una hirundo non facit ver

Ей не обидно. Ей не обидно. ейнеобидно И все же, раз за разом в горле встает ком злости в том числе. Обвинения. Стук в дверь — открывается она без приглашения. — Мисс Фоули, мы должны проверить ваши вещи. Лесли передергивает плечами, поднимаясь на ноги.

Не сверли их недовольным взглядом.

Перестань плеваться ядом.

Тебе это все равно не поможет.

— Да пожалуйста. Грубо, надо было мягче. Директор Уимс прищуривает глаза, но, видимо, решает ничего не говорить на этот счет. Еще одну проверку проводят пару дней спустя, пока директриса не вызывает ее в на ковер. — После проверки отдела МАКУСы по связям с маглами и другими существами, ваше дело осталось чистым. Лесли тяжело выдыхает, даже не заметив своего напряжения ранее. — Мы также проверили вашу комнату на наличие магических предметов — и не нашли ничего. Однако…

Пауза.

Плохая пауза, черт возьми.

Исключение? Опять?

— МАКУСа обратили внимание на неконтролируемый всплеск магии, который случился позже, вечером после бала. Ваша палочка не при вас, правильно? Она об ЭТОМ с Уимс будет говорить? Лесли прикрывает глаза, сжав дрожащую правую ладонь в кулак. Ничего. Не. Происходит. — Нет, она осталась в Англии. Директор еще пару секунд внимательно изучает ее взглядом, затем опуская глаза на рапорт на ее столе. — Магический контроль обнаружил несколько всплесков магии, которые происходили в вашей комнате довольно часто в последние пару недель. Вас никто не обвиняет в нападении на сирену, но она убеждена в обратном. Ну как же еще — надо же на кого-то скинуть вину. — Лесли, скажите честно, вы заколдовали Анну? Делать мне больше нечего. Вы издеваетесь? Это как, чтобы я совсем себе закрыла путь во взрослую жизнь? Естественно, я молодой террорист и на моей левой руке есть Метка. А еще я трижды пыталась убить Мальчика-который-выжил, как же по-другому, это положено каждому уважающему себя чистокровному слизеринцу. Она несколько раз стучит по подлокотнику ногтями, по четыре стука в серии. Выдыхает, пытаясь притупить эмоции. Лесли поднимает глаза на директрису напротив, произнося вслух сдержанный ответ: — Нет, директор Уимс. Лесли знает — она ей не верит. Никто не поверит. По крайней мере у них нет «доказательств твоей вины», как в прошлый раз. Или чертовых «реальных» свидетелей. Или желания скинуть покушение на кого-то. — Что ж, тогда вы свободны. Вы не отстали по учебе? После еще пары вопросов и удовлетворительных ответов Лесли едва сдерживает себя, чтобы пулей не вылететь из кабинета директора, напоследок кинув заинтересованный взгляд в сторону камина в виде медузы-горгоны. Интересно, он подключен к Каминной сети? Или это не так распространено в Америке? Всплески магии. Да, магия в сущности есть энергия — она не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Это не новость, что не колдующие волшебники во время сильных эмоциональных всплесков могут случайно колдовать. Однако разве Министерство Магии или, раз уж на то пошло, МАКУСА, не отслеживают каждый шаг Лесли? Что именно сказала им кошка-профессор? Что Лесли молодой террорист или что это был школьный конфликт? Ее родители замяли вопрос с проклятым ожерельем? Так много вопросов и так мало ответов. Лесли решает воспользоваться наконец данной ей возможностью развеяться и теперь бредет по лесной тропе, даже не зная куда. Плохая идея, если учиться у Малфоя с первого курса, когда он хотел подставить Золотое трио и сам получил наказание за нарушение Комендантского часа. Тварь, пьющая кровь единорога, которая впоследствии оказалась Волдемортом? Драко ведь после той прогулки еще пару недель страдал кошмарами, даже если он отчаянно пытался это скрыть ото всех вокруг. Они тогда общались не так близко, скорее, просто как сокурсники, неплохие знакомые. Малфой относился к ней немного по-другому, она меньше реагировала на обзывательства маглорожденных «грязнокровками» и так далее. Они были детьми. И уж точно не теми, кем они являются сейчас. — Домашний арест снят? Она поднимает глаза на усмехающуюся Бьянку. Сирена стоит рядом с небольшим деревянным пирсом, на котором расположился Ксавьер. Взгляд у нее недоброжелательный. Наверное, все еще думает, что это Лесли заколдовала одну из ее сородичей? — Они не нашли никаких доказательств, что это была я. Бьянка щурит полупрозрачные голубые глаза. Парень рядом с ней продолжает молчать, задумчиво глядя на Лесли. — Наш местный детектив почему-то был убежден, что это ты, — темнокожая девушка поворачивается к Ксавьеру, дернув плечом. — Любишь ты интересные случаи находить. Лесли не понимает это их взаимодействие, но плевать — Бьянка уходит сразу после этого, скрываясь в лесной чаще. Вместе с парнем они долго смотрят ей вслед, пока она не нарушает образовавшуюся тишину: — Так кто у вас Шерлок? Ксавьер усмехается, качая головой. Лесли присаживается рядом с ним, свесив ноги с деревянного пирса. На коленях Ксавьера раскрыт очередной блокнот, в нем — множество мелких рисунков черной шариковой ручкой, многие из которых изображают не далее как. — Уэнздей. Она почти хмыкает. — Ты слышала о том как она школу почти спасла, после того как сумасшедшая учительница-нормис по биологии призвала своего предка, основателя города, и при этом организовала серию убийств не далее как нормисом оказавшимся Хайдом? — Кем, прости? Лесли хмурится, глядя на воду. Она уже слышала это странное слово, но так и не поняла, что оно подразумевает. — Хайд. Слышала? — она качает головой. — Оборотный монстр. Монстр-оборотень, — интересная формулировка. — Читала Джекила и Хайда? — Да. Плохая часть? — Ага, — значит, Уэнздей примерно как Поттер на первом курсе в отношении Снейпа. Откуда Лесли это знает? Ну, Гермиона об их прошлых похождениях поделилась с удовольствием, как только они сблизились. По крайней мере частично. Ну а еще Лесли умела наблюдать, всегда. — В общем, Уэнздей думала я Хайд. Засадила меня в тюрьму и после этого я подарил ей телефон. — Ты безуспешен. — Наверное, ты права. Но тогда ты тоже, — он улыбается. Лесли сдерживает порыв дать ему подзатыльник. Она качает ногами над водой. — Я знаю, ты вряд ли хочешь сейчас говорить о прошлом, но я уже пару дней как думаю о том что ты сказала. Лесли не хочет об этом говорить. — Твой… Лучший друг слэш знакомый слэш любовный интерес — какая черная кошка между вами пробежала? — видимо, он замечает хмурость Лесли. — Можешь не отвечать. — Не буду. Он опускает глаза на блокнот, взяв ручку. Уэнздей думала она заколдовала сирену. Зачем Лесли это могло было быть нужно? Стоп. Зачем это вообще кому-либо было нужно? — У вас часто происходят такие события как на балу? Ранее рисовавшая рука Ксавьера замирает на месте. — Нет. Значит, это могло произойти из-за Лесли? Из-за того, что она появилась в Неверморе? Может, сирена не была главной целью? На улицах Лондона свободно гуляют Пожиратели смерти — она даже не удивляется своей паранойе, пусть и безосновательной. Хотя… — О чем ты думаешь?

Лесли делает первое, что приходит в голову «правильному» слизеринцу.

Она врет.

— Моя подруга. Нельзя было что-то другое сказать? Она слишком отвлеклась. Слишком погрузилась в мысли. — Та, от которой то письмо? — Лесли кивает. — Вы были близкими друзьями? Или тоже поссорились? — Мы с Гермионой… — Вот это имечко. — Абсолютно адекватное, — она закатывает глаза на вопрос. Ксавьер глядит на нее пристально, слишком внимательно. Ее взгляд падает на его губы, отчего Лесли хмурится еще сильнее, отвернувшись в сторону. Поцелуй вновь проносится в голове. Что она хотела — это, фактически, их последнее адекватное взаимодействие и нет, ей не снились сны о том, как она целовалась с Драко на балу по случаю весеннего солнцестояния. — Мы с Гермионой нашли общий язык на третьем курсе, после того как она дала Драко в нос… — Драко? Твоему лучшему другу слэш любовнику? Ксавьер смеется. В этот раз Лесли все же дает ему подзатыльник. — Брось, я же шучу. Она закатывает глаза. — В отношении наших факультетов, мы вообще не должны были найти общий язык. Иногда Гермиона и правда меня бесила, но в сравнении с Малфоем… — Драко Малфой? Его так зовут? — Ксавьер явно игнорирует ее сверлящий взгляд, продолжив рисовать как ни в чем ни бывало. — Парня, с которым ты меня постоянно путаешь. — Я не путаю, просто вы… — Очень похожи, понял, — перебивает он. Ксавьер замолкает, поднимая глаза на тихую гладь озера. Лесли знает, что он планирует что-то сказать, но не подталкивает его к этому.

Мысли.

Они летят вперед с бешеной скоростью, вновь вызывая у нее чувство дежавю.

Гермиона бы быстрее поняла, зачем кому-то проникать в Академию Невермор и проклинать сирену, лишив ее голоса и подставив при этом Лесли.

Если Лесли была… — Они после этого ладили, твоя подруга и Малфой? Если Лесли была целью, то почему они не взялись за нее? — О чем ты? Ксавьер смотрит на нее внимательно, прищурив глаза. Драко делал точно так же, когда она врала ему. — Ты снова уходишь в себя. В воспоминания, так ведь? Она не хочет говорить и отворачивается вновь. Ксавьер осторожно касается ее руки — Лесли ее спешно одергивает. — Слушай, я знаю, ты что-то недоговариваешь, — он вздыхает, прижимая блокнот к груди. Лесли наблюдает за его движениями краем глаза. Ксавьер поднимается на ноги, отряхнув школьные брюки. Он с ожиданием смотрит на нее сверху вниз, но Лесли ему не отвечает — она, подобно Уэнздей, игнорирует пристальный взгляд зеленых глаз. Он не столь раскаленный, как взгляд жидкого металла. — Я не буду пытаться вытянуть из тебя правду, но скажи честно: как ты думаешь, это из-за тебя ту сирену прокляли? Лесли не думала, что Ксавьер может косить и в сторону проницательности. Она закидывает ногу на ногу, отставив ладони за спину и потянувшись. Разминает плечи, пользуясь временем. И пусть Ксавьер ей почти что друг, и они целовались, но выкладывать все карты на стол… — А что ты думаешь? — спрашивает она в ответ. Он передергивает плечами. Лесли задирает голову, пересекаясь с ним взглядами. Ксавьер складывает руки на груди — закрытость. Отражает ее слова. — Я не местный Шерлок, чтобы о таком размышлять, — он невольно усмехается. Уэнздей. Конечно, все сводится к ней. Вряд ли бы она сама это подстроила, так ведь? В чем смысл? — И все же, посмотри конец рисунков. Ксавьер протягивает Лесли свой блокнот, держа его над ее головой. Она хмурит брови, однако поднимает одну из рук, сжав корешок. — Уверен, это не плод моих фантазий. Парень не прощается, уходя обратно в сторону школы. Это Лесли и не нужно — она смотрит на его тетрадь в своих руках в ступоре, который затем превращается в полнейшее недоумение. На рисунке — мужская фигура, слишком похожая на Малфоя. Вокруг него куча фолиантов и другие завалы, а еще странный покосившийся шкаф. Она не знает, что это может быть.

***

Эндрю Батлер, выпускник Академии Невермор, по совместительству дядя Лесли и странный кадр этой пьесы. Все наводки, разбросанные по школе и заметные невооруженным глазом, и все же разработанные специально под его племянницу, ведут именно в это комнату, странное подобие кабинета, который не особо нужен обычному школьнику. Уэнздей без эмоций разглядывает стопку дневников, написанных по словам самой Лесли на языке рун, который Аддамс уже почти изучила, но не совсем тот вид, что виден на бумаге. В библиотеке, как назло, оказались лишь справочники по готским рунам, которые помогли понять смысл дневников лишь частично. Если вкратце, Эндрю не был особо человеком, падким на описания. Он писал по существу. Проблема в том, что первый попавшийся Уэнздей дневник оказался подробным разбором генеалогического древа Эндрю (Лесли тоже), с различными отсылками к (не)известным предкам. Вторая разваливающаяся тетрадь поведала ей о таком веществе как магия, и особенностях колдовства (частично новая информация, частично нет — больше заинтересовало Вещь). Попытка под номером три, предпринятая ею ближе к рассвету (если судить по настенным часам, если они были правдивы), помогла понять одну простую вещь: каждый из этих блокнотов рано или поздно оказывался в руках Лесли, в то время как почти все остальные книги и фолианты все так и оставались пустышками с чистыми страницами. Следовало одно простое объяснение: дядя Лесли вполне так позаботился о надежном сохранении своего детища от непрошеных глаз. Часа этак в три ночи за спиной Аддамс раздался скрежет дверей и в комнату вошла сгорбившаяся, замотанная в темно-зеленый халат сонная Лесли. Ее взгляд никак не фокусировался, глаза были почти что закрыты, но руки уверенно сжимали блокнот до побеления костяшек. Не такой, как у Ксавьера — скорее подобие ежедневника, в черном цвете, в переплете похожем на чешуйки змеи или дракона. Нет, Уэнздей не интересовали блокноты Ксавьера и вообще что-либо с ним связанное, не касающееся расследования. Да, она оценила выбор цвета дневника Лесли. Дизайн оставался под большим вопросом. Лесли моргает, моргает еще раз и еще раз, раз за разом, словно пытаясь прогнать видение в виде фигуры Уэнздей. Аддамс терпеливо ожидает, пока девушка напротив не спрашивает хриплым ото сна голосом: — Что делаешь тут среди ночи? Да, при свете дня она вряд ли бы поинтересовалась об этом, а скорее бы просто проигнорировала присутствие Аддамс и занялась тем, что ей нужно. Но видимо сонная Лесли более разговорчива, особенно после нескольких дней изоляции в связи с ложными обвинениями. Было ли Уэнздей стыдно? За то, что она в который раз промахивается с виновным — да. Сочувствовала ли Аддамс девушке? За то, что Лесли пришлось поиграть в виноватую в заточении — не особо. Лесли, однако, в ее сторону злости не проявляет. Она передергивает плечами, запирая за собой двери. Уэнздей наблюдает за ней, Вещь в это время осторожно крадется по полке над камином у противоположной стены, почти что сбросив одну из давно потухших свечей. — Я ничего не понимаю. Девушка напротив нее устало садится в кресло, поднимая многолетний слой пыли. Уэнздей выгибает бровь с легким интересом. Вещь тем временем крадется в сторону уставшей Лесли. Она словно правда этого не замечает, словно ей правда плевать. Ей что, выговориться хочется? Уэнздей не особо интересны жалобы однолеток, да и… — Почему то, что я помню, вообще не сходится с моими снами и рисунками Ксавьера? Уэнздей, однако, всегда были интересны загадки. Даже если они касаются кого-то конкретного и не ее саму. — Ты хочешь вспомнить? Она толкает Лесли к тому, что сама хочет знать. Хогвартс, школа магии. Парень, до невозможности похожий до Кавьера (да, это Аддамс также известно). Отсутствие палочки у Лесли (впрочем, с ее возрастом неудивительно — спасибо дневнику ее дяди за объяснение законов магического сообщества). Проклятая сирена. Все вопросы ведут к Лесли, которая сама выглядит как котенок, потерявшийся в подворотне, забившийся в угол и нервно глядящий на нависшего над ним уличного пса. Нравится ли Уэнздей трагизм? Нет. Нравится ли ей тот факт, что Лесли решила выговорить свои страдания ей? Частично, это помогает данному расследованию. Вещь тем временем уже покорно расположился на подлокотнике близ расслабленной руки Лесли, едва ли сжимающей ее дневник. Да, тот самый дневник. Вещь успел почитать и ознакомиться с парой страниц, но там могут быть… — Я не знаю. Ответ Лесли и ее усталое качание головой из стороны в сторону вырывают Уэнздей из ее мыслей. Она щурит глаза, отклонившись назад, к столу, и взяв одну из ближайших книг, точнее, дневников. Уэнздей поднимает его, привлекая внимание девушки: — Активируешь его для меня? Лесли едва ли реагирует на ее вопрос, устало поднимаясь на ноги. Ее халат развязывается, открывая прекрасный вид для несозревших мальчиков на черную шелковую пижаму, состоящую из майки и шорт. Уэнздей никогда не понимала такого, но цвет, опять же… Ладонь Лесли ложится на корешок дневника. Ее скучающий, почти что грустный взгляд не вызывает у Аддамс ни капли сострадания, какая бы доля отчаянья не исходила бы от собеседницы. Лесли, вопреки ее желанию, опирается бедром на стол рядышком, пальцами водя по покрытой пыльным от времени стеклом поверхности. Пока Вещь тихо листает ее дневник (что Лесли замечает, но предпочитает проигнорировать), а Уэнздей напряженно вчитывается в руны, пытаясь их перевести, слизеринка вновь погружается в свои мысли. Она не выходила из них еще с того момента на озере. Попытки заняться домашними заданиями и написать матери письмо пошли насмарку. Ее глаза раз за разом обращались к ее дневнику, все так и вызывающему полнейшее непонимание происходящего. Малфой ненавидел ее в этом году. Он перестал общаться с ней еще в начале лета и затаил непонятную обиду, подставив ее и исключив из школы, создав такие условия, что ее не взяли в другие школы волшебства. Гермиона не прощалась с ней. Или Лесли не прощалась с Гермионой? Плевать. На шестом курсе (впрочем как и ранее), у нее не было никакого контакта с маховиками времени, с Драко, с Выручай-Комнатой и… — Уэнздей? Аддамс сперва не реагирует, так что она зовет ее вновь, получая в ответ раздраженный взгляд темных глаз. — Ксавьер же видит то, что реально? — Почему тебя это интересует? Лесли не находит ответ сразу, отчего Уэнздей вновь погружается в чтение. Она прокручивает парадокс раз за разом, воспринимая ответный вопрос со стороны местного сыщика как позитивный ответ.

Ее глаза останавливаются на руке, внимательно скользящей грубыми пальцами по страницам дневника Лесли.

Обливиэйт.

Почерк Малфоя.

Маховик.

Лесли не помнит, вот почему. Она сама не замечает, как медленно сползает на пол, зарабатывая направленный в ее сторону почти удивленный взгляд Уэнздей с изогнутыми вверх бровями.

Что из ее воспоминаний, снов и видений Ксавьера правда: заносчивость и игнорирование Малфоя или что-то другое?

Откуда мог всплыть маховик?

Маховики незаконны, они контролируются министерством.

Ее сон всего лишь выдумка, всего лишь видение, всего лишь…

Воспоминание. Как и все другие? — На тебя снизошло озарение? Уэнздей фыркает, однако Лесли игнорирует ее комментарий, поддавшись минутной слабости. Поэтому она медленно поднимается на ноги и проходит к креслу, протянув раскрытую ладонь к Вещи. Сперва он дергает «плечами», а затем опускает корпус с явным разочарованием и захлопывает ее ежедневник, когда-то подаренный Драко, и протянув его в ответ. Лесли кивает руке без тела. Тот качается из стороны в сторону, явно ссылаясь на недовольство по поводу так и недочитанной страницы. Придя в свою комнату, Лесли устало ложится на кровать и засыпает почти сразу же. За остатки ночи перед глазами в который раз проносится то, что она уже видела.

Тетрадь Малфоя.

Маховик и письмо дяди Эндрю.

Ее исключение и грустный взгляд Гермионы.

Поцелуй с Драко на месте Ксавьера.

Когтевранская дверь.

Утром, пока она собирается на занятия, то слышит нетерпеливый стук в дверь. Это не похоже на Ксавьера или очередное предложение Инид пройтись по магазинам. На пороге оказывается внезапный гость. — Нам нужно разобраться в том, что случилось на балу, — Бьянка переходит непосредственно к делу, заставив Лесли в который раз ощутить все то же самое знакомое чувство дежавю и мысленно чертыхнуться. И все же, она кивает сирене.