Профессор Макгонагалл однажды сказала, что способность Лесли адаптироваться к обстоятельствам была, наверное, самым блистательным примером положительных черт слизеринцев, которые всегда оставались незамеченными.
Он смотрит на Дамблдора, чертового старика, что должен был предотвратить все это.
Здесь есть кто-то еще.
— Драко, ты ведь не убийца, — директор говорит с сочувствием, которое он грубо откидывает:
— Откуда вам это знать?!
Он почти убил Лесли.
— Я много чего совершил! — его палочка направлена вверх, в сторону Дамблдора. Рука дрожит — с этим Драко ничего поделать не может.
Просто убей его, черт возьми, и это закончится. Твоя мать будет в безопасности, ты отослал Лесли, все будет в порядке, хрен с ними, маглами и грязнокровками, пусть сумасшедший Темный Лорд делает что пожелает.
Лесли бы осудила его. Но ее здесь нет.
— Например, заколдовал Кэти Белл, чтобы та принесла мне проклятое ожерелье и затем подставил Лесли Фоули, чтобы свести с себя подозрения и отослать девочку прочь? Или подменил бутылку медовухи на отравленную? — Дамблдор почти что издевается над ним, со скрытой улыбкой щуря глаза. — Извини, Драко, но на мой взгляд эти действия уж слишком неубедительны, чтобы ими похвалиться.
Молчи, чертов старик.
Не говори о ней, они не должны знать о ней.
В этот момент, пролетом ниже, Гарри Поттер изумленно поворачивается в сторону Малфоя, казавшегося ему подобием жалкой версии посланника ада во плоти.
Отослать Лесли Фоули? В чем смысл?
В голове проносятся недавние слова Гермионы:
«Гарри, это не мой секрет».
Она тяжело дышит.
Вот он, омут памяти. Прямо перед ней, готовый к применению.
Та вещь, что может дать ответы на все ее вопросы.
На бортике глубокого умывальника, расположенного в самом центре небольшой комнаты, стоит небольшая баночка, закупоренная пробкой. Внутри нее мерцает свет.
Сосуд с воспоминаниями благополучно отправился…
Лесли останавливается в шаге от умывальника, ранее откинувшего Ксавьера, и не может оторвать глаз от вязкой жидкости внутри. Она мерцает, освещая крипту нежным голубым светом, что падает на рыхлые каменные стены. Эта комната была просто вырыта в земляной породе.
Откуда она взялась? Что здесь делает Омут памяти?
Вместе с Маховиком времени это похоже на череду слишком странных совпадений.
— Тогда я облегчу тебе задачу.
— Экспеллиармус! — он обезоруживает старика, заставляя его палочку отлететь в сторону.
— Неплохо, совсем неплохо, — произносит Дамблдор успокаивающе, но это лишь подливает масла в злость парня, во все то раздражение, весь тот стыд за самого себя, за все те хвастливые слова, что он произносит сейчас с лживой гордостью за идею Темного Лорда… Вдалеке хлопают двери.
— Ты не один, с тобой… — старик выдерживает паузу, поднимая глаза на Малфоя. — Друзья.
Заткнись, черт возьми.
Его рука норовит опуститься.
Что бы сказала Лесли?
— Но как?
Она бы сказала спасти себя и его мать и бежать как можно дальше отсюда.
Рядом со стеклянным сосудом на бортике Омута памяти стоит пиалка, под которую подложена салфетка. Лесли медлит, вновь опуская глаза на карманы пиджака — один из них, правый, слегка топорщится из-за маховика, а второй надежно хранит то самое, непрочитанное письмо Гермионы.
Она вынимает враждебную палочку, осторожно положив ее на бортик Омута.
— Исчезательный шкаф в Выручай-Комнате, — он даже не знает, зачем это говорит.
В чем смысл?
— Я его починил…
…мы с Лесли его починили.
— Я понял, — почти что заинтригованно отвечает директор. — Есть и второй, шкаф-близнец?
— В «Боргин и Беркс», между ними проход.
— Гениально, — лицо Дамблдора лишено восторга. Оно полно терпкого, выворачивающего наизнанку, сочувствия. — Драко, я уже встречал одного мальчика, который сделал неправильный выбор, — ночной ветер треплет его седые волосы. — Позволь мне помочь тебе.
— Да не нужна мне ваша помощь! — мне уже вряд ли кто-либо поможет. — Разве не понятно?! Я должен это сделать! Я должен убить вас или он убьет меня, — и Нарциссу, и Лесли.
Ему плевать на себя, плевать на старика перед ним, на маглов и грязнокровок, полукровок и чистокровных, на всю эту проклятую школу и на весь этот проклятый мир.
Чертова Черная метка жжет предплечье.
Беллатриса ступает на этаж — не думай о Лесли, Драко.
Она хочет вспомнить. Ей нужно увидеть то, что спрятано в бутылке — это же могут быть ее воспоминания, так ведь?
Но как они оказались здесь?
Тонкие пальцы Лесли откупоривают крышку.
— Надо же, поглядите-ка, кто здесь, — тетка подходит к нему за спину, нашептывая:
— Ты молодец, Драко.
— Добрый вечер, Беллатриса, — сдержанно приветствует Дамблдор. — Ты не представишь мне своих друзей?
— Я бы рада, Альбус. Но боюсь, у нас очень плотный график, — она со своей хитрой, довольной гримасой снова поворачивается к Драко. — Давай.
Ее голос больше похож на шипение.
Лесли в нерешительности замирает над умывальником.
Сколько проходит времени? Пара секунд, пара минут?
— У парня кишка тонка, — Драко поднимает вытянутую правую руку, сжимающую палочку, выше. — Он весь в своего отца.
— Тебе не следует общаться с этой девочкой Фоули.
Драко возводит уже третью мысленную стену перед воспоминаниями о девушке.
Беллатрисе нельзя о ней знать.
— Дай мне его прикончить!
Она выливает содержимое сосуда в Омут, замечая, как во все стороны летят мерцающие брызги. Они остаются на ее одежде, в пиалке и на стенках умывальника.
Глаза натыкаются на так удачно сложенную салфетку.
— Темный Лорд приказал: это должен сделать мальчишка! Это твой звездный час, — это время моей погибели, — решайся! Ну же, Драко, давай!
Его рука дрожит.
— Нет, — голос декана спокойный, как всегда сдержанный. Малфой оборачивается в сторону Снейпа, почти сливающегося с темнотой, царящей на Астрономической башне.
Дамблдор смотрит куда-то вниз, затем вновь пересекаясь взглядом с Драко.
Что старик скрывает?
Лесли сглатывает.
Ничего такого, тебе просто нужно заглянуть в Омут и посмотреть на воспоминания, твои или чужие. Если ты уже коснулась бутылочки, если стоишь так близко — значит, он заколдован именно под тебя, иначе бы ты отлетела так же, как и Ксавьер.
И все же, несмотря на доводы логики, Лесли медлит.
— Северус, — спокойствие в голосе директора похоже на тягучий бальзам. Он смотрит на Снейпа с ожиданием, поднимая руки в воздух в магловском жесте побежденного. Беллатриса прожигает Драко взглядом своих темных глаз. — Прошу тебя.
В последнюю секунду Дамблдор смотрит на Малфоя, чуть отводя один из пальцев правой руки от остальных. В голосе Драко раздается его бархатистый голос.
Один шанс.
Драко не понимает.
В этот же момент Снейп вскидывает свою палочку:
— Авада Кедавра!
Лесли хватается за бортики умывальника, наклоняя лицо. Кончики ее темных волос погружаются в воду, плавая на поверхности.
Ей страшно, да?
Она выпрямляется, вновь глядя на салфетку.
Протрешь умывальник и посмотришь. Успокоишься и посмотришь.
Лесли отставляет в сторону пиалку, беря салфетку и тут же чувствуя, как скручиваются ее внутренности.
Что за…
Что в конце концов привело его к погибели?
Чертов Дамблдор, которого ему не хватило сил убить?
Его совесть, выгрызающая последние кусочки его проклятой души?
Он замирает, все так и пялясь на то место, где ранее стоял директор.
Драко слышит шорох удаляющихся шагов Снейпа.
Беллатриса гогочет где-то справа, вплоть до того момента, пока позади них не раздается оглушающий хлопок.
Ох, только не говорите что это мрако…
— А это у нас кто?
Его промедление.
Одна секунда.
Лесли.
Нет, пожалуйста, пусть Драко ошибается. Ее не может здесь быть, ему просто кажется.
Он оборачивается, пересекаясь взглядом с такими знакомыми глазами, почти позабытыми наяву и вечно прожигающими его во сне.
Ее не может здесь быть, ему просто кажется.
— Драко? — Лесли шокировано смотрит по сторонам. Она по привычке прощупывает пальцами свой правый рукав, но конечно, там нет палочки.
Ее палочка на хранении в Министерстве Магии.
Палочка Пожирателя смерти осталась там, в Неверморе, на бортике салазорового Омута памяти.
До Драко тоже доходит, что Лесли не может колдовать, не может обороняться. И он падает в бесконечный рой неконтролируемых мыслей.
Этой секунды, одного момента удивления, промедления, хватает с лихвой, чтобы оборонительные стены его разума свалились в кучу, треснули под натиском напряжения и заинтересованного взгляда его сумасшедшей тетки.
— Так вот насколько, оказывается, кое-кто занимал мысли нашего юного Драко, — слова Беллатрисы Лестрейндж ядом прокатываются по комнате. Два Пожирателя смерти и Фенрир сбоку от нее медлят в ожидании указаний.
Он видит — Лесли не двигается, она боится сделать лишний шаг в его сторону, в ее глазах чертов страх. Не злость, не ненависть, не непонимание. Страх.
Что она здесь делает?
Я же спас ее.
Я должен был спасти ее.
— Что же, я надеялась, что до этого не дойдет, — Беллатриса притворно надувает губы, смахивая с щеки выдуманную слезу. Она шикает в сторону поднявших палочки Яксли, Кэрроу и Фенрира. — Семейные дела, сама разберусь, — Лестрейндж вновь поворачивается к нему и Лесли. В ушах Драко стучит его собственное сердце. — Думаю, тебе нужно раз и навсегда усвоить урок, племянничек, раз уж ты настолько бездарен, — она поднимает палочку в сторону Лесли.
Девушка все так и стоит, словно олень в свете фар на ночной дороге.
Он действует инстинктивно, слишком по-магловски, без зданих мыслей бросаясь вперед, в надежде успеть.
— Круцио!
Красный свет врезается ему в спину, вызывая сильную боль по всему телу.
Дурак, сложно было наколдовать Протего?
Такое впечатление, словно каждого миллиметра его тела касается раскаленное железо, а изнутри его без остановки бьет током.
Поэтому все вокруг происходит словно в тумане, за пеленой.
Есть только он и пронизывающая боль.
— Остолбеней!
Лесли слышит знакомый голос, одновременно с тем уворачиваясь от вспышки другого заклинания Пожирателя смерти и падая на пол рядом с дергающимся на полу Драко.
— Драко?
Он не видит ее, не слышит. Боль… Он загородил ее и…
Лесли тянется к его палочке, что упала рядом, однако вспышка другого заклинания обжигает ее руку.
— Вечно со всем самой надо разбираться. Не могла Цисси воспитать с таким мужем достойного наследника, — раздраженно цедит сквозь зубы Беллатриса, нависая над Лесли и не отпуская своего племянника из-под действия заклинания. Драко на короткую секунду замирает, пока вновь не погружается в конвульсии.
Только теперь он кричит.
Лесли отступает в сторону, замечая хищный, животный взгляд Лестрейндж. Такой, словно она охотится на нее, словно загнала в угол и…
— Конфринго!
Знакомый голос оказывается Поттером, появляющимся из неоткуда и хватающим Лесли за запястье, вынуждающим вскочить на ватные ноги и споткнуться, чуть не свалившись на пол. Беллатриса теряется на короткий момент, пока не кидает в их сторону очередное полное искренней ненависти «Круцио», таким образом хотя бы на какое-то время ослабив действие своего заклинания на Малфое.
— Беги!
Гарри не спрашивает, что она здесь делает — только лишь толкает ее в проход, наколдовав «Протего» за их спинами. В его голове снова проносится голос лучшей подруги
«Гарри, это не мой секрет».
Черт возьми, Гермиона, почему ты не сказала?
Мысли Лесли тем временем вновь возвращаются к Драко.
— Нет, она убьет его!
Она в шоке. Она не…
— Она убьет и тебя, Малфой — Пожиратель смерти, у него есть шанс!
Поттер вновь дергает ее, в это раз за рукав, однако Лесли плевать — она рвется обратно.
Ей плевать. Плевать что Драко Пожиратель смерти, плевать что он ее предал — он все еще Драко Малфой, которого она знает с 11 лет.
— Остолбеней! — Гарри толкает ее в сторону, заставляя вылететь и покатиться кувырком по соседнему коридору. — Где твоя палочка?
— А ты типа не знаешь? — вырывается у Лесли раздраженное. Поттер протягивает ей руку помощи, за которую она, вопреки истинно слизеринскому желанию проигнорировать, хватается, поднимаясь на ноги.
— Откуда я могу это знать? — он смотрит по сторонам. Впервые за пару минут Лесли замечает потерянность Поттера, его холеричность.
— Что случилось? — спрашивает она вместо этого. Они с Шрамоголовым никогда не общались, но он ненавидел Малфоя точно так же, как и Драко его. Поэтому Лесли не лезла в их отношения, а сам Поттер ее никогда не интересовал кроме повода для шуток.
Он будто бы не слышит ее вопроса, поворачиваясь к Лесли спиной.
— Спрячься пока все не утихнет, я должен идти, — и тут же исчезает в коридоре, из которого они пришли.
— Придурок.
Где-то вдалеке звучат отклики заклинаний, крики школьников вперемешку с ревом Пожирателей.
Ей нужно найти Драко. И пусть мозг кричит «Прячься» — у нее такое впечатление, словно она совсем забыла, как колдовать, и наличие какой-либо палочки ей бы особо не помогло, — Лесли кидается обратно, в гущу событий, держась стены. Ей нужно найти Малфоя, а потом все решится и…
Кто-то резко дергает ее за руку. Лесли вскрикивает, начиная отбиваться, однако в следующий момент знакомый голос рявкает:
— Это я! — родные серые глаза блестят в темноте. Их обладатель настороженно оглядывает ее, словно сомневаясь в том, что она реальна. Лесли пользуется возможностью увидеть его черты воочию, не во сне, невольно сравнить с Ксавьером, почти что перестать дышать и…
— Почему ты здесь? — он прижимает ладонь к кровоточащей ране на груди, второй рукой на удивление все так же сильно, вопреки своему изрядно потрепанному внешнему виду, сжимая ее плечо. На открытой, покрытой царапинами от заклинаний, коже предплечья Драко — Темная метка, которую Лесли уже была готова там увидеть.
Все сходится. Его тетка, Пожиратели, его отдаление и…
— Я не…
Все происходит слишком быстро. Вновь.
В уставших серых глазах цвета надвигающегося шторма отражается свет зеленой вспышки, летящей в их сторону за спиной Лесли.
Это начинает входить в привычку. Геройствовать с плохим концом.
Сколько ошибок он совершил на пути к этому самому моменту, которые могли уберечь и ее, и его самого? Сколько раз он ошибался в своих суждениях, приведя их к этому роковому моменту и наконец утратив возможность выбора?
Бесконечное. Количество. Раз.
Почему не «Протего», Драко? Ему бы просто не хватило сил.
Тетка Белла хорошо постаралась, пока он ее не вырубил.
Он должен был найти Лесли
Он слишком слаб, чтобы держать свои мысли и панику под контролем.
Слишком слаб, чтобы кинуть невербальное заклинание.
У него слишком мало времени, чтобы наколдовать «Протего».
Драко дергает Лесли за плечо, заставляя начать падать на бок.
И прыгает вслед за ней.
Слишком медленно.
Одно. Неправильное. Решение.
Если умирать, то…
— Нет!
Это последнее, что он слышит, безвольно падая на пол.
По крайней мере, он спас ее. Хотя бы в этот раз взаправду.
— Нет, пожалуйста, нет!
Не то Уизлетта, не то Долгопупс или другой гриффиндорец выскакивает из-за угла слишком поздно, оглушая того самого Пожирателя и кидая грубый, лишенный волнения вопрос, в сторону Лесли:
— Ты в порядке?
Она не находит, что ответить. Силуэт гриффиндорца пропадает так же быстро, как и появился — кинувшись обратно в гущу событий, так и не обратив внимание на тело Драко.
Она пребывает в состоянии шока.
Лесли поднимается на выпрямленных руках, так и продолжая смотреть в сторону застывших глаз Малфоя. Из горла вырывается всхлип.
Она виновата. Виновата
виноватавиноватавиноватавиноватавиновата
Ее ладонь находит его — холодную, безжизненную.
Кто бы это ни был, кто ранее оглушил Пожирателя, он бежит дальше по коридору. Его (или ее?) крики эхом отражаются от узких стен, сливаясь в один фоновый шум вместе со звучащими издалека визгами и вспышками и хлопками и…
Все ее чувства, все ее мысли, все ее непонимание — все сводится к одному предложению.
Драко умер, чтобы ее спасти.
А она даже не попыталась сделать что-то в ответ.
Осознание его смерти захлестывает Лесли огромной волной, принося вместе с тем боль где-то внутри, пробирающую все тело и цепко сжимающую горло.
Она не может дышать.
Он вообще никогда больше не вздохнет.
Лесли не находит в себе сил встать, да и не видит смысла.
Она все еще в шоке. Может, это просто сон?
Ужасный кошмар, она спит в Неверморе, все в порядке, этого дня не было, это же не могло случиться на самом деле — Драко же ненавидел ее в последнее время, он добился ее исключения, зачем он бы бросался под заклинания ее спасать, в этом нет смысла. Лесли не понимает — она сжимает глаза, пытаясь проснуться, она щипает себя за руки, ноги, щеки, даже не чувствуя боли, потому что голова идет кругом. Может она просто упала рядом с Омутом, у нее закружилась голова, она потеряла сознание, она спит в лазарете рядом с Ксавьером и…
Малфой не может быть мертв, он жив, с ним все в порядке, он кретин и ты это знаешь и он в порядке.
Но сон не кончается. Щипки не дают никакого эффекта. Темнота коридора сгущается, воздух становится затхлым, у нее не получается вдохнуть, из-за чего Лесли заходится кашлем.
Этого не может быть, ты просто спишь.
А если может?
Она сдерживает рвущиеся наружу рыдания, когда вновь слышит вскрик где-то совсем рядом.
Пожиратели… Кто еще — ей плевать. Она не может встать, она не может оставить его просто так здесь. Если бы она пошла с Поттером, если бы не оказалась тут, как она вообще оказалась тут, почему она не заглянула в Омут для начала, почему взяла ту салфетку, как это вообще мог быть порт-ключ…
Локоть Лесли цепляет один из карманов ее пиджака. Что-то холодное.
Она опускает глаза вниз, на ткань своих джинсов, вспоминая моменты ДО.
Маховик в правом кармане.
Письмо в левом.
Ладонь нащупывает маховик, вытягивая сложенное устройство наружу.
Не смотри на него.
Лицо Малфоя лишено румянца.
Не смотри на него.
Лесли продолжает сжимать в руке маховик, дрожа всем телом.
Она прокручивает в голове голос Драко, слабый и дрожащий, его последние слова и потерянный взгляд.
«Почему ты здесь?»
Почему ты здесь, Лесли? Я же почти спас тебя, я же сделал все для того чтобы ты была в безопасности почему ты здесь почему почему почему я не смог
Она дрожит еще больше, едва сдерживая рвущийся наружу всхлип. Где-то в коридоре впереди вновь раздаются крики, скрежет заклинаний, мерцают лучи и…
Внезапно она понимает. Лесли осознает, зачем был Омут памяти, почему он сработал только с ней, почему салфетка была порт-ключом, почему она сжимает маховик времени Эндрю в своей правой руке, испачканной в крови ее лучшего друга.
Мертвого лучшего друга.
Даже не думая, автоматически, Лесли дрожащими руками надевает цепочку, с минуту пялясь на блестящий во тьме маховик.
Это бред, зачем она это делает, в этом нет никакого смысла, это может быть просто сон, это все равно ничего не изменит, зачем пытаться…
Как говорила Гермиона?
Сколько весит один поворот?
— Наконец-то нашлась, предательница крови!
Она делает один оборот.
— Авада Кеда…
Точно так же, как Драко ранее, последнее, что она видит — зеленая вспышка, которая почти достигает своей цели.
— Лесли!
— Ну правда же было смешно.
— Мой отец не оценил твоих стараний.
— А ты?
— Ты когда-нибудь считал свое имущество?
— Сомневаюсь, что Малфоям когда-нибудь это понадобится. А что, завидуешь? Не бойся — если ты обеднеешь, я обязательно поделюсь с тобой богатством. Только Салазара ради трать эти деньги на лучшие мантии, а не эту магловскую одежду в стиле Грейнджер.
— Ваши последние слова перед казнью в лице кошки-профессора?
— Мне нужно было сдать тебя с твоей долбанутой идеей еще на первом курсе.
— Согласись, тогда было бы не так весело.
— Я бы поспорил.
— Нотт на твоем фоне просто конюх.
— Это был самый тупой комплимент, который я сегодня слышала, Драко.
— Ты целовалась с ним?
— А тебя это должно волновать?
— Ты не умеешь врать, Лесли.
— Да ну, а ты мне по паре раз на дню очень даже веришь.
— Я тебе всегда верить буду, дурочка.
