una hirundo non facit ver

– Ильверморни тебя не примет, так что остается только Невермор. Она морщит нос, поднимает глаза на мать поверх коричневых листов Ежедневного пророка и решает придержать свои соображения на этот счет. Ты имеешь в виду ту школу для “одаренных” изгоев? Ее мать отвечает, беззастенчиво подслушав мысли Лесли: – Да, там, где учился твой дядя. Поверь, это наш лучший вариант в сложившейся ситуации. Если ты чем-то недовольна – надо было думать раньше, – родительница вновь возвращается к раковине, наполненной посудой после семейного ужина. Подумать только, на дворе Рождество, а она не в Хогвартсе. Очень непривычно – даже при том, что Драко никогда не отмечал Рождество в школе магии, но всегда была Гермиона, или Пэнси, или та же Миллисент. Всегда можно было перебиться кем-то или найти того, кто был готов подкинуть что-то веселое Филчу на вечерок. А что теперь? Теперь ей до конца каникул коротать вечера с маминой грустной улыбкой («Еще не все потеряно, но могло быть и лучше»), а еще с папиными поджатыми губами и грустным молчанием. Оно, наверное, р̶а̶с̶с̶т̶р̶а̶и̶в̶а̶е̶т̶ раздражает больше всего. Лесли молчаливо поднимается из-за стола, оставляя на нем развернутые страницы Пророка. Читать не о чем – Малфои нынче не в почете, в Англии темные времена, Волдеморт уже не бредовая шутка Поттера, а Хогвартс – уже не ее дом. Теперь ей нужно мириться с школой-интернатом для отбитых в фиолетовом камуфляже. Подумать только, до чего она докатилась: а ведь в начале осени у нее на груди красовалась не только изящная изумрудная эмблема слизеринской змеи, но и значок старосты. Девушка устало поднимается по скрипящим ступенькам старого отцовского дома, который теперь уже не так восхищает, как это было в детстве. Теперь эти стены кажутся узкими, сжимающимися, напрягающими. Наверное, всему виной огромное количество фотографий и портретов успешных выходцев двух родов, представителями которых являются родители Лесли. Один ее дядя одиноко поглядывает со стороны комода – его фото небольшое, словно намеренно отставленное в сторону, магловское, обездвиженное. Возможно, скоро ее фотография будет покоиться там же. Хорошо, что еще не успели заказать портрет, по традиции, – была бы пустая трата денег и картина, выброшенная в мусорник. Лесли заходит в свою комнату, на автомате захлопывая за собой дверь. Взглядом она невольно натыкается сначала на одинокий закрытый чемодан (тот же самый, с которым ее вышвырнули из Хогвартса неделю назад и который она так и не нашла в себе силы разобрать), а затем на единственное письмо, принесенное сегодня утром знакомой белоснежной совой Поттера. На нем красивым девичьим почерком выведено “Для Лесли” и она прекрасно понимает, кем является отправитель. Никак не тем, от кого она очень хотела бы получить письмо, но увы и ах – мы не всегда получаем то, что хотим. Это прямо девиз ее последних месяцев, реально. Она не хочет читать письмо Гермионы, не хочет слышать в своей голове ее сначала осуждающий (с этого, скорее всего, письмо и начнется), а затем не понимающий, расстроенный голос. Не хочет сталкиваться с той же интонацией, что наблюдалась у декана Гриффиндора и ее собственного. Снейп, наверное, был больше всех разочарован. Хотя он и не умеет испытывать нормальные эмоции, но это уже другой разговор. Лесли устало присаживается на кровать и хрустит окостеневшими пальцами, впервые за долгое время ощущая уже казалось бы незнакомое ей чувство – разочарование в себе. Она всегда делала все так, как подсказывало нутро (не сердце, было бы слишком романтично и по-гриффиндорски), и всегда все получалось как нельзя лучше. Даже в не очень хорошие моменты, тропа жизни приводила ее туда, где ей нужно было быть. Только вот с Невермором этого не было. Наверное, одно неправильно принятое решение и правда может раз и навсегда разрушить твою жизнь.

***

Академия Невермор встретила ее январским ливнем, что невольно навеял воспоминания о прохладных осенних вечерах в слизеринских подземельях и наглой ухмылке Драко. Забудь ты уже о Хогвартсе. Тем более о Малфое. – А вот и наша новая ученица! Вы без сопровождения, не так ли? Лесли дергает плечом, с непривычки желая ответить “Я же на поезде, в чем вопрос?”. Только вот она приехала сюда никак не на поезде. Трансгрессировать уже научилась, лицензию получила – быстрее, проще и экономнее, чем добираться своим ходом из аэропорта Нью-Йорка с помощью магловского общественного транспорта. И даже без палочки можно это сделать, хотя изматывает знатно. Она постоянно пальцами прощупывает правое запястье в поисках своей родной палочки из вишневого дерева, но ее там нет. Лесли поднимает глаза на директрису-великаншу, про себя подмечая ее опрятный внешний вид в сравнении с их школьным лесником, так горячо любимым Золотым трио. Видать, не все они засранцы, как Хагрид. Но эта ее улыбка… – Да, я сама. Мать сказала, что вы проведете мне небольшую экскурсию по школе, перед началом занятий, – Лесли радуется отсутствию легилиментов на этом квадратном метре. Не нужно контролировать мысли – дома это была мать, вездесущая, пусть и исходящая из соображений заботы; в Хогвартсе – Драко, которому всегда нравилось поковыряться в чьих-то мозгах, или те же.. О чем это она? – Да-да, все правильно, – приторно хихикает блондинка, складывая руки на груди. Лесли едва сдерживает себя, чтобы не сморщить нос в фирменной слизеринской презрительной гримасе. – Я проведу вас до вашей спальни, а потом найдем кто покажет вам Невермор, – она манит Лесли за собой, широкими шагами идя в сторону входа во внутренний двор школы. Девушка еле поспевает за великаншей, ощущая неприятное чувство дежавю. Мысли раз за разом невольно возвращаются к Хогвартсу, проводя параллели. И пусть Невермор выглядит совсем по-другому – все проще, ландшафт не такой, нету озера с недружелюбными русалками или карет без водителя и лошадей, огромного замка на холме, слизеринских подземелий и… Ей правда нужно заканчивать прокручивать дорогие воспоминания – это делу не поможет, только еще больше расстроит. Слизеринки не ревут на публику. Истерики Пэнси или Миллисент – просто фарс для привлечения внимания, исключение. – Думаю, вы уже успели ознакомиться с буклетами школы: у нас учатся необычные молодые люди, прямо как вы, – Лесли игнорирует ремарку, глядя по сторонам. Территория Невермора ухоженная, пестрящая красками в самый разгар зимы. В какой-то мере это даже… радует, что-ли. – Наши двери открыты для всех: вервольфов, вампиров, сирен, безликих, горгон, волшебников в том числе, пусть мы это и не афишируем. Но многие маги обучались у нас и затем устроились в МАКУСу, так что не подумайте, что наш имидж всего лишь смешная выдумка. Лесли мысленно смеется. Она, собственно, об этом и не думала. На повестке дня только ее прошлое и напрямую связанный с ним белый с красным громовещатель из Хогвартса с нелицеприятным названием «Исключение». Вот это реально навеки укоренится не только в ее памяти и резюме, но и в истории семьи и факультета. Ну ладно, Слизерин толком не пострадает – они просто сделают вид, что она никогда не училась не то что у них на факультете – вообще в Хогвартсе, позабыв о существовании такого субъекта, как Лесли Фоули. Вернее, каждый из них будет перемывать ей кости мысленно, но никак не вслух. – Старинное здание школы было построено в… Лесли натыкается взглядом на лицо, вызывающее в голове все то же неприятное чувство дежавю, но теперь в разы сильнее. Ей кажется что в этот момент все вокруг меркнет, рябеет, сереет – что там еще может происходить с окружающим миром, когда твое внимание останавливается на одной-единственной детали не перед твоими глазами, а вдалеке? Он ее возраста. Такой же высокий, чуть худее, с другой прической, другим цветом волос и… И до невозможности похожими глазами… Глаза незнакомого ей парня такие же, как у ее лучшего друга: казалось бы, отрешенные и огрызающиеся одновременно, готовые закопать тебя одной лишь фразой и потом насмешливо взирать на содеянное свысока, гордо вздернув подбородок, не преминув подчеркнуть свое преимущество. Эти глаза сильно напоминают ей Малфоя, как бы странно это ни звучало. Даже при том, что их цвет другой – точно не так знакомый ей стальной оттенок серого. Приехали, Лесли – тебе хватило пяти минут в новой школе чтобы свести на нет все свои попытки выкинуть из головы рой мыслей о том, чего уже не вернуть.

Браво.

– Лесли, вы… – директриса замирает, отчего девушка почти врезается в нее, все так и продолжая пялиться на ученика Академии Невермор. Все мысли застывают, остается одно лишь терпкое чувство чего-то родного, но так внезапно выскользнувшего из ее рук. Она никак не может прийти в себя, хотя в голове красным светом мигает “Очнись”. – Ах, Ксавьер! – директор окликает паренька, сохраняя на лице выражение чрезвычайной дружелюбности (насколько это позволяет ее бледное лицо и противный, бросающийся в глаза кроваво-красный цвет помады). – Вот мы и нашли вам экскурсовода, – объявляет она Лесли с гордостью, довольно хлопая в ладоши. Девушка не реагирует, все так и продолжая не мигая смотреть на своего теперь уже сокурсника. – Наша новая ученица, Лесли Фоули. Из Англии – познакомься. Приближаясь к ним, Лесли про себя подмечает, что незнакомец, носящий не самое оригинальное имя Ксавьера (если сравнивать его с вагоном отпрысков британских чистокровных династий в Хогвартсе) похож на Малфоя не только фигурой, ростом и глазами, но и почти что презрительным выражением лица, пусть оно и более расслабленное, чем то, что она наблюдала у своего лучшего друга в последние полгода. В какой-то мере он похож на Драко с пятого курса, до того как все это… началось. – Приятно познакомиться, – сдержанно кивает парень, даже не протянув руки. Лесли щурит глаза, решая оставить его без вербального ответа и удостоив одним лишь кивком. Это она делает не из вредности – скорее для себя, потому что сейчас Лесли не доверяет своему голосу и способности ясно формулировать мысли вслух. Директриса в который раз хлопает в ладоши, вновь вызывая у Лесли невольный укол раздражения: – Ксавьер, будьте добры, проведите Лесли в ее новую комнату в Офелия-Холле. Он кивает вновь, впервые за короткий разговор пересекаясь взглядом с самой девушкой. Она передергивает плечами, чувствуя ощутимый дискомфорт. Пристальный взгляд серых глаз Малфоя ее никогда не напрягал, но когда на нее сверху вниз так смотрит совершенно другой, незнакомый ей человек: человек, у которого в голове неизвестно что, по коже невольно ползут мурашки. – Тогда, Лесли, увидимся чуть позже! Рада была познакомиться, – директор привлекает ее внимание, легко коснувшись плеча. Девушка едва сдерживает себя, чтобы не отскочить от незваного прикосновения. Приставленный к ней клон Малфоя в отношении манер и выражения лица и бровью не ведет, наблюдает за ней с почти что отсутствием интереса. Лесли привыкла к тому, что никто не смотрит на нее с ужасом и благоговением, но Слизерин всегда обеспечивал тебе хотя бы небольшую долю внимания человека напротив. Ксавьер же не то что бы намеренно ее не замечает, нет. Ему она искренне не интересна. – Пойдем, – роняет он без эмоций, все так же пребывая в своих мыслях. Вероятно, у него достаточно забот и проблем и нет никакого желания общаться. Лесли понимает – сама иногда на такое грешит. Если только это не доходит до уровня Драко в этом учебном году. Весь их путь через внутренний двор школы и холл Ксавьер молчит, предоставляя Лесли прекрасную возможность осмотреться. Она замечает, как другие ученики наблюдают за ней, но не подает виду. Хотела внимание? Держи. Не то чтобы Лесли волнует роль новенькой – она здесь не для того, чтобы заводить новых друзей, Академия Невермор – это ее спасательный круг в отношении образования и будущих перспектив, учитывая невозможность вернуться в Хогвартс или отправиться в какую-либо другую школу волшебства, даже в тот же болгарский притон или японский дворец этики со склонностями к харакири. Да и какие друзья могут быть после ее опыта в Хогвартсе? Один друг отпал сам собой и фактически смолчал на ее исключении, не проявив ни одной эмоции, ничего не сказав, только ее обвинив. Вторая хотя бы написала письмо, но переступить образовавшуюся между ними пропасть не может теперь уже Лесли. – Я бы советовал постучать вон в ту дверь, у нового ответственного за этот корпус должны быть ключи от твоей комнаты. Голос Ксавьера вырывает Лесли из роя ее собственных мыслей, вынуждая вновь пересечься взглядами с пыткой в реальности. Не то чтобы внешнее сходство черт лица доставляет Лесли сильнейший дискомфорт, но… Доставляет, это факт, который стоит признать. – Спасибо, – произносит она сдержанно, скрывая свое разболтанное состояние. Спасибо Слизерину за приобретенное умение врать и скрывать свои эмоции в нужный момент. Парень уходит молча, словно получив тот ответ, который и был ему нужен. А нужен ли он был? По правде говоря, Лесли долго еще смотрит новому сокурснику вслед. Он скрывается среди спин школьников, одетых в полосатую фиолетовую форму, вновь невольно вызывая у Лесли раздражение. Этот фиолетовый сюр – нечто на фоне слизеринской мантии и галстука, но… – Ты, видимо, Лесли? – окликает ее мужской голос, судя по всему, коменданта. ... Пойдет.

***

Лесли со вздохом присаживается на свою кровать на ближайшие пару месяцев и взглядом натыкается на стоящее напротив зеркало. В гостиной Слизерина всегда было много зеркал – видимо для того, чтобы аристократы буквально вылизывали свое отражение и воздыхали по самим себе. Не то чтобы Лесли они напрягали, но порой в игру вступали магловские предрассудки, что присутствовали в ее жизни во время взросления без магии, как например то, что нельзя спать напротив зеркал. Лесли уверена: она это правило стабильно нарушала в течение последних 6 лет, да и в ближайшие полгода-год продолжит нарушать, судя по зеркалу напротив. Не свезло ей. Что там говорили по этому поводу? Например, что одиноким спать перед зеркалом – на всю жизнь остаться без любви? Смешно. Не то чтобы у нее были какие-либо отношения в обозримой перспективе будущего. Из мансардного окна струится лунный свет. Где-то вдалеке звучит виолончель – кто ее притащил? Она поднимается на ноги, делает пару шагов в сторону своего чемодана и резко замирает. Лесли тяжело выдыхает, проводит правой ладонью по волосам и прикусывает губу, невольно поворачиваясь в сторону двери. Ночной покой? Комендантский час? Хогвартс отучил ее от этого, в особенности заранее установленный график патрулирований замка и не стыкующиеся отговорки Гермионы. Лесли неизвестно как и зачем, с кем и когда, но сам факт ночных прогулок Золотого трио – уже давно не секрет для нее, впрочем, как и для Драко. Драко. Лесли отмахивается от вновь закрадывающихся в голову навязчивых мыслей и быстрым шагом направляется к двери в коридор, дергая на себя кованую ручку. Ладонь будет пахнуть металлом – неприятный запах, напоминающий кровь, но в то же время создающий некое ощущение чертового необходимого комфорта. В Хогвартсе было много кованных дверных ручек. Абсолютно неважный факт, но почему-то он загорается яркой лампочкой в голове Лесли. Она с осторожностью выглядывает в коридор, смотрит по сторонам, выставляет наружу сперва носочек левой ступни и затем уже всю ногу аккуратно ставит на старый, казалось бы обязанный скрипеть под человеческим весом пол, и пару секунд ожидает звук. Однако он не приходит. Взамен ему, игра виолончели, что доносилась из открытого окна в ее комнате за спиной, резко обрывается. Лесли замирает в ожидании продолжения игры, в ответ получая лишь ночную тишину. Спустя пару минут она выходит в коридор, по привычке гордо выпрямив спину. Слизеринку из Хогвартса вывезти можно, а вот Хогвартс из слизеринки – нет. Особенно привычку держать себя в обществе змей, которые считают себя выше других, даже себе подобных. Что же, новая школа, как у вас с патрулями? Она впервые за весь день улыбается чувству дежавю. – Не думала что волшебники прощупывают почву по ночам. Улыбка Лесли опускается на лице так же быстро, как расцвела на нем ранее. Взгляд темных глаз натыкается на бледную черноволосую девочку из школьного двора (она точно видела ее пару часов назад), одетую во все черное. Ее косички свисают по бокам головы, руки сложены на груди, лицо… Ничего не выражающее? Малфой нервно курит в стороне, его клон тоже – Лесли должна признаться. У этой девочки реально ноль эмоций на лице. – Герои черно-белых фильмов наступают? – ехидно интересуется в ответ, в который раз оставляя свои мысли и неуверенность при себе. Темноволосая незнакомка окидывает ее взглядом снизу-вверх и произносит: – Уэнздей. Лесли гордо поднимает подбородок в ответ: – Лесли, – она щурит глаза, прекрасно понимая, что девочка видит это в темноте, наблюдает за ней зеркально пристально. – Теперь позволишь пройтись? Девчушка молчит, так и продолжая безэмоционально глядеть на нее исподлобья. Тупой вопрос, Лесли. Где ты растеряла свое слизеринское “чувство такта”? – Свидимся, – произносит она вместо этого шепотом и поворачивает направо, направляясь к лестнице вниз. Уэнздей окликает ее так же тихо, едва слышно: – В главном холле всегда кто-то есть, но в соседних переходах обычно дремлют духи или промышляют студенты, – Лесли замирает, словно натянутая струна. Она смотрит прямо перед собой, отвечая сдержанно, пытаясь скрыть невольную благодарность в голосе: – Спасибо.

***

Готическое произведение искусства под названием “Уэнздей Аддамс” оказывается местной версией Гарри Поттера, пропущенной через черно-белый фильтр и получившей вместо Уизли с Гермионой лучезарный, выделяющийся розовыми элементами одежды в море фиолетовой школьной формы, комок вервольфовского меха называемый другими школьниками причудным именем Инид. Лесли провожает улыбающуюся блондинку изучающим взглядом, про себя подмечая ее определенно позитивные отличия от их бывшего учителя по ЗоТи, немалоизвестного Ремуса Люпина. По правде говоря, ей нравился третий курс. Не только тем, что Гермиона со всей дури врезала Малфою по носу и, кажется, тогда сломала его, но и за то, как на третьем году обучения в школе чародейства все было просто и весело. С Люпином не было скучно, в отличие от занудной, всея ненавидящей Амбридж. Да, змеиная нашивка на форме и зеленый галстук Лесли существенно упростили ей жизнь в прошлом году, но сложно было не заметить кровавые шрамы на тыльной стороне ладоней многих учеников или их гримасы боли на уроках во время написания конспектов. Малфой… Малфоевская шайка в рамках Инспекционной дружины – одна из немногих причин, по которой они с Драко когда-либо ссорились. И все же, она не сравнима с событиями ее последних недель в Хогвартсе. – Ты новенькая, да? – довольный голос, раздающийся перед Лесли, заставляет поднять глаза на предмет ее недавних мыслей. Инид улыбается слишком ярко даже для летнего солнца в полдень, во все тридцать два белоснежных, несомненно острых, зуба. – Я… – Инид, местная ответственная за сплетни и слухи, – резко заканчивает за нее Лесли. Девчушка напротив удивленно приоткрывает рот, но улыбки не теряет. – Лесли, приятно. Инид улыбается еще шире, посмотрев ей куда-то за спину, а затем вновь на нее. – Как тебе в Неверморе? Скучаешь по семье? Вопрос не то чтобы сбивает Лесли с толку, но все же невольно подводит к тем мыслям, которых она старалась избегать (второй день подряд здесь выходит точно так же, как и дома – никак). Инид ее паузу замечает, поспешив исправиться: – Какой у тебя первый урок? У меня английская литература, мы могли бы… – Травология, – вырывается само собой по привычке, ведь сегодня среда, если судить по ее календарю, привезенному из Англии. Блондинка напротив моргает, наконец уронив улыбку. Лесли пытается исправиться, отчаянно выискивая в голове название этого предмета у маглов, но получается из рук вон плохо. – С… растениями… Лесли мысленно дает себе подзатыльник за то, как она тормозит и говорит подобно ребенку или робким попыткам Уизли пригласить Флер Делакур на Святочный бал на четвертом курсе – даже она тогда не смогла сдержать истерического смеха из-за по-настоящему феноменального зрелища. – Биология! – победно восклицает Инид, словно неловкой паузы между ними и не было. – Желаю удачи! У нас новый преподаватель в этом семестре, наша прошлая учительница-нормис чуть ли не вырезала всю школу с помощью своего воскресшего из мертвых предка, основателя города, но благодаря Уэнздей мы… – Инид, мне кажется она не переварит столько информации за раз, – из-за спины Лесли раздается уже знакомый ей голос, из-за чего она поворачивается и сталкивается взглядом со вчерашним парнем. Она не говорит, что уже успела вдоволь наслушаться о подвигах местной женской версии Мальчика-который-выжил и что вся история пребывания Уэнздей Аддамс в школе ей уже известна. Если честно, Лесли надеялась, что ей лишь привиделось сходство этого парня с Малфоем, но похоже она была права на все сто. Она уже не помнит как его зовут, но в голове пульсирует “Драко/2”. Не то чтобы неловко, но.. – Ксавьер! – спасибо, блонда. – А какой у тебя первый урок? У Уэнздей… – Биология, – обрывает ее парень, засмотревшись куда-то вдаль. Лесли поворачивает голову в ту сторону, спеша заметить не далее как ее новую знакомую, девочку из ночи, Уэнздей Аддамс, лучшую подружку Инид (если здесь это так работает) и, судя по всему, предмет… Чего? Хорошо, адаптироваться так адаптироваться. Ей всегда говорили: если ты амбициозен, нужно хвататься за любую возможность подняться на ступеньку выше, даже если это, казалось бы, бессмысленно. – Чудно, пройдемся вместе до кабинета? – Лесли не имеет ни малейшего понятия, откуда в ее ногах появляются внезапные силы для резкого подъема, гордо поднятого подбородка, волны уверенности в ранее поникших глазах и бодрого вопроса, направленного в сторону Ксавьера, которого она мысленно вновь называет “почти клоном Драко”. Она не планировала с ним разговаривать, вообще не хотела с ним сталкиваться, учитывая то, насколько он напоминает ей Малфоя, и напоминание это никак не приятное. Оно, черт возьми, болезненное. Да и, похоже, установка “Мне не нужны друзья в новой школе, разберусь как-нибудь сам” летит к драконьим чертям. Лесли улыбается в своей фирменной слизеринской манере: убедительно, но все же лживо. Удивление Ксавьера заметно, впрочем как и его секундная робость, что постепенно сменяется (напускным ли?) безразличием: – Хорошо, нам в оранжереи. Увидимся, Инид, – не медля, он точно так же, как и вчера, начинает идти в сторону выхода из внутреннего двора совершенно не думая о том, успевает ли Лесли за ним. Его широкий шаг в который раз напоминает Драко.

Хватит.

Она отчетливо ощущает хмурый взгляд, направленный им в спины, но никак не реагирует на него, бодро задавая следующий вопрос в списке парню, идущему спереди: – Так, тебе нравится Уэнздей? Если бы Драко-Ксавьер умел устраивать аварии на ровном месте, он бы был в этом экспертом, потому что он останавливается мгновенно, резко поворачиваясь к Лесли: – Кто тебе уже успел растрепать? – Нужно быть слепым, чтобы этого не заметить по одному твоему внешнему виду несчастного влюбленного, – смеется Лесли, выпрямив спину. Опять срабатывает дело привычки. Она довольно улыбается почти незнакомцу, чувствуя себя хотя бы в чем-то выше него (рост Ксавьера, его Салазар подери какая по счету общая характеристика с Драко, ситуации не способствует). – Слушай, как тебя там… – начинает он, однако девушка перебивает: – Лесли, – в ее голосе заметна снисходительная нотка. Видимо, не она одна выкинула ненужное имя из головы вчера вечером, но это не такая уж и проблема. – Лесли, – Ксавьер тянет первую гласную, устанавливая с ней зрительный контакт. – Я прекрасно понимаю, что… – Да, тебе не нужно слушать по тридцать раз на дню о своей неразделенной любви, я не буду наяривать, – Лесли озорливо щелкает его по плечу, обходя слева. Давай, поставь себя выше него. Пусть сначала он на это не поведется, со временем сработает. Со всеми работает. Она надеется, что он не будет как Малфой в этом случае – на нем этот метод никогда не работал. Ксавьер поворачивается вслед за ней, хмурясь в непонимании. Она разминает плечи: – Я новенькая, дружить не с кем, с тобой общаться легко, ни на что не рассчитываю, согласен? Парень сверлит ее взглядом пару секунд, пока не выдает то, что выбивает у нее почву из-под ног: – Ты поэтому на меня подолгу пялишься и отчаянно пытаешься скрыть ступор? Лесли медленно моргает, прокручивая в голове его слова. Что же, видимо он все же немного наблюдал за ней. Ксавьер все так же смотрит на нее, вновь (он и не прекращал) походя на Драко. Проведя языком по губам, она моргает: – Я приму этот ответ как «да», но взамен скажу так: мы пока не настолько «братишки», чтобы я тебе на это как-то отвечала. Впервые за их короткое знакомство, Ксавьер ей улыбается.