимаю, именно такая ситуация? — Да. Я расскажу в следующий раз. — Конечно, — Киригири кивнула. — Я схожу и закажу нам по чизкейку. Устроит? — Я… — Шуичи поджал губы, когда заметил некоторую настойчивость со стороны Кёко. Ей даже ничего говорить не надо было, чтобы это понять. — Да, спасибо.

***

      Крутя несчастное кольцо, что он забрал у Рантаро, на пальце, Ома чувствовал себя чуточку лучше. Он катал его по столу, поочерёдно снимал и надевал, крутил, даже была попытка затащить кольцо в рот во время глубоких дум и погрызть, словно ручку, но Кокичи быстро себя одëрнул. Амами рад этому явно не будет, хоть ничего и не скажет. Ома даже прокрутил в голове их возможный диалог на эту тему. Словно пытался создать иллюзию присутствия Рантаро, когда решил забрать у него это колечко, потому и из рук его почти не выпускал. Почему то оно ощущалось, как что-то действительно необходимое в этот момент одиночества. По Амами он скучал.       Отмерев, Ома всё же обратил внимание на планшет, лежащий перед ним. Бросил взгляд на стилус, потянулся к нему рукой, но на полпути скривился. Он устал. Это всё, что он смог бы из себя выдавить, если бы у него, спросили «Как ты себя чувствуешь?».       Всё, что Кокичи смог нарисовать — скетч. Какой-то несуразный, совсем ему не понравился. Лайн должен был бы исправить дело, но за это время вся мотивация улетучилась. Рисовать перехотелось. Погасив экран планшета, Ома убрал его в сторону и лёг на кровать.       Всё ещё каникулы. Это было явно неудачное время, ведь сейчас Кокичи чувствовал себя, как никогда одиноким. Хотелось препираться с Миу из-за пустяков, а после душевно беседовать, потому что они понимают друг друга слишком хорошо. Каждый их разговор наполнен пониманием, которое обычно не ожидаешь от человека, который минут двадцать назад пытался скинуть тебя в фонтан.       Хотелось посидеть на кухне общежития, смотря, как Рантаро и Корекиë играют в шахматы. Ома в такие моменты начинает подсказывать, превращая всё в его игру против самого себя. Наверное, поэтому его так часто просят сидеть молча с начала партии. Амами выигрывает часто, и Кокичи уверен, что это его влияние.       Зато Шингуджи хорошо играет в маджонг. А ещё хотелось посплетничать с Цумуги на какой-нибудь скучной паре, где преподаватель всё равно никогда этого не замечает. И куда же без мыслей о Шуичи...       Оме они не нравились. Если воспоминания о друзьях дарили приятное тепло, то о Сайхаре думать не хотелось вообще. Сразу становилось так тоскливо, почти тошнотворно. Это чувство ему хотелось содрать с себя. Кокичи с трудом вспоминал о том, что натворил, и делать ему этого не хотелось. Вспоминать. Но, возможно, в этом было что-то полезное, помимо закапывания себя всё глубже и глубже, хотя после того разговора с Шуичи никто ему больше не предъявлял. Ни вспыльчивая Маки, ни Кайто, стоящий за своего друга горой. Было ли от этого радостно? Ома со скрежетом зубов признавал, что заслужил бы этих претензий и плохого отношения. Ему ещё и передали подарок от Сайхары, но Амами, как назло, отказывался говорить, кто пришёл. Вероятно, никто даже не посмотрит на него, когда он вернётся в Токио. Тогда ему приходилось напоминать самому себе, что он сделал нечто отвратительное, и пытаться вбить в собственную голову, что Харукава этого не заслуживает. И Шуичи тоже. Эти мысли должны были возникнуть ещё тогда, но у Кокичи всё не как у людей.       Он действительно скучал и не отрицал этого. Хотя бы для себя. И это было даже неким открытием, ведь часто Ома пытался спрятать чувства где-то глубоко-глубоко, чтобы никто их не нашёл. В последнее время он стал мягче, расчувствовался и не знает, в чём причина. Возможно, Сайхара так влияет на людей. А может всё началось ещё после признания Рантаро.       Для Омы всегда считалось слабостью проявление чувств в открытую, если не считать бабушки, но даже тёте он часто лгал о своём самочувствии. А чем ближе к университету, всё начало идти под откос и его привычная установка ломалась. Вначале были трещины, а когда Кокичи начал испытывать чувства, отвалился кусок. И появилась дыра в этом защитном куполе. Да, Амами явно во всём виноват. От этого тошнило тоже. В голове то и дело возникали мысли вернуть прежнего себя, вновь с дикостью смотреть на окружающий мир, поджидая везде опасность, подставу. Вероятно, этим он сломает всё ещё больше.       Кокичи не знает, как отреагирует, если кто-то ещё спросит про его с Шуичи отношения. Радует лишь то, что у Омы репутация человека, к кому обычно не подходят по пустякам. Себе дороже. Потому что Кокичи головная боль других людей, и его это радует. От этого он получает странное удовольствие. Тот образ, который Ома всегда держал и будет держать с незнакомцами, каким бы мягким в отношении друзей он ни становился. Хотелось бы, чтобы и к Сайхаре не лезли.       И из головы никак не выходит диалог с Корекиë. Они, вообще, редко обсуждали проблемы, связанные с эмоциями и чувствами. Так им обоим было комфортно. Шингуджи предпочитал быть молчаливым наблюдателем, и у него это чертовски хорошо получилось. Это могли быть слова, случайно вброшенные во время завтрака, но как точно он попадал в цель.       Корекиë первый заметил, что Ома неровно дышит к Рантаро. Первый заметил, сквозь маску всегда активного Кокичи, как тот устал от учёбы. Да даже на первый день рождения Омы в университете, новоиспечённые соседи ему подарили этюдник. Амами тогда рассказал, что это предложил сделать Шингуджи, заметив, как тот засматривается на него в магазине. Но что касается чувств, даже если Корекиë замечал, что с Кокичи происходит, говорил об этом прямо, иногда невзначай, то дальше слов это редко заходило. С этим обычно разбирался Рантаро, пытаясь дать минимальную поддержку, а Шингуджи помогал ему в бытовых вопросах. С готовкой, уборкой. Давал советы на самые разные темы, связанные с самостоятельной жизнью. Возможно, Корекиë пришлось рано повзрослеть. Недавний диалог был для него неожиданным. И Шингуджи стал его инициатором, пока Ома не особо хотел разговаривать. По этому поводу он испытывал... достаточно приятные чувства. Напомнило, что не настолько он и одинок, как ему сейчас кажется под влиянием негативных эмоций. Возможно, стоило меньше драматизировать.       Кокичи покрутился на стуле, отталкиваясь ногой от пола и вздохнул. Ему, безусловно, нравилось дома (Было бы иначе — выпросил у Рантаро забрать его в Осаку), но это не отменяло всей скуки, которая появлялась каждый раз, когда Ома заканчивал дела. Друзей в Косигае нет, ехать в Токио — долговато, да и не к кому. Оставалась квартира тётушки, в которой он проводил большую часть времени.       Сама родственница уже спустя пару дней вернулась за работу, пропадая на длительное время. Дом пустовал, Кокичи бесцельно слонялся по нему, из комнаты в комнату, иногда открывая холодильник, словно что-то в нём изменится. Ничего не менялось, а аппетит так и не появлялся.       Однако он неохотно ел, ковыряясь палочками в тарелке, когда за ним следили. Иначе возникнут вопросы, да и ему самому не хотелось иметь проблем со здоровьем из-за организма, который, видимо, решил самоуничтожиться. Такое происходило постоянно, когда Ома сильно волновался. Каждый раз, хоть он и изображал "жизнь", всё равно худел на пару килограмм. И без того тощий, Кокичи казалось, что он может вызывать лишь жалость у прохожих и знакомых, когда улыбку натянуть не получается и его лицо обезображивается усталостью. Под глазами появляются глубокие тени, кожа принимает нездоровую бледность и уголки губ всегда опущены. Оме это никогда не нравилось, особенно появляющаяся от недоедания или недосыпа слабость в теле.       Кокичи глянул в сторону окна, подмечая темноту, которая окутала его комнату, а он совсем этого и не заметил. Решая не вставать со стула, Ома лишь подкатился ближе к столу и включил настольную лампу. Такого света должно было хватить с головой. Рукой потянулся за бутылкой воды, что всегда стояла у него в комнате (Так даже не нужно было выходить из спальни). Он открутил крышечку и на секунду замер, прислушиваясь к звукам в квартире. Кажется, Юри вернулась после очередного рабочего дня.       Ома вздохнул, отпивая воду и убирая бутылку на место. Головой он лёг на стол, делая вид, что не слышит приближающихся к его двери шагов. Женщина приоткрывает дверь в комнату, тихо проскальзывая внутрь. — Не спишь, милый? — Кокичи мог предположить, что тётушка спрашивала это с улыбкой. — Нет, — его голос казался почти безразличным. — Какой же ты неприветливый последние пару дней, — Юри вздохнула, подходя ближе и укладывая ладонь на голову Омы. — Что хочешь на ужин?       Кокичи не дёрнулся и не стал убирать её руку, лишь прикрыл глаза. — Ничего.       Китагава поджала губы, начиная поглаживать своего племянника по голове. — Совсем ничего? Ты сегодня хоть что-то ел? — Вафли. И выпил чаю. — Это, как я понимаю, был завтрак... — Юри получила в ответ лишь подтверждающее мычание. — Приготовлю пасту, хорошо? Я не буду заставлять тебя есть, но буду очень рада, если ты это сделаешь. — Я подумаю над этим. — Чем ты занимался сегодня? — Да ничем особо... Я прочёл пару страниц книги, рисовал. Всё остальное время ничего не делал. — Ладно... — Она выглядела расстроенной, но старалась этого не показывать. — Я понимаю, что уже спрашивала у тебя это, но точно не хочешь рассказать о своём состоянии? С тобой же что-то произошло, и я, и твоя бабушка это видим. А ты всё отнекиваешься. — Со мной всё... — Ома на время замолчал, обдумывая. — Ладно. Во время ужина расскажу. — Значит и поешь наконец-то? — Да. — Отлично, — лицо Юри озарила улыбка и она слегка наклонилась, чтобы поцеловать Кокичи в макушку. — Тогда позову тебя, когда закончу. — Хорошо.       Китагава направилась к двери, но остановилась и обернулась на Ому. Кажется, она хотела что-то сказать, но лишь покачала головой и вышла из комнаты. — А дверь закрыть? — громко спросил Кокичи, не услышав щелчка двери. — Извини, — пропела Юри, быстро исправляясь.       Ома сдержанно улыбнулся. Хотя бы радость его опекунши могла скрасить этот день. Он никогда не хотел заставлять её волноваться, но это получалось само собой. Даже если Кокичи старательно делал вид, что всё в норме, Китагава его фальшь чувствовала. Оно и не удивительно, ведь они прожили вместе более десяти лет. Вот Юри и волновалась, что он либо не договаривает, либо нагло врёт. И даже за такую ложь, казалось бы, во благо, Ома начал испытывать вину. Это ощущение душило, потому и согласился рассказать. Да и что плохого произойдёт, если он признается в своём ужасном поведении? Может Юри и будет в нём разочарована, но вряд ли устроит лекцию с нравоучениями. Она воспитывала его, но чем старше Кокичи становился, тем меньше Китагава предъявляла по поводу его поведения, давая самому изучить свои ошибки и сделать выводы. — Всё будет нормально, — пробормотал Ома себе под нос, думая о предстоящем разговоре. Лучше отвлечься.       Кокичи взял телефон в руки. Его голову сразу посетила идея.

DICE Привет.

S. S. detective Добрый вечер.

DICE Фу, как официально. Плохое настроение?

S. S. detective Нет..? С чего ты взял?

DICE Никто на «Привет» не отвечает «Добрый вечер».

S. S. detective Ты пришёл покритиковать меня за то, что я неправильно здороваюсь? Написал, если быть точнее.

DICE Вообще, нет! Я написал, чтобы поговорить. Просто... О всяком. Как у тебя дела?

S. S. detective Ну. На самом деле, ничего интересного у меня не происходит. Я всё ещё ночую дома у своей подруги. Будет даже правильнее сказать «временно живу», потому что так оно и есть.

DICE О, у тебя появилась подружка? :)

S. S. detective Да? А у тебя нет? Ты же говорил, что у тебя их две или вроде того...

DICE Я не в этом смысле!

S. S. detective А. Оу. Нет, у меня нет «подружки». Она моя лучшая подруга, просто её семья очень добра ко мне, поэтому мне предложили побыть у них до конца новогодних каникул.

DICE Тебе больше некуда идти?

S. S. detective Есть. Это не важно. Каникулы всё равно скоро закончатся и придётся возвращаться к учёбе.

DICE Честно, я к этому не готов. Хотелось бы отдохнуть месяц.

S. S. detective Только после окончания учебного года, к сожалению.

DICE Отстой. Но, с другой стороны, я хочу вернуться в общежитие.

S. S. detective Я тоже. Все разъехались по своим городам, и я немного скучаю.

DICE Мы так с тобой похожи ;)

S. S. detective Только этим.

DICE Какой жестокий ответ!

S. S. detective Но ведь это правда.       Ома хмыкнул, не отвечая некоторое время. S. S. detective Извини..?

DICE Так уж и быть. Запомни, что люди обычно говорят «Мы так похожи», когда этот человек им симпатизирует.

S. S. detective Я знаю. Но лично мне кажется, что так говорят не потому что им симпатизирует человек, а потому что их в человеке восторгают качества, которые нравятся в них самих.

DICE Ты учебник по психологии прочитал?

S. S. detective Нет. Извини, наверное я немного резкий сегодня. Много нервничаю последнее время. Я ничего плохого не имел ввиду.

DICE Ничего страшного, я не в обиде. Тем более, ты прав. Мы достаточно разные по характеру, но в тоже время у нас есть и что-то общее.

S. S. detective Ты о чëм-то конкретном?

DICE Порой ты так едко отвечаешь, что я сам удивляюсь.

S. S. detective Это тебя расстраивает?

DICE Нисколько. Только веселит. Тем более, смешно думать о том, что я бы точно также ответил.

S. S. detective :)

DICE А из-за чего ты нервничаешь? Если не секрет.

S. S. detective Встретился с одним человеком. Новые знакомства даются мне тяжеловато.

DICE И из-за этого ты на взводе?

S. S. detective Не только. Не очень хочу об этом говорить.

DICE Хорошо, я понимаю. О чëм тогда поговорим?

S. S. detective Расскажешь о том, как у тебя всё проходит?

DICE Я помираю от скуки! В моём родном городе мне нечего делать. В Токио мне нравится больше.

S. S. detective А у тебя нет друзей там? Знакомых, бывших одноклассников?

DICE Никого. Даже если я напишу бывшим одноклассникам, вряд ли они захотят со мной общаться. И я с ними тоже.

S. S. detective Над тобой издевались?

DICE Нет. Но люди меня там не любили. И учителя, и одноклассники.

S. S. detective Почему? Ты не кажешься таким уж плохим.

DICE Ох, милый детектив, ты просто не знаешь каким я был раньше.

      Собеседник начал что-то печатать, но остановился. Смутился на слово «милый»?

DICE Я был шумным и прилипчивым. Бывает, срывал уроки, докапываясь до учителей с вопросами. Школьные правила писаны мне не были. Но надо мной никто не издевался, хотя пытались задирать.

S. S. detective Значит, ты настоящий школьный хулиган?

DICE А то. Но сейчас я само очарование.

      Кокичи затошнило. Он сам в это, конечно, не верил. И даже писать такое почему-то было тяжело. S. S. detective Не спорю.

DICE Оу, неужели ты заигрываешь?

S. S. detective Не бери в голову.

DICE Раз уж зашла тема о школе, то мне интересно каким был ты. Уверен, что тебя называли «прилежным мальчиком».

S. S. detective Так и было. Большую часть времени. Я был тихим, хорошо учился и ни с кем не конфликтовал. Учителя меня любили, потому что я «удобный» ребёнок, не вызывающий проблем. А потом... Наверное это было из-за подросткового периода, но я стал приносить некоторые проблемы. Ни у кого всё ещё не было вопросов к моей учёбе, но я стал огрызаться. Я и так не нравился некоторым детям в классе, потому что излишне тихих тоже не любят, а как стал отвечать, то некоторые совсем на меня обозлились. Ругался с ними. Ещё и сильно в себе закрылся, почти никого не подпускал. Наверное, это был достаточно страшный период моей жизни, потому что я вёл себя отвратительно.

DICE По соседству с буддийским храмом живут черти.

S. S. detective Вроде того. Даже стыдно за всё то время.

DICE Что было, то прошло. А твоя изредкая саркастичность, как я понимаю, отголоски того времени?

S. S. detective Да... Мне было очень трудно держать язык за зубами. Мне постоянно напоминали, что я разговариваю с ними «неправильным тоном».

DICE А мне нравится. Это горячо.

      Новое сообщение не приходило достаточно долго. S. S. detective У меня не хватает словарного запаса, чтобы прокомментировать данную ситуацию.

DICE Ну конечно. Просто не хочешь писать о том, что засмущался, да?

S. S. detective Вовсе нет.       Дверь в комнату приоткрылась. Кокичи повернулся в её сторону. — Ужин уже готов? — сразу спросил Ома. — Да, — кивнула Юри. — Сейчас, я отвечу другу и приду. — Хорошо. Только недолго, — Китагава вышла из комнаты, на этот раз прикрывая за собой дверь.

DICE Допустим. Мне нужно идти. Потом, может быть, ещё разок напишу.

S. S. detective Оу, ладно.

DICE Что, уже скучаешь?

S. S. detective Скучаю, разве что, по твоему молчанию.

DICE Ауч! В самое сердце, как больно! Я тебе ещё припомню.

S. S. detective :)

DICE Дурак.

      Кокичи положил телефон на стол, решая оставить его в комнате (Всё равно он ему не понадобится, ближайшие полчаса). Он вышел из комнаты, быстро добираясь до кухни. Она ему всегда казалось уютной в своём небольшом размере, голубых тонах и увешанности картинами. Там был и обеденный стол с тремя стульями, который, честно говоря, редко использовался. Ома больно привык есть в своей комнате, а Юри в гостиной, посматривая телевизор. — С кем ты говорил? — поинтересовалась Китагава, поставив на стол две чашки с чаем. — Амами-кун? — Нет, ты всё ещё будешь мне его припоминать? — Он милый парень, и ты говорил, что он тебе нравится. — Нравился, — поправил её Кокичи, садясь за стол. — Это было давно. И я тогда тебе не говорил, ты сама сделала вывод. Я просто подтвердил. С другим переписывался.       Женщина села напротив него, улыбаясь. — Приятного аппетита. — Приятного, — буркнул Кокичи, ковыряясь в тарелке.       Еда выглядела вполне аппетитно, но, возможно, он поторопился, соглашаясь на ужин. Хотя после небольшой переписки, ему стало чуть веселее, да и Юри не стала сразу наседать с неприятными вопросами, а начала с непринуждённой темы. Она делала так постоянно. — Ты же хотела узнать, что со мной, да? — Кокичи решил начать эту тему самостоятельно. — Да. Если ты готов рассказать. — В общем... Я поссорился с другом, — Ома вздохнул, пряча лицо за чашкой. Он ожидал вопроса, но тот остался неозвученным. — Шуичи. Я не помню, рассказывал ли тебе про него. Он тоже на втором курсе, учится на юриста. Мы познакомились в начале осени. — Я рада, что, по сравнению со школой, в университете у тебя появились друзья, — Китагава мягко улыбнулась. — Я тоже... Только я с этим другом поссорился. Сильно. Ну и получается, что больше он мне не друг... — Настолько всё плохо? — Да. Я, честно, не хотел с Шуичи ссориться. Изначально я поругался с его подругой, Маки. Тоже достаточно сильно. А потом заврался.       Со стороны Юри послышался тяжёлый вздох. Ома поднял глаза с тарелки на неё, но выглядела она так, словно ожидала этого. — Я не хотел рассказывать ему правду в тот день, иначе бы мы поругались. Поэтому соврал, выставил его подружку виноватой. Думал, что об этой ситуации больше никто не вспомнит. Но он всё узнал, хотел со мной поговорить, а я... Всё испортил. Поддался эмоциям, потому что он узнал про ложь, начал грубить, и Шуичи сказал, что не хочет продолжать общение. — И он был сильно важен для тебя? — ...Да. Но я с Маки не просто так поссорился, она правда... неприятная. Напоминает мне об отце. — Но такая ли она на самом деле? — Наверное, нет... Она всё ещё оставила мне синяки. И от неё постоянно исходит агрессия, она часто выражает её в своём физическом превосходстве, я так не могу. Когда вижу её сразу... тошнит. Я знаю о ней кое-что, но не хочу об этом рассказывать. Такие люди ведь правда опасны, разве это не так?       Эмоции на лице Юри было сложно прочитать полностью. В ней было и сочувствие к племяннику, которого она воспитывала, как сына, и, в тоже время... Сомнения, печаль. Злости по отношению к Кокичи не было, она никогда не была таким человеком. — Порой ты тоже... напоминаешь мне твоего отца, — на лице Китагавы появилась вина за сказанное. — Ты тоже бываешь вспыльчивым.       Ома замер в удивлении. Всё его тело напряглось, и он медленно опустил взгляд. Губы Кокичи дрогнули, искривились, словно он сейчас заплачет, но ничего не последовало. Он снова стал пустым. Это последнее, что он хотел бы услышать. Даже внешние сравнения с отцом пугали его, он ненавидел их. Повезло лишь в том, что он был почти копией своей матери. Но он никогда не слышал таких сравнений. Захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. Ему казалось, что внутри он полый, как дешёвая кукла. И чувства все испарились. — Я хотя бы никого не убил под эмоциями, — сухо ответил Ома, откидываясь на спинку стула. — Я знаю, милый. Извини, мне не стоило об этом тебе говорить. Ты не такой, как отец. — Но ты сказала, что мы похожи из-за вспыльчивости. — Я от своих слов отказываться не буду, — Юри хмыкнула. — Но я знаю, что не смотря на это, ты не опустишься до уровня своего отца. Просто… мне бы хотелось, чтобы ты подумал над этим. Твоя злость тоже бывает жестока, но ты ранишь людей не физически. Может, твоему другу тоже сейчас больно из-за твоих слов. Они ранят, порой, похуже любого удара. — Спасибо за ужин, — Кокичи поднялся из-за стола. — Извини меня, — Китагава тоже встала, подходя чуть ближе к Оме. — Не стоило сравнивать тебя с ним. — Я не обижен. Мне просто нужно подумать.       Он поджал губы, а после подошёл к тётушке и обнял её. Юри сразу расслабилась, обнимая его в ответ. — Люблю тебя. — И я тебя, милый, — она ласково погладила его по голове, а после коснулась щеки, приподнимая лицо Кокичи. Хотелось убедиться, что он не плачет. — Отдыхай.       Через пару минут Ома уже закрылся в своей комнате.