Ёлочный сок

***

Можно ли считать музыку искусством, если её исполняет машина без души и разума?

      – Теперь он будет петь с нами, – заявляет однажды Шура, за которым стоит достаточно симпатичный мужчина.       Тот кажется привлекательным, интересным и манящим ровно до того момента, пока не просыпается, так называемый, эффект «зловещей долины». Он душит и вгоняет в ужас. Хочется выкинуть источник в окно и сбежать, чтобы больше никогда ничего подобного не испытывать.       В принципе на андроидов невероятно тяжело реагировать нормально. Непонятно, как нужно обращаться с машиной, чья внешность так сильно похожа на человеческую. Но всё равно невозможно назвать андроида красивым, ведь он идеален. На его «коже» нет ни шрамов, ни прыщей, ни морщин, ни родинок. Есть лишь идеальная кожа, о какой можно только мечтать живым людям.       – Называйте его Лёва, – улыбается Шура, глядя на андроида восхищёнными и несколько влюблёнными глазами.       Они у Лёвы яркие, насыщенные, но пустые и бездушные. В этих глазах нет эмоций, мыслей и многолетнего опыта. Так что и рассматривать их довольно скучно, но не Шуре. Тот, не отрываясь, смотрит на Лёву, трогает его и постоянно повторяет, как же мастера постарались над ним.       Выясняется, что Лёва один такой в своём роде, инцидентных моделей банально не существует, потому что Шура продумывал дизайн сам. Он долго-долго работал над лицом, откровенно мучил художников, чтобы они изобразили эскизы максимально точно и реалистично.       – Он украсит наше звучание, с ним мы выйдем на новый уровень, – мечтательно улыбается Шура.       Он не говорит, на какой именно уровень выйдет группа. Вряд ли большинство фанатов будет в восторге от использования машины, не способной петь искренне. Она будет выступать, потому что так гласит программа, но честности, энтузиазма и любви никогда не будет. Машина не может чувствовать, импровизировать и общаться с фанатами, как человек с другими людьми.       – Нужно дать ему шанс, и он превзойдёт все ожидания. Он необходим группе, а то мне уже тяжело петь, возраст не тот, сами понимаете, – объясняет своё решение Шура, держа рядом с собой приторно-идеального Лёву.       Тот смотрит на мир ярко-голубыми бездушными глазами и не осознаёт, почему он нужен группе. Ему плевать на неё, но из-за скотского характера, а из-за отсутствия настоящих эмоций. Их нет, как и личности, представляющей из себя идеальную картинку того, что хочет видеть Шура.       – Я удивлён, что фанаты не берегут мои связки и создают петиции, чтобы убрать Лёвчика со сцены, хотя он даже выступить не успел! Это как с Пастернаком: никто не читал «Доктора Живаго», но покрыть всем, чем можно, успели, – возмущается Шура, едва скрывая злобу и ненависть.       Ему обидно, что никто не хочет понимать его и сразу стремится осудить. Для всех андроиды на сцене – способ заработать лёгких денег. А ведь в самого Лёву вбухана огромная сумма, которую Шура копил чуть ли не всю жизнь. Раньше он откладывал на новые гитары, потом передумал и стал целиться на дома, а в один момент просто делал «запасы». Именно благодаря ним одна из главных ошибок исправлена и стёрта. Нужно просто убедить себя в этом.       Жёлтая пресса ликует и печатает заголовки о том, что лидер одной из известнейших групп прогнулся непонятно под кого и плюнул на искусство. Оно по-прежнему важно для Шуры, но отказываться от бездушного Лёвы он не планирует и упорно продолжает таскать за собой, как ребёнок любимую игрушку. Именно ей и является Лёва по сути. Он дорогая и способная вещь, имитирующая жизнь. Но к ней андроид никогда не сможет приблизиться, как бы программисты того не хотели.       На концертах Лёва делает всё идеально. Его движения плавные и грациозные, голос чистый. А мимика лица просто поражает. Да и само поведение тоже, кажется, будто всё списано с реального человека, за которым Шура долгие-долгие годы следил и знал его лично, раз успел выучить все повадки.       – Лёва выступил прекрасно, а вы все переживали. Я специально сделал так, чтобы он больше напоминал одного моего знакомого, а не простого андроида. Как видите – у меня это прекрасно получилось, – Шура слишком часто обнимает этого андроида и относится к тому так, словно это был живой человек.       Это напрягает всех в группе, но никто не спешит озвучивать свои протесты, потому что Шура впервые настолько счастлив. Он улыбается Лёве, говорит с ним и постоянно его трогает, будто боясь, что тот растворится в воздухе с минуты на минуту. А Лёва просто улыбается, сухо и бездушно.       Он хорошо выполняет свою работу, но смотреть на него слишком долго по-прежнему некомфортно. А голос и вовсе странно режет уши. Он будто принадлежит кому-то мёртвому и счастливому. Возможно, в усилении эффекта «зловещей долины» виноват контраст между мёртвыми глазами и голосом, полным надежд и мечт на будущее. Да и движения явно списаны с кого-то, кто был самым раскрепощённым на сцене и совершенно ничего не стеснялся.       – Прототипом Лёвы стал один прекрасный человек. Нет, вы его не знаете и вряд ли узнаете, потому что это не так уж и важно. Вы видите результат и должны восхищаться им, а не думать о всяких там прототипах, – Шура уходит от ответа, приобнимая одной рукой Лёву, на чьём лице «красуется» искусственная улыбка с идеально белыми ровными зубами, блестящими от ламп.       Шура ведёт себя странно. Нет, он и раньше был странным, вечно находился на своей волне и говорил о непонятных вещах. Но с появлением Лёвы Шура и вовсе двинул по фазе и стал всё чаще и чаще мысленно погружаться в прошлое, с которым никто из группы не был знаком. Да и не горели парни желанием: он чувствовали – тогда произошло нечто по-настоящему ужасное       – Я не уберу Лёву со сцены, он помогает мне вернуть то, что я когда-то потерял, – делает громкое заявление Шура.       Он толком никому ничего не объясняет и всё продолжает прижимать к себе Андроида буквально везде: на людях, дома и в постели. Там Шура обнимает Лёву, просит у него прощения, а в ответ слышит столь желанные и невозможные слова. Их должна произносить не машина, а один конкретный человек. Правда, тот остался лишь на старых фотографиях и в воспоминаниях.       Андроид обнимает в ответ, но на настоящего Лёву он всё равно не похож. Тот не был идеальным и делал много глупостей. Он даже умер как-то глупо: сердце не выдержало переезда Шуры. Тот, когда узнал об этом, то сперва не поверил, а потом ревел, как сволочь. Родители потом рассказали, что виноват был во всём оторвавшийся тромб, что Шура тут не причём. Однако он не мог не винить и не ненавидеть себя.       Он старался вернуть своего Лёвчика хотя бы в виде машины. А она всё же не могла быть глупой и продолжала оставаться идеальной.

***