Обыкновенный.

Три секунды и высший из них не выдержал, он панически отвёл испуганные глаза, после чего и сам дернулся в сторону от детектива. — А вот и признак.— спокойно выдал тот.  — Д-да кто угодно т-так по-...  — Нет! В любом случае, ты первый, кто так быстро отошёл!— самодовольная улыбка чуть ли не сияла на лице.   — И что? Я это же не говорит о том, что я странный...— Эдгар полностью отвернулся от Ранпо, не желая идти на зрительный контакт.  — Ещё как говорит.— продолжил настойчиво младший, будто бы и вовсе пытался уничтожить другого. — Ладно...— тихо и отчаянно выговорил Аллан, уже с таким же взглядом смотря в зелёные глаза.— Ты прав. Я н-немного странный...— щеки покрылись красным цветом, руки сжались до побеления костяшек, он выглядел таким беззащитным и милым, что даже Эдогава не смог долго смотреть без умиления, но каким же печальным выглядел мужчина, ужасно. — Кх,— парень растерялся.— всё в порядке, ты давно такой.— он отошёл к выходу из комнаты.   Как понимать слово "странный"? Это же явно что-то плохое и неприятное. Обидное, поэтому По и чувствовал себя подавленным. Значит ли это, что он не нравится детективу? Что тот даже не захочет иметь дело с ним? А вдруг правда? Как понимать этого вечно улыбающегося парня, что будто бы не бывает серьезным и точно всё знает? Перед ним, наверное, не только Эдгар чувствует себя абсолютно открытым, как книга уже в содержании, даже не пытаясь скрыть чего-либо.    Возможно ли, что Аллан влюблён? Это значит странный? — А-а что значит странный?— не отходя ни на шаг от своего места, тихо и застенчиво спросил писатель. — Хм...— второй задумался, взявшись за подбородок и снова вернулся к столу, пытаясь подобрать нужные слова. — Это плохо?— только сейчас Эдгар понял, насколько сильно изменился, ведь ранее тот не был таким застенчивым и испуганным.   Прошлые их встречи выглядели спокойнее. Младший по обычаю приходил с парочкой вкусностей, шоколадок или конфет и читал детектив, написанный Эдгаром. Это длилось долго, действительно долго и даже весело, как-то интересно и мило.    Возможно ли, что любитель вкусняшек слишком долго разгадывал очередного убийцу, преступление, ну или какого-нибудь изменника? Да, вполне, ведь для того, чтобы побыть ещё немного в этой квартире, комнате, которая тогда казалась гораздо уютнее и мягче, нежнее и приятнее, парень был готов и выставить себя дурачком, хоть в итоге он вновь смеялся и самодовольный уходил. Лишь фантики и обертки оставались одиноко лежать на столе.   А его громкий голос, оставшийся тут, день звенел в ушах, в квартире, будто бы оставляя частичку себя в этом, казалось бы, мусоре на столе и запоминающейся манере речи с громким смехом.    Не покидало ощущение, что после ухода брюнета, тут становилось слишком грустно и одиноко, забирали немного души, но заменяли на то, что оставалось. Поэтому Эдгар мог не убирать со стола оставшийся мусор и до следующего прихода детектива, и время от времени, уже когда писал строчку за строчкой, поглядывать на него, то вызывало улыбку.    Достаточно мило получалось... А теперь Аллан странный? Возможно, но точно не сам он так считал. Вернее нет, тот точно понимал, что не такой, каким был раньше. Но ведь... Разве Эдогава уже давно не понял этого сам? Разве он не понимает, какие смешанные чувства вызывает у человека перед ним? Или издевается таким образом?... А зачем? — Ничуть, Эдгар, ни-чуть.— младший улыбнулся, пока сам уже присел на стол.— Так что, тебе нужна помощь?— он наклонил голову, выглядел забавно и, возможно, нелепо, но сравнивая с По в этот момент, всё было в порядке.    Злость, именно она копилась с каждым словом в голове писателя. Он правда любил человека перед ним, ему было хорошо возле и... Да что ещё нужно для того, чтобы любить человека? Ему просто хорошо. Но сейчас младший действительно просто издевался над Алланом? Иначе зачем всё это?  А если издевается, значит не хочет быть рядом. Ему не хорошо возле старшего? Значит ли это, что и не любит...? — Ты же любишь шоколад?— начал мужчина, уже убирая с лица эту неловкость, превращаясь в холодного и даже устрашающего человека, такого, каким был при первой встрече после долгой разлуки. //Имеется ввиду та, что была в аниме — Ну и?— издёвка исчезла и с этого лица. — Опиши эти чувства.— подошёл к окну, что пусть и было закрыто, но после того, как напротив него встал Эдгар, и вовсе освещения перестало хватать, это придавало и Эдгару этот жуткий и мистический настрой, передавая и характер его книг. — Хм... Не думаю, что тебе поможет это.— он спрыгнул со стола и подошёл ко второму. — Вот именно, а другие описывать и не нужно.— теперь печаль переплеталась с каким-то отчаянием, но привычное смущение вернулось, делая этого человека более родным по отношению к Ранпо, действительно тот сам привык именно к такому писателю.  Старший снова повернулся ко второму, не смея смотреть в глаза. —  Я могу описать ещё кое-что.— детектив взял чистый лист и начал своим не очень ловким и четким или ясным почерком выводить буквы.    Но когда на белой поверхности уже сияли три одиноких слова наверху, вначале строки, Эдогава отстранился от стола, понимая, что сейчас и он потерян. В голове было очень много мыслей, очень и очень. Впервые детектив застрял на таком простом задании, не в состоянии что-либо придумать. — Так, я тоже не могу ничего написать...— сел на стул и подпёр голову рукой младший, недовольно выдыхая.    Этот человек всегда выделялся среди остальных, об этом знают многие, о его уме и дедукции. Но сейчас очки были не на нем, не нужны, пусть и казалось, что лишь они и помогут ему всё понять. Вдруг брюнет почувствовал себя вовсе не великим детективом, будто бы он стал самым обыкновенным и не примечательным человеком, не имея даже догадок, не то чтобы читать Эдгара, как открытую книгу. Это пугало... "Эдгар Аллан По,".- должно быть, после этого обращения нужно было написать что-то, что-то важное и ценное, нужное... Но Эдогава не мог прикоснуться к бумаге, после чего резко встал из-за стола с мрачным видом. — Р-ранпо, всё хорошо?— неуверенно подошёл к парню второй. — Нет,— тихо шепчет детектив, глядя на гладкую поверхность листа.— я не знаю, что делать...— он в миг стал маленьким ребенком, уже краснея от обиды и нарастающей злости, слишком уж мило и беззащитно начал выглядеть этот мальчик.— Ничего не получается!— злость, конечно, была ярко выражена, но так же детская обида сверкали в этом голосе. — Ну ты чего...— мужчина подошёл ближе, неловко и аккуратно обнимая со спины.— Ты же у нас о-очень умный и вообще хоро-.. Н-нет, л-лучший детектив, не расстраивайся из-за этой ерунды.— он очень неуверенно погладил чужую голову, пусть и через коричневую шляпу.   На это всё пусть с пола, но свысока глядел Карл, что уже и не знал, как реагировать на такие действия своего хозяина. Но больше всего его смущал факт того, что писатель буквально няньчился с этим мальчишкой. — Это не ерунда!— тот резко повернулся к писателю, который был так близко, что разница в росте сильнее обычного кидалась в глаза, делая младшему на момент даже страшно и неловко перед этим парнем, что был 180 сантиметров с лишним. Это напряжение почувствовал и старшой, поэтому присел на стул, делая тем самым детектива куда выше.— Я обычный! — Не спорю, это важно для тебя, а значит, что и для меня. Я могу помочь тебе, если ты хочешь. А перед этим предлагаю сходить за вкусненьким и написать что-нибудь, как на это смотришь?— Аллан говорил очень нежно и неторопливо, будто бы успокаивая злого и, обиженного на себя самого, парня. Такой бархатный голос и правда помог, капризный ребенок перестал быть таковым, конечно, он не бал капризным, но если бы По только знал, что хотел написать Эдогава... — Угу.— надул щёчки брюнет, скрещивая руки на груди. — Я могу и сам сходить, если ты не хочешь.— тот улыбнулся, так успокаивающе и как-то по-родному.   Это была действительно неплохая возможность для обиженки, но уж нет, сидеть тут в одиночестве, а ещё хуже с енотом... Нет, лучше самому пойти в магазин с писателем. — Хочу...— буркнул младший. — Тогда побежали?— только сейчас был виден этот фиолетовый, успокаивающий и такой нежный взгляд писателя, что забыл о всех собственных проблемах, лишь бы осчастливить капризного, но столь очаровательного и милого детектива. — Да!— резко осознал свое счастье Эдогава и схватил чужую ладонь, рванув к двери, улыбка на этом лице не стоила многого, но порой она была особенно ценной и дорогой, счастливой и детской.    Вообще в планах Ранпо был совершенно другой пункт. Никаких слёзок или других соплей, он хотел всё-таки прочитать то, что было на том самом листе. А сейчас зеленоглазый хотел бы надеть очки и узнать все-все-все, самого себя, а может и сразу Эдгара. Но, наверное, сейчас он понял куда больше, чем осознал бы, даже читая этот несчастный листок... Он понял, что важнее, этого смущающегося из-за всего писателя у него никого нет. И он ужасно рад, что просто находится сейчас так близко к нему, может коснуться или просто услышать что-то от него...    Оба уже спешили в магазин, пусть пока что и стоя около двери, один со своей улыбкой и уверенностью, а другой со страхом перед скоплениями людей. — Не бойся, я с тобой!— глядя на высокого, но такого испуганного шатена, сказал детектив.    В этот момент и Аллан осознал то, что должен был написать на том листе. Верно, тут было всё так просто и хрустально видно, что он осознал в миг все свои ошибки и посчитал глупцом. Анализируя человека рядом с собой полностью, думая о всем, что было между ними и просто об Эдогаве... — Ранпо... Ты самый необычный человек, которого я видел.— тихий голос, местами даже шепот с такой спокойной улыбкой на лице. — И я тебя люблю.— тот резко обнял чужое тело, тепло и так нежно, пусть и крепко, местами очень, но мягко и любя...    Все всё поняли, очень хорошо и ясно. Очень нежно и нужно... The end...