143 тысячи поцелуев

Ночь смиловалась над ними, тишина окутала общежитие, ветер стих, когда шаманы опустили веки в блаженном сне, и всё кричало о покое. Только Мегуми не спалось. Юджи разбудил скрип кровати. Тепло исчезло из под бока, простыни зашелестели, а парень скулил, вызывая чувство паники. Руки скользнули по матрасу, выискивая его. Желание убедиться в том, что всё в порядке, держало разум в ясности, словно в битве. – Что такое? – шепчет Юджи, пытаясь разглядеть Мегуми в кромешной тьме. – Голова... – кряхтит сонный голос, – Голова взрывается... Облегчение сбивает гору с плеч. Головные боли для Мегуми частое явление, обычно спасали таблетки, но Иери сейчас беспокоить будет жестоко. Ладонь наконец находит чужую грудь, поглаживает, пока идеи помощи вертятся в голове. Вспомнив недавние посиделки с Тодо, Юджи скатывается по кровати, ступая пяткой на студёный паркет. Половицы скрипят. – Ты куда? – вяло и недовольно спрашивает Мегуми, а Юджи обещает: – Сейчас вернусь. Распахивая сёдзи, сладкий запах ночи щекочет ноздри, Юджи наполняет им лёгкие, стая мурашек пробегает по голой коже, заставляет съёжиться и скорее добраться до своей комнаты. Из последнего ящика тумбочки он берёт бутылёк эфирного масла и возвращается к Мегуми, что сидит, облокотившись на спинку кровати, пока свет прикроватной лампы рисует тени на мученическом выражение лица, напряжённых бровях и тяжёлых веках. Юджи подходит к парню, нежно смахивает запутанные от ворочаний локоны со лба и целует. К счастью – не горячий, хотя горячи прикосновения ладоней к его талии, настойчиво тянут, завлекая в объятия. Юджи думал протестовать, когда Мегуми усадил его к себе на колени, тяжёлый он, а тому и так нелегко, но, кажется, Мегуми с ним не согласен. Он утыкается носом в изгиб шеи и издаёт такой вздох, будто вся головная боль улетучилась в миг соприкосновения их голых тел, словно Юджи – его лекарство. Он незаметно улыбается, прочёсывает свободной рукой густые волосы, а Мегуми жмётся к нему сильнее, подставляется под прикосновения, напоминая довольным мычанием от поглаживаний своих любвеобильных гончих. – Я принёс масло. – говорит Юджи в макушку парня, – Сделать массаж? Мегуми бубнит еле различимое "ага", слова отдаются вибрацией на коже и щекочат самым наиприятнейшим образом. Юджи открывает бутылёк масла, выпуская на волю глубокий аромат жасмина. Холодновато. Ставит на тумбу, трёт между ладонями, и Мегуми высовывается к запаху. – Вкусно пахнет? – тихо лепечет Юджи и размазывает тёплое масло по плечам и шее Мегуми, который ответа чёткого не даёт, мямлит и опаляет горячим дыханием каждый раз, стоит Юджи продавить мышцы. Он делает это снова, прокатывает ребром ладоней по напряжённости от ушей до начала плеч, расслабляя мускулы, захватывает их между указательным и большим пальцем каждой руки, переминая застои по тому же маршруту. Мегуми шипит, но твёрдые комки мышц рассасываются, блестящая от масла кожа краснеет, и вздохи летят к ушам Юджи. На особенно забитом месте Мегуми почти неприлично стонет, смущая и себя и Юджи. Тот продолжает, круговыми движениями пальцев он следует выше, находит болючие точки на стыке головы и шеи, волосы слегка мешаются, когда он массирует их. – Это точка "Тянь-чжу", – рассказывает Юджи, и Мегуми поднимается, чтобы сонными глазами смотреть на него. – мне Тодо рассказывал, долгая история на самом деле... Мегуми едва заметно улыбается, но Юджи всё всегда в другом замечает. Налив ещё одну капельку масла, он захватывает длинные мышцы горла, растягивает их, а Мегуми снова жмурится, старается сдерживать голос, потому что боль смешивается с удовольствием. Юджи, решая не мучить своей силой, отпускает, мажет подушечками пальцев по челюсти парня, нежно поглаживает подбородок, хотя взглядом уже очерчивает следующий шаг, просто пока ждёт ответа. – Хоть в чём-то он полезен... – хрипит Мегуми, а Юджи тихо посмеивается, объятия крепчают и сталкивают их до невозможности ближе. Сердце Юджи вдруг колит от того, с какой любовью разглядывает его Мегуми, пока ресницы очаровательно трепещут в паре с танцующими тенями. Ночью в тишине спальни это всегда интимно и сокровенно, весь мир замер, реальности не существует, а в воздухе витает их доверие. Юджи не знает, куда деваться. Он очерчивает скулы парня, трёт виски, наблюдая, как Мегуми полностью расслабляет лицо, наслаждаясь запахом жасмина. Вес его головы стал ощутимее в руках Юджи, будто тот наконец отдаёт управление. Юджи поднимается выше, к бровям, – А это точка "Цуань-чжу". – объясняет он, надеясь, что имена не выдумывает, жмёт под концами бровей, что близко к носу, и гладит по всей длине волосков, намертво стирая хмурость. Мегуми блаженно дышит. Пальцы Юджи мозолистые, скрывающие убийственную силу, и всё же сейчас его прикосновения распространяют потоки такой невообразимой нежности, способной затопить Мегуми, забрав кислород без остатка. Вообще руки Юджи – настоящее благословение, хочется в них и заснуть. Это ему понравилось больше всего, понимает Юджи и продолжает до тех пор, пока Мегуми вдруг не станет сложно держаться на весу и снова упадёт на плечо другого. Юджи мнёт его ушные раковины, всё липкое и маслянистое, – Лучше? – Мегуми не отвечает, ленится, Юджи слышит, как мычание переходит в сопение. Глаза расширяются от осознания, что Мегуми удалось усыпить. Хватка вокруг талии тоже ослабла, грудь равномерно вздымается против его собственной груди. Часы показывают три часа ночи, а луна усмехается над ними. Предстоит миссия, не разбудив Мегуми, вернуться под одеяло, но пока есть поцелуй в макушку и ласкающие спину руки.