Туманность Андромеды

Люди привыкли замечать звёзды, а не пустоту между ними.  Всё в этом мире взаимосвязано. Планеты, зависящие от своих звёзд и выстраивающие свою собственную систему. Люди, не представляющие свою жизнь без социума, сами бессознательно поддерживая и создавая системы, а после яростно отрицая свою причастность к этому. Длинные череды грехов тянутся от каждого к каждому, будто сплетая их вместе, создавая единый объект. Будто Вселенная, бесконечно расширяясь, даже и не собиралась останавливаться.  Люди привыкли считать, что глаза – зеркала души, а в червонных очах Мори виднеется лишь пустота. Как войды во Вселенной, в его глазах, между галактическими нитями, не было ничего. Лишь иногда, среди бескрайнего вакуума, проскакивало что-то отдалённо похожее на мелкую галактику. А может не такую уж и мелкую? Если долго вглядываться, можно увидеть звёздные скопления и ошарашивающие своей уникальностью туманности. Будто спустя долгие годы скитания по бескрайнему космосу, наконец удалось за что-то зацепиться.  Сравнивать глаза Мори с космосом было странно, но Юкичи и есть странный. Белые, словно свежий снег, волосы, блестели на солнце, а нежно-синие глаза уносили в глубины океана, так далеко находящегося от космоса.  Люди привыкли мечтать о большем, думать о себе лучше, чем они есть на самом деле. Тешить себя грёзами о безграничном пространстве, таящим в себе всё спрятанное от глаз людских, Юкичи начал ещё с отрочества. Путь к обсерватории, хранящей в себе не только нескончаемые расчёты, но и нечто большее, был сложен и мятежен. И не до конца понятно, стоили ли те пытки, что были подкинуты ему жизнью, всего этого.  Но эти сомнения будто растворяются и уходят вглубь мозга, поджидая подходящего времени, когда светлые, на первый взгляд, девственно-чистые руки начинают скользить по оголенной груди. Частые вздохи вырываются изо приоткрытого рта, а белёсые ресницы подрагивают от физического контакта. Душащий аромат парфюма, отдалённо отдающего малиной и ромом, окутывает комнату и двух находящихся в ней мужчин.  На мгновение вся Вселенная будто остановилась. В ней не осталось никого, кроме Мори и его верного серебристого волка, готового расщепиться на атомы по желанию хозяина.  Мрак постепенно отступает, позволяя теплу и нежности прикосновений проникнуть в самую душу. Будто Мори слой за слоем снимает с Юкичи не одежду, а все тревожащие разум переживания. Резкий порыв между ними привел к Большому Взрыву эмоций, чувств и прикосновений, но оба из них смутно осознают происходящее.  Карты звёздного неба летят со стола, в телескопе отражаются сгорающие небесные тела, а расстояние между двумя астрономами достигает нуля. Отчаянно, трепетно и по-новому всепоглощающе. Поцелуи на шее жгут бесконечной температурой, а напряжение между ними достигает бесконечной плотности.  Если Мори подобен сколлапсировавшей звезде, то Юкичи – сияющей сверхновой. В руках Огая, сверхновая не способна уменьшить своей яркости, она никогда не потухнет. А опьяненная робостью Фукудзавы застывшая звезда, будет отчаянно поглощать без остатка, забирать всё то, что спрятано внутри. Люди привыкли выражать свои чувства словами, а Юкичи и Мори не были похожи на людей. Будто инопланетная раса, просто забравшаяся в шкуру человека. Нелюди. Это бы объясняло многое, от невероятной тяги к звёздному пространству, до перевёрнутой вниз головой морали. Но если бы в этой Вселенной всё было так просто, то сейчас сбивчивый шёпот Юкичи не заполнял бы пространство между ними. Им не нужны слова, чтобы понять друг друга, звёзды говорят за них. И каждый новый расчёт, неминуемо приближавший астрономов к их общему концу, приводил мужчин в искренний восторг. —Ах, Фукудзава-доно, как же это великолепно! — разглядывать звёздное небо стало чем-то на подобии традиции. И даже то, что они вместе глядели на это небо уже два года, не мешало каждый раз находить там новую звезду. Они не смогут остаться вместе. Бок-о-бок они прошли немалый путь, но времени безразличны твои молитвы и просьбы. Контракт Мори истекает после сдачи этого проекта. Оттягивая неминуемое и откладывая работу в дальний ящик, они будто ставили крест на все те годы, которые каждый из них потратил, для того чтобы оказаться здесь. И когда последние черты проекта оказались выполнены – в голове стало пусто. Бесконечные вопросы не давали Юкичи спокойно вздохнуть. Но из уст прозвучало лишь краткое: — Мои поздравления, Мори-доно. Вы постарались на славу. — глядя на Огая с немым вопросом в глазах, произносит Фукудзава.   — Премного Вам благодарен, Юкичи. Вы были и впрямь верным помощником. Хотя, если откровенно, я ожидал от вас чуточку большего. — с натянутой ухмылкой произнёс Огай. Лёгкий поцелуй разгладил морщины на лбу Фукудзавы. Даже если их нити жизни оборвутся прямо сейчас, существует небольшой шанс, что Вселенная создаст кого-то, кто биологически будет ими, но со своей новой и уникальной историей. И их будет ждать очередной совместный рассвет и неизбежное забвение. Вселенная настолько огромна, что для многих кажется бесконечной. И было бы до ужаса несправедливо, если бы они не встретились вновь. И глядя в червонные глаза Мори, Юкичи верит, что они ещё обязательно встретятся. Даже зная, что это их последняя ночь, последний раз когда они чувствуют прикосновения друг друга. И что вероятность, что бескрайние объятия космоса отпустят Огая, близится к абсолютному нулю. Фукудзава никогда не сумеет растворить в своём сознании образ этого человека со взглядом дикого зверя и с руками опытного хирурга.