Хребет

      «В квартале Таканава, неподалёку от начальной школы Таканавадай, был найдено тело шестилетнего ребёнка…»       «Зверски разодран, отсутствует часть органов брюшной полости…»       «Родители мальчика не дают никаких комментариев, открыто уголовное дело…»       «Пока убийца не будет найден, для всех несовершеннолетних жителей Таканавы, имеющих место жительства указанный квартал…»       «Комендантский час…появление после девяти часов вечера влечёт…»       Кэми Фука судорожно нажимала кнопку выключения телевизора, не попадая по ней с первого раза. Когда изображение на экране сменилось чёрным полотном выключения, она в ужасе охнула, прикрывая рот ладонями.       Рядом с ней, более чем спокойная и беззаботная, сидела я. Два дня назад, после моей роскошной трапезы наедине с Уцуми Хабу, его останки наконец-то обнаружили местные жители. Домой я добралась спокойно в тот день, но правдоподобности ради, крайне искусстно разрыдалась на пороге нашей квартиры, вцепившись детскими ручками за фартук бабушки. Объяснить — я ничего не объяснила, но то списали на защитную реакцию детской психики от переживания сильного страха. Выяснить причину моей истерики они не сумели, а мне самой, вдоволь наевшейся накануне, разрешили отсидеться следующий день дома. Позвонили учительнице в сад, та выслушала мою бабушку и в ответ ей высказала свои переживания по поводу звонка родителей Уцуми, которые успели связаться с ней до нас. Мальчик не вернулся ни днём, ни вечером, ни на следующее утро домой. Пропажа шестилетнего ребёнка сразу же была поднята на уши, в конце концов, подобного рода случаи поднимали особенно яркий резонанс в обществе — похищение и убийство детей всё ещё расценивалось как особенно тяжкое и бесчеловечное преступление.       Как я и думала — мне всё сошло с рук. Я была младше Уцуми, ниже, слабее и числилась в местном реестре, как ребёнок с проблемами в развитии из-за моей «особенности» питания и получения необходимых веществ для роста. Более того, у меня не было родителей и в свои пять с половиной лет я уже не в первый раз посещала детского психолога, с которым проводила достаточно увлекательные беседы. Точнее, большую часть приёмов я молчала, создавая впечатление ребёнка замкнутого и ранимого. Частично так оно и было — я всегда отличалась некоторыми признаками мизантропии и общаться с теми, кто мне неприятен, хотела в последнюю очередь. На эмоциях спокойно выходила на слёзы, особого труда выдавить их из себя никогда не было.       По итогу, я стала жертвой-счастливчиком: выжившая и сбежавшая от потенциального убийцы, беспричудная, отделавшаяся полным отсутствием травм и лёгким испугом. Для правдоподобности я чуть-чуть повалялась коленями в песке на ближайшей к дому детской площадке, чтобы сделать вид, будто взаправду бежала сломя голову и могла спокойно запнуться и упасть по пути.       В течение последующих двух недель искали убийцу. То, насколько это было безуспешно и то, как сильно я абстрагировалась от того факта, что для этого мира я именно что убийца, а не человек, который просто хочет жить, поражало воображение. Мне не составило труда вести себя чуть более отчуждённо, в конце концов, это никак не отразилось на мне для окружающих. И на собственном самочувствии. Я была сыта, продолжала время от времени просить дедушку в тайне от бабушки наливать мне малюсенькие чашечки кофе, мои щёки румянились, а весь стремительно рос, восполняя утраты в развитии за последние пять лет жизни. Казалось, это происшествие на мне одной отразилось ровно противоположно реакции общества: родители мёртвого одноклассника убивались горем, общественность резонировала в газетах, на телевидении и в соцсетях, а моё окружение носило негласный траур и страх из-за того, что в их районе ходит на свободе потенциальный детоубийца. Ещё и…каннибал. Особенно это нагоняло жути на молодых матерей и молодёжь.       Тем временем, близился мой день рождения, а за ним — весна и окончание подготовительной школы. С шести лет я иду в нулевой класс младшей школы, где последующие шесть лет буду взаимодействовать с новой социальной средой в лице моих сверстников. Убийства Уцуми хватит мне, в лучшем случае, на два месяца. Я ещё ребёнок и такого количества мяса мне даже много. Первую неделю после трапезы я даже испытывала близкое к людям чувство переедания и тяжести в желудке — но они быстро сошли на нет, стоило мне ощутить прилив сил и энергии. Грядущая весна намеревалась выдастся воистину замечательной и продуктивной.       Следующую жертву я планировала выбрать уже в школе.

***

— Солнышко, тебе не кажется, что красные ленточки для косичек — слишком пёстро выглядят? Это твой первый школьный день, милая, но я всё же волнуюсь… — бабушка крутилась вокруг меня утром шестого апреля. Без малого месяц, как мне исполнилось шесть. Сегодня я впервые шла в школу, исполненная самыми большими надеждами на то, что смогу обрести для себя там комфортную среду для развития и узнаю больше об этом старом новом мире. Здешний Токио меня уже успел несколько разочаровать: он был куда спокойней, куда менее интересней, чем моя родная столица. Несмотря на появление тут новой социальной структуры в лице героев и людей с причудами — ничего особо интересного я найти для себя так и не смогла. Редкие поездки с дедушкой за город для встреч с его друзьями и их внуками меня не особо впечатляли, хоть природа и сказывалась на моём настроении. Всё же пригород есть пригород, как бы не пестрил Токио своими красотами и увеселительными событиями. — По-моему в самый раз, бабуш, — я поправляла бантики на концах своих немного худых косичек. Волосы пока ещё были несколько жидкими, я медленно восполняла недостающие полезные вещества. С непривычки организм неторопливо адаптировался, хоть то и шло мне на пользу. Всё же я немного переела… — Мне нравится красный. — Ох… Как скажешь, солнышко. Форма младшей Таканавадай очень милая, ты в ней совсем, как куколка… Как быстро растут дети! — я крутилась вокруг зеркала, чуть-чуть вставая на носочки, чтобы посмотреть, как буду выглядеть, когда подрасту ввысь. Форма и вправду ужасно шла мне — миленькое детское сейфуку серого цвета с вязаным кардиганом и плотными чёрными колготками делали меня очаровательной и ещё более милой. Белый рюкзак нелепо перевешивал мою худощавую фигуру, будучи в полтора раза больше на вид, чем должен был быть. Но то особенность первоклашек — на фоне своих ранцев и портфелей они взаправду кажутся совсем крохами. — Вы собрались, поди, а? Я уже устал вас ждать, — дедушка что-то прокряхтел помимо этого, с помощью ложки для обуви натягивая на свои ноги старые парадные туфли. Он, кажется, с дня моего рождения не надевал их. — Да ты не кряхти, старый хрыч! Твоя внученька в первый класс идёт, посмотрел бы да порадовался. Вечно ходишь и ворчишь… — бабушка начала махать руками в сторону мужа, что-то ещё бубня ему в ответ. Они часто ругались, но по-бытовому, скорее для того, чтобы просто выпустить пар и старческую усталость. Зла бабушка с дедушкой на друг друга никогда не таили. Можно сказать, их отношения, которые насчитывали вот уже сороковой год совместной жизни, можно было считать почти эталонными. — Ба, деда, пойдёмте уже в машину… Мы так опоздаем и я никому не покажу свои красные ленточки, — я дёрнула бабушку за рукав её платья, привлекая на себя внимание взрослых. Те ещё немного поворчали друг на други с огласились с тем, что на вступительную церемонию нельзя опаздывать. Первый поход в школу бывает всего один раз в жизни. Разве что, если ты не отучился уже одиннадцать лет в прошлой.       Ехать было недалеко, но у бабушки в последний месяц начали сильно болеть колени. Скапливаемая в них жидкость не давала ей покоя денно и нощно, вызывая ноющую боль и постоянный скрип при сгибании. Какое-то время она помогала себе своей причудой, но надолго этого не хватало. Дедушка тоже ничего не мог делать — каждый укол в одно колено стоил треть его пенсии, поэтому не-ходить лишний раз бабушка предпочитала тому, чтобы ходить.       Я смотрела в зеркало в салоне дедушкиного автомобиля, поправляя свои чуть-чуть примявшиеся красные банты на концах косичек. Налюбоваться ими был сложно, до того красиво они контрастировали с моими тёмными волосами и бледной, слегка по-поросячьи розоватой кожей. Скромный даже для моего возраста рост, тонкие ручки и ножки, худое лицо с чуть округлыми щеками и широким лбом, немного выступающие передние клыки, которые окружающие, знакомые с моей семьёй списывали на гены кого-то из родителей… Взаправду, как куколка.

***

— Ты справишься сама, милая? Мы положили тебе с собой бенто и все учебники, которые нужны в первый день… И, ох, твой учитель… — бабушка мельтешила вокруг меня около шкафчиков с обувью в коридоре. — Я не уверена, что она меня услышала сквозь галдёж других детей… — Да, всё будет хорошо, ба, — я с присущим детям любопытством рассматривала внутреннее убранство своей школы, в которой мне предстояло проводить больше половины всего своего времени ближайшие шесть лет. — Май-сенсей хорошая женщина…я думаю. Она же теперь наш классный руководитель, я думаю, что в случае чего смогу обратиться к ней по любой просьбе! И даже позвонить через неё вам. Если она разрешит. — Ещё бы она не разрешила! Учитывая ситуацию в нашем районе… — бабушка нервно вздохнула, приложив руки, сведённые в замок, к груди. Дедушка рядом с ней переминался с ноги на ногу, жалуясь себе под нос на то, что хочет уже пообедать. — Я поговорю с другими родителями по поводу безопасности в стенах школы и о вашей дороге домой. — Кэми, ради всего святого, все будет хорошо. Почти полгода прошло, я думаю они уже его поймали. Нашей внучке ничего не угрожает, — дедушка раздражённо цыкнул на жену, на что та ударила его локтём под рёбра. Не слишком сильно, иначе тот применил бы на ней свою причуду. Из вредности. — А я волнуюсь! Ты бы тоже подумал о нашей девочке! Как она тут будет одна… — Как все остальные. Они не маленькие, Кэми, я в их возрасте сам на электричке до школы ездил каждое утро из своей деревни. — Да кому ты был нужен, противный ты!..       Их ссора перестала меня занимать ровно в тот момент, как я обратила внимание на семью, состоящую из родителей и двух разнополых двойняшек. Те стояли поодаль от нас, в толпе остальных первоклассников с озабоченными их учебой взрослыми. Мальчик и девочка, светленькие и пухлые, мельтешили вокруг своего отца, очевидно, играя в салки. Никакого чувства ответственности и понимания о дисциплине в помине не было: слишком они были малы и ещё не привыкли к тому, что от них требовалось в стенах школы. Не замечающие ничего вокруг бабушка с дедушкой, продолжая переговариваться, совсем не обратили внимание на то, как я ушмыгнула у них из-под носа, подойдя к белоликой семейке. Не знаю, какая у них была врождённая мутационная причуда, но подобного рода внешний вид скорее походил на обычный альбинизм, хоть и с толикой нереалистичности. Уже в близи я заметила, что все её члены имели плотный белый пух на поверхности своей кожи, который из-за небольшой длины и белой кожи под ним мало чем издалека отличался от оной. Какой-то звериный тип мутации? Что за зверь олицетворял подобного рода внешние признаки? — Доброго дня, — я помахала ручкой в приветственном жесте. Старалась быть дружелюбной, чуть разведя губы в улыбке. Не знаю, насколько убедительно это выглядело, потому что моё смертельное любопытство перевешивало желание понравиться кому-то. Они очень интересно пахли… — Привет, — дети сказали это в унисон, остановившись рядом с матерью. Девочка держалась за её штанину, прячась наполовину в тени мамы, а мальчик с ответным интересом рассматривал меня. Абсолютно ничего не стеснялся, даже обошёл по кругу, вертя головой то вверх, то вниз. — Ты с нами учиться будешь? — Да, я думаю, что да. Наш класс ждёт в фойе сенсея, как я поняла. Потом начнутся уроки. Извините, а вы… — Здравствуй, девочка. Ты из семьи Фука, верно? — мужчина, являвшийся отцом двойняшкам, слабо улыбнулся, поправляя свои очки. Он был не очень габаритным и даже для невысокой меня и не представлял нужды в изгибании шеи под неестественным углом, дабы суметь посмотреть ему в глаза. — Мы Кувахана, это Чоу, — мужчина указал рукой на девочку, которая стеснительно пряталась за матерью. Она одним глазом смотрела на меня, а я нейтрально кивнула ей, стараясь держать улыбку вооружённой. — Это Кенши, — мальчишка ухмыльнулся, уперев руки в бока. Смелости ему было не занимать. Я думаю, что с ним сойтись у меня шансов было больше, чем с его сестрой. Она боится. Ей страшно находиться здесь, она пахнет матерью и своим домом. Мальчишка…песок, дом, съеденные по утру две миски овсяной каши и разлитые на пальцы чернила при попытке написать своё имя пером, а не ручкой. Я любила своё обоняние по многим причинам, но чтение людей интересовало меня больше всего. Если хорошо запомнить естественный, природный запах человека — его можно было бы найти на расстоянии нескольких десятков метров от себя. Я думаю, что ещё буду практиковаться, чтобы восстановить утерянный когда-то мной навык. Мне ещё многое предстоит наверстать. — Приятно познакомиться, да. Можете звать меня Фука-чан, я буду рада с вами дружить, — я послала волну тепла и радушия вместе с очередной улыбкой, стараясь не думать о том, что страх, исходящий от Куваханы Чоу, казался мне чертовски привлекательным. Наверное, я бы даже учуяла его за километр. — Ха-а, представляешься фамилией? А зовут-то тебя как. де-в-чо-нка! — Кенши самодовольно вскинул голову к верху, смотря на меня дай бог хоть сколько-нибудь снизу вверх. Вообще-то, мы были одного с ним роста. Не знаю, к чему это он кичится. Любимчик в семье? Гордость родителей? — Я стесняюсь своего полного имени, поэтому бабушка с дедушкой разрешают мне представляться так. Я надеюсь, что мы обязательно подружимся и я смогу вам его назвать, — родители двойняшек оттаяли. Думаю, их мать находила меня очаровательной в моей стеснительности, а отец считал нормальным для шестилетней девочки подобного рода поведение. В конце концов, у детей своя система ценностей. То есть — пока никакая. С возрастом всё нужное, и не нужное, придёт. — Хм, посмотрим! Зависит от того, насколько у тебя крутая причуда! Я неудачников рядом с собой не держу, так-то, — Кенши продолжал гнать свою линию напускной важности и высокомерия. Кто подал ему такой пример? Герой-кумир? Отец? Кто-то из старшего поколения? — А причем тут это, извини, что не понимаю, Кенши… — моя улыбка казалась немного неуместной для последующей реакции, но я старалась сохранять самообладание и не выдавать в себе чрезмерно настойчиво настроенного аналитика. В целом, я просто не хотела казаться странной. Мне это сейчас не было нужно. Друзья…они необходимы. В жизни ещё многое случится, заводить знакомства оказывается крайне полезной практикой в большинстве случаев. — Девчонки глупые, я знал! Ты с Чоу лучше дружить будешь, чем со мной. Она такая же бестолковая, вот. — Кенши, — с нажимом процедил его отец. — Веди себя хорошо, сын. Мы говорили об этом. Твои будущие одноклассники — твои друзья и товарищи, вторая семья после нас на ближайшие несколько лет. И о сестре так не отзывайся, вы друг за друга горой должны стоять. — Твой папа прав, Кенши-кун, — я позволила себе немного фамильярности и по-детски глупо надулась. — Я думаю, Чоу-тян замечательная девочка. Я тоже немного стесняюсь, но это мне не мешает. — Пф, де-вчо-нки, — Кенши стал ковырять носком своих сменных туфель деревянный под ногами. Чоу, которая услышала несколько добрых слов в свою сторону от доселе незнакомой и чуть-чуть пугающей девочки, заметно посветлела. Её маленькое, по-детски округлое личико подобрело и она сама чуть выглянула из-за матери, встав с ней почти наравне. — Я…Ч-чоу…да. В-Вообще меня зовут Чоуса, но…м-мне нравится, когда меня называют просто Чоу, — девочка теребила манжеты рукавов своей сейфуку. Её пальцы, худые, тонкие и чуть-чуть мохнатые, немного дрожали. — Мы оставим вас ненадолго, хорошо? Кенши, веди себя нормально, — мать двойняшек взяла мужа за руку, что-то ему нашёптывая на ухо. Мальчишка хмыкнул, скрестив руки на груди, и отошёл к шкафчикам, «по-взрослому» опершись на них спиной. — Очень приятно, Чоу-тян. У тебя такие миленькие маленькие рожки на голове, знаешь, — я пристально рассматривала лицо своей новой одноклассницы, наконец составив примерный портрет их мутационной причуды. Всё оказалось куда проще — мотыльки, причём, довольно конкретного вида. Мотыльки-пудели больше всего напоминали их мутации, если судить по пушистому меху, маленьким хитиновым рожкам на голове и большие, чёрные глаза у представителей всей их семьи. Они были до того тёмные и глубокие, что походили скорее на две пуговки или чернильных пятнышка, скрывая в своём цвете зрачок и практически не пуская в них бликующий солнечный свет. — Т-ты правда стесняешься своего имени? Почему?.. — Мои…мама с папой не очень серьёзно подошли к его выбору и в итоге оно больше похоже на кличку для кошки, чем настоящее имя. Наверное, это даже мило… Так говорит моя бабушка. Я точно не знаю, мне не нравится. — А м-можешь, ну… Ты можешь сказать мне его на ухо? Я расскажу тебе, какая у нас с Кенши причуда, вот… Он сам вряд ли что-то с-скажет, только хвастаться умеет. Ты его не слушай, да, — Кенши возмущённо фыркнул, даже притопнув ногой, как противный ребёнок. По его мнению, мы с Чоу занимались «девчачьими сплетнями», как две «бестолковые дурочки». Тот факт, что я просто проходила этап сближения с ними, его мало интересовал. — Хорошо, давай. Это равноценный обмен. — Ха-а?! А ты что, нам свою сказать не хочешь? За имя одно дурацкое требуешь? — А у меня её нет.       Дети немного сконфуженно потупили взгляд, перед этим издав одновременный удивлённый вздох. Всё же то, что они были двойней, ощущалось довольно-таки сильно. Если бы не рост, форма и чуть более длинные кудрявые волосы Чоусы — их можно было бы легко спутать. — А, о…ну… Тогда, д-да, я думаю, это равноценный…обмен. Ты права, — Кенши пришёл в себя, встряхнув головой, и его лицо стало на мгновение брезгливым, словно бы он съел что-то протухшее, а не узнал о том, что я беспричудная. О, для меня подобного рода реакция была впервой. В этом мире, по крайне мере. У нас так обычно реагировали на подделок, созданных на хирургическом столе, которыми руководили голуби. То, что я внезапно оказалась по другую сторону баррикад, меня смутило только на долю секунды. Об отношении к подобным мне предстояло только узнать. Жить я планирую долго и счастливо, поэтому, с большим желанием буду ждать, к чему всё это приведёт. Мои мохнатые знакомые отвисли, кивнув друг другу, пока я молча ожидала их внимания, и, наконец-то, представилась.       — Каяба. Меня зовут Каяба Фука.