hyung got you

      После второго рандеву с хёном Рики старается держаться от него на расстоянии. Он следит за тем, чтобы кто-то всегда присутствовал рядом, если Сону маячит неподалеку или находился с ним в одной комнате. Он дал себе обещание, что больше никогда не сорвется и не поддастся чарам старшего, и расценил свои усилия успешными, так как ему удалось продержаться несколько недель.       Но так было до того, как началась подготовка к выпуску нового альбома. Во время прогона хореографии заглавного трека судьба, видимо, была не на стороне Рики: хореограф показал им движения для вступительной части, и к нему пришло понимание, что он пропал.       Он поворачивается в сторону Сону, замечая, что тот сосредоточен на хореографе, поэтому для себя Рики решает, что ничего страшного не произойдет.       На самом деле всё именно так, кроме Рики и его постоянного вздрагивания каждый раз, когда Сону встает между его ног и кладет руку ему на шею. Он должен следовать хореографии, глядя на старшего, и находится на волоске от того, чтобы всё не испортить. Красота перед ним такая неземная, что с каждым движением Рики чувствует, как его самообладание постепенно рушится. Розовый оттенок на щеках делает Сону ещё более сексуальным, челка прилипла ко лбу, глаза излучают эмоции, и Рики готов поклясться, что его член дергается всякий раз внутри спортивных штанов.       Несмотря на то, что Рики изо всех сил старается держаться на расстоянии, с каждым днем его всё больше тянет к хёну. Глаза Сону блестят от радости во время тренировок, его смех наполняет комнату — Рики не может устоять перед ним. Даже пытаясь сосредоточиться на хореографии, его мысли постоянно возвращаются к старшему, и он задается вопросом, каково это — прижать его к себе, почувствовать его тепло на своей коже.       Рики играет в опасную игру, балансируя на краю пропасти. Но влияние Сону слишком сильное и непреодолимое, чтобы он мог его игнорировать.       Проходят дни, их связь становится всё крепче после дебюта, и Рики глубже падает в пучину, не зная, сможет ли когда-нибудь выбраться наружу. Его решимость начинает рушиться, как песочный замок, медленно размываемый неумолимым приливом.       Несмотря на все усилия держаться подальше, он проигрывает битву. Присутствие Сону подобно песне сирены, заманивающей его обещаниями запретной любви и страсти. И по мере того, как дни превращаются в недели, Рики понимает, что, возможно, ему никогда не удастся вырваться из цепких лап хёна, как бы он ни старался.       На каждой тренировке он пытался контролировать естественные реакции своего тела. Как только он выходил на сцену в присутствии Сону, его мысли перетекали к неподобающим сценариям, и ему ничего не оставалось, как улизнуть в уборную, чтобы решить свою неловкую проблему.       Желание всегда было сильнее, но Рики удавалось держать его в узде.       Несмотря на борьбу с личными демонами, Рики остается полон решимости сохранять профессиональную манеру поведения во время продвижения альбома. Он вкладывал всю свою энергию в совершенствование танцевальных движений и безупречные выступления, борясь с непреодолимым желанием поддаться своим желаниям. Постоянная внутренняя борьба, которая грозила поглотить его в любой момент. И всё же, вопреки всему, Рики удалось продержаться в течение месячного промоушена, не поддавшись искушению.       На протяжении промоушена он старался поддерживать с хёном сугубо профессиональные отношения. Несмотря на неоспоримую химию между ними, Рики понимал, что, переступив черту, он ещё больше усложнит ситуацию. Поэтому держался на расстоянии, сосредоточившись на совершенствовании своего ремесла и оттачивании навыков. Это оказалось непростой задачей, особенно когда взгляд Сону задерживался слишком долго или его прикосновение вызывало у Рики дрожь по позвоночнику.       Шли дни, приближался конец промоушена, и Рики всё больше и больше убеждался в своей способности противостоять искушению.       Когда-то непреодолимые желания, преследовавшие его днем и ночью, стали отходить на второй план, сменяясь вновь обретенными контролем и уверенносью. Долгожданная перемена, наполнившая Рики чувством гордости и выполненного долга.       И выйдя на сцену на последний поклон, наслаждаясь аплодисментами зрителей, Рики пришел к выводу, что победил своих внутренних демонов раз и навсегда. Или ему так показалось. Но как только Сону забрался к нему на кровать, занеся руки над его членом, Рики понял, что снова облажался и никогда не сможет избавиться от желания. Переломный этап для Рики — момент, когда он понял, что его влечение к Сону сильнее, чем он когда-либо мог себе представить. Он не мог закрывать глаза на искру, разгорающуюся между ними, магнитное притяжение, подводящее его всё ближе и ближе к краю.       От прикосновения Сону к коже он ощутил прилив запретного удовольствия, выбивающее воздух из легких и заставляющее жаждать большего. Их взгляды встречаются и в воздухе зарождается напряжение, молчаливый призыв к действию. Сердце Рики колотилось в груди, внутри бурлили страх и нетерпение. Никогда ещё он не чувствовал себя таким беззащитным, таким уязвимым, поглощенным необузданной силой собственных желаний.       Когда Сону прижался к его губам, Рики ощутил прилив волнующих эмоций, захлестнувших его. Неизведанное чувство, которого он никогда раньше не испытывал, смесь возбуждения и нервозности, заставляющая его почувствовать себя на грани чего-то исключительного.       Он размышляет, что этот момент означает для их дружбы, будет ли между ними всё как прежде. Рики попытался отогнать мысли, кружащиеся в голове, и сосредоточился на ощущении губ Сону на своих.       Нежный поцелуй, от которого по позвоночнику побежали мурашки, а сердце заколотилось. В глубине души он понимал, что происходящее сейчас изменит всё, но не нашел в себе силы отстраниться. Вместо этого он позволил себе потеряться в поцелуе, наслаждаясь близостью с Сону.       С каждой секундой Рики чувствовал, что всё глубже погружается в неизвестность. Мир вокруг словно растворился, оставив только их в собственном маленьком пузыре. Стоило побеспокоиться о том, что будет дальше, о последствиях происходящего, но всё, на чем он сосредоточен, — это тепло объятий Сону и мягкость его губ.       Углубив поцелуй, Рики захлестывает всплеск эмоций. Словно вихрь обрушился на него разом, заставив затаить дыхание и желать большего. Он должен отстраниться, ведь всё происходит слишком быстро, но не может решиться разорвать их связь. В этот момент ничто не имело значения, кроме них двоих, затерянных в своем собственном маленьком мире.       Оторвавшись друг от друга, Рики был взволнован и напуган одновременно, не зная, что ждет их с Сону в будущем. Но заглянув ему в глаза, увидел в них отражение своих собственных эмоций, молчаливое понимание. В этот миг Рики понял: что бы ни случилось дальше, он не останется один.       Пока старший поглаживает его член, скрытый под тканью штанов, Рики тихо стонет, мысленно напоминая себе, что в общей комнате всё ещё есть другие люди. Сону медленно двигает рукой, не отрывая взгляда карих глаз от его лица. Крепкая хватка на члене доставляет слишком много удовольствия.       Комната кажется слишком маленькой, а воздух — густым от напряжения и желания. Рики с трудом сдерживает стоны, его тело дрожит от нетерпения. В сердце вихрь противоречивых эмоций, пока он наблюдает за тем, как Сону творит волшебство с его изнывающим органом.       В теле нарастает жар, а дыхание сменяется короткими вздохами. Интенсивность момента зашкаливает, и он не может не поддаться удовольствию, бурлящему в венах. Каждое прикосновение, каждое движение руки вызывают мурашки по позвоночнику, и он растворяется в ощущениях.       Несмотря на риск быть пойманным, Рики не останавливает хёна, продолжающего доставлять ему удовольствие. Запретность их действий только усиливает остроту ощущений, делая их ещё более захватывающими. У Рики голова идет кругом, мысли поглощены удовольствием, которое дарит ему Сону. Им нужно остановиться, но желание слишком сильно, чтобы сопротивляться. Прикосновения возбуждают, посылая по телу волны удовольствия. Он выгибает спину, подмахивая бедрами в такт движениям руки Сону.       Он теряет голову от переполняющих ощущений и чувств. Напряжение в комнате нарастает, и Рики оказывается на грани экстаза. Прикосновения Сону безумно медленны, они затягивают удовольствие и доводят до грани безумия. От его тела исходит жар, а сердце бешено колотится в груди. Мир вокруг исчезает, оставляя только их с Сону, запертых в танце желания и потребности. Его тело словно натянутая струна, грозящая в любой момент оборваться.       И этого достаточно, чтобы он достиг кульминации. Сперма выплеснулась наружу, испачкав руку и рубашку старшего. Тело содрогается от интенсивности накрывшего его оргазма, а сам он низко стонет от удовлетворения. В этот момент он думает только о хёне и о том, как сильно ему не хватает его присутствия в своей жизни.       Комната наполнилась звуком тяжелого дыхания и запахом спермы. Его тело всё ещё содрогалось от волн наслаждения, пока он пытался перевести дыхание. Мимолетное удовольствие было настолько впечатляющим и ярким, что оставило его чувствовал себя одновременно возбужденным и уязвимым. Он тихо хихикает над абсурдностью происходящего. Период чистого блаженства, и он наслаждался каждой его секундой.       Опустившись на матрас, его не покидало чувство удовлетворения. Напряжение, которое так долго копилось внутри, наконец-то вырвалось наружу в виде вспышки удовольствия. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, наслаждаясь чувством чистого экстаза. Мир словно померк, пока он грелся в лучах кульминации, испытывая чувство безмятежности, которого не ощущал уже очень давно.       — Мы ещё не закончили, малыш, — он распахивает сонные глаза, с сомнением уставившись на заявление старшего.       — Я подготовился, растянул себя настолько, чтобы ты мог трахнуть меня, впихнуть в меня свой большой член, — Рики ничего не понимает, слишком сильно удивленный тем, что говорит старший.       — Но с твоими размерами я знаю, что моих пальцев недостаточно, чтобы хорошенько растянуть себя. Я хочу, чтобы ты вошел в меня до упора, хочу почувствовать боль от растяжения. Трахай меня, пока не кончишь глубоко внутрь, чтобы я чувствовал тепло внутри и то, как сперма стекает по бедрам утром. Ты ведь можешь сделать это для хёна?       С каждым словом напряжение между ними нарастает, создавая электрическую атмосферу, пульсирующую от предвкушения. Сердце Рики колотится в груди, пока он борется с непреодолимым желанием, грозящимся поглотить его. Хён просит его заняться сексом, и его терпение может лопнуть в любой момент.       — Хён, мы не можем этого сделать… — прошептал Рики. — Тем более Чонвон и Сонхун хёны всё ещё здесь, — добавил он, повернувшись, чтобы посмотреть на хёнов, которые, к счастью, спят.       — Значит, ты не хочешь заниматься сексом со мной, с хёном? Я думал, тебе это тоже нравится? Разве не этого ты тоже хочешь? Разве тебе не интересно, каково это — трахать мою дырочку? — Рики не выдерживает взгляда Сону. Кажется, что один неверный ответ — и он может причинить ему боль.       Он вздрогнул, когда Сону схватил его руку и положил её на свою задницу. Даже сквозь шорты он ощущает мягкую и пухлую попку хёна. Осторожно потянув за шорты, старший стянул их, пока Рики оглядывался по сторонам, боясь, что другие хёны в любой момент проснутся.       — Это всё твоё. Малыш, — только и говорит хён, направляя руку Рики к колечку мышц.       Рики почувствовал влагу, как будто на сфинктер нанесли масло или что-то ещё. Он словно раб, слепо повинуется Сону, берущему его два пальца и очерчивая ими ободок, собираясь ввести их внутрь. Он в предвкушении, но не знает, что именно делать. Для него всё в новинку, и он не догадывался, что они займутся сексом так скоро.       — Всё твоё, малыш, — слова эхом отдавались в голове, пока Сону направляет его руку к ждущему нутру.       Два пальца вошли полностью, несмотря на тесноту. Он едва может пошевелить ими, наслаждаясь тем, каково это — прикасаться к Сону изнутри. С другой стороны, Сону уже начинает потеть. Внутри него всего лишь несколько пальцев, он уже чувствует себя наполненным до отказа. Пальцы Рики большие, больше его собственных, поэтому они с легкостью могут проникнуть в него ещё глубже. То, что он растягивал себя некоторое время назад в ванной, теперь кажется бесполезным, ведь он никогда не сможет сравниться с пальцами и членом Рики.       Сону направляет его руку, побуждая двигать пальцами быстрее. В ушах звенело от звуков, страх быть пойманным усилился, но не настолько, чтобы остановить его сейчас. Он наконец почувствовал, каково это — прикасаться к хёну, и уверен, что даже если кто-то проснется, он не перестанет трахать Сону.       Сону убрал его руку с задницы и не оставалось сомнений в том, что будет дальше. Старший развернулся и прижался задницей к его члену. Рики кажется, что он умрет, если не сможет трахнуть его прямо сейчас.       — Вставь свой член в меня и заставь кончить. Не кончай раньше меня, иначе будешь наказан, — не стоило бояться слов хёна, но внутренне он жаждет удостовериться в правдивости угрозы.       Рики сжал свой член, несколько раз провел по нему рукой и направил к колечку мышц. Он с трудом различает их силуэты и лишь лунный свет, льющийся из окна, является для него источником освещения. Не в силах больше терпеть, он одним толчком вогнал член внутрь. Сону застыл на месте, хватая его за руку и впиваясь ногтями в кожу.       — Черт…       Сону шепотом матерится, но Рики лишь частично вошел внутрь. Осталось ещё несколько сантиметров, а хён уже в таком состоянии? Опьяненный властью и желанием, он понимает, что каким-то образом может лишить хёна контроля. Рики ухмыляется, продолжая погружаться, наслаждаясь тем, как он контролирует ситуацию.       Динамика власти между ними всегда была интересной, но сейчас Рики чувствует, что наконец-то пальма первенства перешла к нему. Он смакует ощущение, а затем продолжает насаживаться, и звук приглушенных ругательств Сону только усиливает чувство удовлетворения. И когда Рики, наконец, полностью вошел в него, хён шатко выдохнул. Старший крепко сжимает простыню, словно так он защищается от боли, которую испытывает.       — Двигайся сейчас же, Рики. Заставь меня кон… Рики!       Рики не успевает заглушить крик старшего, используя свободную руку. Он просто вышел из него и вошел стремительно и резко, что повергло старшего в шок и заставило вскрикнуть. Ему потребовалось приложить немного усилий, чтобы войти полностью, несмотря на влажность и растянутость вельветовых стеночек. От удовольствия, которое он сейчас испытывает, он на мгновение забывает, что у них двухъярусная кровать. К счастью, Чонвон и Сонхун спят на двухъярусной кровати напротив, хотя они, конечно, слышат, как она скрипит.       — Хён, так тесно… В тебе так хорошо, — он продолжал двигаться, стараясь, чтобы даже после секса Сону чувствовал его член внутри.       — Вот так, детка. Трахни меня сильнее! — Сону начал двигаться в такт, ударяясь попой о бедра Рики.       — Черт. Черт, хён, я, аххх, блядь, я сейчас кончу.       — Нет. Детка. Ты не можешь.       — Пожалуйста, хён.       Рики пытался послушаться, продержаться ещё немного в надежде, что хён достигнет кульминации раньше него. Он сосредоточился на своем дыхании, пытаясь отвлечься от сильного удовольствия, нарастающего внутри. В голове роились мысли о чем угодно, только не о происходящем, но ему становилось всё труднее сопротивляться желанию. Он зажмурил глаза, стараясь держать себя в руках и не поддаваться всепоглощающим ощущениям.       Секунды сменялись минутами, и тело Рики становится всё более напряженным. Каждый нерв в состоянии повышенной готовности, посылая сигналы удовольствия, которые невозможно игнорировать. Он сжал челюсть, пытаясь подавить любые звуки, грозившие сорваться с его губ. Пот блестел на коже, пока он с трудом сдерживался, молясь, чтобы Сону поскорее кончил.       Комната наполнена тяжелым, заряженным воздухом, который, казалось, сгущался с каждым мгновением. Рики понимал, что долго не продержится, но был полон решимости дождаться, пока Сону кончит первым. С последним, отчаянным вздохом он наконец поддался всепоглощающему удовольствию, нахлынувшему на него, не в силах больше сопротивляться.       Он слышал, как стонет хён, пока он кончает глубоко внутрь него, как и просил старший. Он перестал двигаться и попытался перевести дыхание, но старший, похоже, думал о другом: он внезапно слез с его члена и забрался на него сверху.       — Разве я не ясно объяснил тебе, Рики? Я просил тебя не кончать первым.       — Мне так жаль, хён! Я больше не мог сопротивляться поэтому я…       — Заткнись, пока я не засунул тебе в рот свой член.       Рики знал, что лучше не злить хёна дальше. Меньше всего ему хотелось, чтобы он ещё больше расстроился из-за него. Поэтому он стиснул зубы и сдержал стон, который грозил сорваться с его губ. Ему трудно, особенно когда хён вел себя неразумно, но Рики знал, что лучше промолчать и избежать возможных споров.       — Я буду трахать себя, и ты не посмеешь пошевелиться. Шевельнешься хоть раз, и я обязательно оставлю тебя. Ты понял меня, Рики? — Рики кивает, но это не совсем то, что старший хочет услышать в ответ. Сону влепляет ему пощечину, и боль покалывает левую щеку.       — Ты что, блядь, немой?       — Н-нет, хён. Я тебя понимаю!       Улыбка Сону, выглядит просто зловеще. Он опускается на его член, наслаждаясь ощущением того, как вельветовые стеночки медленно обволакивает член младшего. Это странное и немного тревожное зрелище, но в то же время в том, как старший ведет себя, есть какое-то извращенное чувство удовлетворения. Как будто он полностью осознает свою власть над младшим и не боится использовать его в своих интересах. То, как он двигается, то, как он смотрит на него со смесью веселья и желания, — всё часть игры, которую он ведет. И Рики с готовностью подыгрывает ему, охотно следуя, пока они оба дарят друг другу наслаждение.       Комната наполнилась тяжелым дыханием и звуком шлепков кожи о кожу. Ему нравится видеть, как старший скачет на его члене, словно шлюха. В воздухе между ними витает страсть и вожделение, подстегивая и заставляя воспринимать всё в несколько раз острее.       Но его сердце чуть не выскакивает из груди, услышав, что Сонхун зашевелился.       — Хён, Сонхун-хён!       — Шшш, детка, аааа! Он спит, блять!       И правда, Сонхун больше не двигался. Сону подпрыгивает на его члене всё быстрее, и Рики хочется, чтобы он поскорее кончил, потому что шум от их занятий становится всё громче. Стоны, шлепки кожи друг о друга, скрип кровати — при такой динамике их мог бы услышать даже глухой.       Очевидно, что они не скрывают своих действий, и эта мысль вызвала у Сону улыбку, когда сам продолжил с новой силой подпрыгивать на члене. Рики чувствовал, что снова близок к кульминации, и интенсивность момента только усиливала его удовольствие. Он больше не пытался подавить собственные стоны, теперь развратно стонал ещё громче.       Его молитвы были услышаны. Хён задергался, плотно сжимаясь вокруг него, а глаза закатились. Вида Сону в муках удовольствия достаточно, чтобы он кончил в очередной раз.       Он внимательно наблюдал за тем, как лицо хёна искажается от удовольствия, как закрываются его глаза и учащается дыхание. Его охватило безмерное удовлетворение. Осознание того, что он доставил Сону такое удовольствие, наполняло его чувством выполненного долга и гордости. То, как сбивалось дыхание и напрягалось тело при каждой ласке, только подстегивало его желание доставить ему ещё больше удовольствия. Каждый вздох и стон, вырвавшийся с губ хёна, подстегивал, заставляя двигаться дальше и искать новые способы довести его до экстаза.       За размышлениями он и не заметил, как медленно начинает засыпать, всё ещё глубоко погруженный внутри старшего. Он не видел, как тот улыбается. Тепло их сплетенных тел добавляло дремоты, убаюкивая его в мирное состояние расслабленности.       Закрыв глаза, он наслаждался их близостью, доверием и связью между ними. Он не заметил, как Сону повернулся в сторону, сверкнув самодовольной улыбкой перед проснувшимися Сонхуном и Чонвоном, которые наблюдали за тем, как Рики теряет сознание. Выражение его лица резко контрастировало с тем нежным моментом, который произошел между ними. В его глазах мелькало озорство и надменность.