Вожатый

Раннее утро. За окном только-только просыпается природа. Стрелка часов медленно движется к 8 часам. Чонин открывает свои огромные глаза, потягивается и тихо вздыхает, поднимаясь. Этот день настал. День, когда Чонин на неделю едет в лагерь, – спасибо Сынмину, который разболтал об этом родителям Яна и те решили, что отдых от учёбы пойдёт парню на пользу. Спасибо блин. Чонин глубоко вдыхает, зевает и потягивается. Он хмурится и вздыхает, слыша знакомую трель звонка. Сынмин не заставил себя долго ждать. Чонин со вздохом отвечает на звонок и тихо хмыкает, излучая далеко не радостную ауру. Ким много-много говорит в трубку, радуется чему-то и подгоняет Яна собираться поскорее, ведь уже в 9:30 они должны быть около школы. Чонин тихо хнычет и, попрощавшись, бежит на кухню, где спешно кушает, хватает несколько пачек чипсов, пару бутылок газировки, жвачки, и укладывает всё это добро в рюкзак, который прихватил в коридое. Ещё кладёт вейп (куда ж без него) и радостный принимается завтракать, ведь живот его урчит довольно-таки громко. Ян тихо мычит, радуясь булочкам с корицей, которые его мать испекла вчера вечером, но он рано лёг спать, поэтому даже не попробовал их. Парень наливает себе кофе с молоком, хватает булочки и присаживается за стол, сразу же налетая на сладость. Он их до жути любит. Мама как будто по особенному их готовит. Телефон снова трезвонит отчего Чонин чуть ли не давится булочкой, но вовремя запивает её кофе и выдыхает, мысленно проклиная Сынмина, и хватает гаджет, гневно шипя в трубку, но в ответ получает лишь хихиканье и нетерпеливые возгласы. Чонин шипит в трубку недовольно и хмыкает. Он кидает взгляд на часы и на самом деле идёт одеваться, ведь автобус скоро заберёт и увезёт их туда, где будет лишь море и природа. Но Чонина это не радует. Не особо он хочет ехать куда-либо. Но разве Сынмину можно отказать? Нет конечно. Чонин ещё не лишился ума и здравого рассудка. Жизнь ему дороже. Да и к тому же недельку можно отдохнуть от привычной обстановки. Ян поправляет шнурки на кроссовках, проверяет наличие нужных вещей, прячет телефон в задний карман джинсовых шорт и с тихим вздохом делает несколько мелких шагов в сторону двери. А может сделать вид, что заболел? Ну нет, Ян Чонин, раз уж согласился, то не смей идти на попятную. Сынмин тебя из под земли достанет, поверь. Чонин выходит из дома и вдыхает ещё не успевший нагреться воздух. Лето жаркое и знойное, из дома вылезать совсем не хочется. Чонин так и тух бы дома, если бы не Сынмин, ну и не его парень Хëнджин. Эти двое таскают Чонина по всему Сеулу, фоткаются чуть ли не на каждом шагу, хотя фоткаться тут уже негде. Все места выучены наизусть. Ян цокает недовольно, хватает телефон и сбрасывает очередной звонок. Ну сколько можно? Сынмин нетерпеливый до ужаса. Неужели он так хочет ехать? Чонин не разделяет его желаний. Дома было бы куда лучше. Он бы с Феликсом гулял, ходил бы по клубам (как будто его туда пустят), но попробовать стоит. А теперь ему придётся неделю выполнять какие-то указания, что-то делать, что-то не делать. Ужас. Он бы может быть согласился на три дня, но неделя… Это слишком. Но уже нет смысла отказываться: Сынмин налетает на Чонина с обнимашками и много-много раз повторяет, что там точно будет весело. Чонин лишь морщится и просит оставить его в покое и не сжимать так сильно: обнимашки точно не по его части. Сынмин хихикает и лишь клонит голову вбок, цокнув языком. Он не понимает, почему Чонин такой лагеряненавистник. Он вроде бы был там и не раз. Ему всё нравилось. А сейчас ему лишь бы не ездить никуда. Сынмин помнит совсем другого Чонина. Нельзя же так быстро измениться за какие-то два-три года. Сынмин просто не верит в такое. — Вот увидишь, будет весело — уверяет Чонина Хëнджин и улыбается. Лагерь – это здорово, как он однажды сказал. Да уж. Чонин с этим точно не согласен. Но может быть ему повезёт и там будет какой-нибудь парень, с которым можно будет весело провести время… Не подумайте! Чонин приличный мальчик. Ян лишь равнодушно пожимает плечами и хмыкает. Он сомневается. Хочется просто спокойно и весело провести каникулы, а не так. Парни спешно направляются к школе, весело смеются, болтают, даже Чонин, который поначалу был просто молчаливым молчуном, сейчас смеётся громче всех и много-много говорит, думая, что скоро будет по полу кататься от смеха. Кажется, он соврал, когда сказал, что шутки Хëнджина не смешные. Или тогда у Яна просто настроения не было, вот он и не оценил. Компания подходит к воротам школы, здоровается с одноклассниками и в ожидании собираются кругом, продолжая много-много говорить. Учитель спешно подходит к ученикам, собирает всех в кучу и вздыхает несколько облегченно, завидев в далеке автобус. Транспорт останавливается перед учениками и учителем, приглашающе открываются двери. Учитель выстраивает учеников в очередь и спешно, но по очереди пропускает их внутрь. Чонин и Сынмин заходят последними, за ними закрывается дверь, и они спешно проходят к заднему сиденью на троих, удобно располагаются рядом с Хëнджином и залипают в телефоны, но разговоры не умолкают.

***

В автобусе шумно. Изредка бывает тихо, когда «город засыпает», ведь ученики играют в «Мафию». Чонин никогда бы не подумал, что будет мафией аж два раза подряд. И почему-то два раза подряд об убивал именно Хëнджина, но его так и не раскрыли. Гангстером был никто иной, как Сынмин, который охотно помогал «убивать» Хвана, и в итоге в первый он оказался любовницей, которая тут же умерла, ведь мало того, что его выбрали в качестве жертвы, так он ещё и гангстером переспал, отчего и умер. Голосование проводится довольно шумно, но никто не жалуется, ведь всем интересно, найдут ли мафию, выиграют ли мирные жители или же нет. — Итак! Голосуем — восклицает Юнхо и оглядывает одноклассников. Он записывает в листочке что-то, помечает, кивает и следит за каждым, чтобы ничего не упустить. Подозрения падают на двух человек: Чонин и Хëнджин (да какая из него мафия вообще?) — Это точно Чонин! — такого хорового ответа Чонин точно не ожидал. Его глаза округляются, становятся просто огромными, а губы вытягиваются в трубочку в удивлении. Автор считает количество голосов и просит Чонина «вскрыться», что тот и делает на радость Хëнджина и удивление остальных, ведь они оказались правы. — Опасный малый! — восклицает Хван и усмехается, кидает взгляд на невозмутимого Сынмина и лишь тихо цокает. Сынмин такой пассивный. Но ведь это он предложил игру! Или он что-то скрывает? Ведущий снова просит город заснуть и начинает по новой. Чонин наблюдает за каждым очень пристально и даже изредка беззвучно усмехается, удивляясь… недогадливости (?) одноклассников. Сынмина разоблачают сразу же, отчего Чонин лишь наигранно обиженно мычит и цокает. Игроки отдают карточки ведущему, тот их мешает и снова раздаёт. Хëнджин усмехается, тихо приговаривая, что он будет в шоке, если мафией снова окажется Чонин, но к его великому огорчению и счастью Яна младший оказывается любовницей. Мда уж… Это лучше, конечно. И снова всё идёт по кругу… Автобус останавливается возле высокого забора. Ученики с восторгом оглядывают здание и территорию, кто-то присвистывает, Хëнджин с восхищением вздыхает, уже решая, что кисточка незамедлительно окажется в его руках. Зря он что ли брал принадлежности для рисования? Чонин тихо вздыхает и зевает. Здесь здорово. По крайней мере территория шикарная. Учитель просит учеников забрать свои вещи и выйти из автобуса. Чонин плетётся за Сынмином, который сжимает его руку, и улыбается, разглядывая местность. Тут так красиво! Может зря Чонин не хотел ехать? Надо бы пересмотреть взгляды на лагеря. Учитель ведёт учеников к забору; перед ними открывается массивная калитка, а взору предстаёт большое здание, как видно, с несколькими корпусами. Кто-то из их толпы присвистывает, ликует, а Хëнджин всё никак не унимается и повторяет, что здесь точно будет весело. Чонин уже верить в это начал. Они проходят на территорию самого лагеря, разглядывают с явным восхищением, на что учитель одобрительно кивает и улыбается уголками губ. Он подзывает учеников и останавливается перед мужчиной, довольно высокого роста, много разговаривает с ним, мило улыбается, получая в ответ такую же. Чонин слегка наклоняет голову, чтобы рассмотреть этого парня. Красивые черты лица, светлые, почти белые волосы, омут карих глаз, прекрасная улыбка… Чонин, кажется, тает не от жары, а от всего этого. Он чувствует, как по спине скатилась капелька пота и вздыхает, качнув головой, возвращается в исходное положение. Учитель отходит в сторонку, открывая ученикам вид на вожатого, который продолжает улыбаться и представляется: — Добрый день, ребята! Я ваш вожатый. Меня зовут Бан Чан — и оглядывает каждого ученика, зависает на пару секунд на лице Чонина, и на лице Хëнджина тоже зависает, но ненадолго, ведь оглядывает учеников дальше. — Я надеюсь, мы с вами поладим — говорит он и слегка смущается, слыша восхищённые и довольно громкие соглашающиеся крики учеников. Чонин что-то бубнит и зевает, дёргает плечом и поднимает взгляд, встречаясь с глазами вожатого. Кто бы мог подумать, что через него пройдёт ток, как только он глянет в эти бездонные глаза. Ну надо же. — Не выспался? — тот слегка выгибает бровь и говорит на полтона потише, обращаясь непосредственно к Чонину. Младший лишь качает головой и вздыхает, разминает плечи. — Выспался. Я рано встаю — отвечает он и вытягивается, становясь ровно. Сон, как рукой сняло, на удивление парня. Настроение немного поднялось и он готов был идти куда угодно и делать что угодно. Кто му же эта неделя обещает быть весёлой. А раз уж тут такой вожатый… Господи, Чонин, о чем ты только думаешь, похотливая задница? Ну да… Чонин ребёнок, а Чан уже взрослый, хотя больше 25 ему не дашь. Да и вообще, на вид ему 22. Может он не так уж стар? Бан Чан лишь кивает, говорит что-то о распорядке дня, рассказывает о комнатах. Все его внимательно слушают, Чонин глаз оторвать от него не может, словно он божество снизошедшее с небес. Прекрасный. Чан пропускает всех внутрь, недолго о чём-то думает и кричит ученикам вслед слова о том, что комнаты на троих. Его губы расплываются в улыбке от ликования Чонина, и с них слетает тихий смех. Чонин, Сынмин и Хëнджин подходят к комнате, которая ещё не занята, оглядывают её и кивают друг другу с одниковыми выражениями лиц. Им нравится, это главное. Парни входят в комнату, сразу же определяются кто где будет спать и кидают на кровати свои сумки. Чонин решил, что спать будет на обычной кровати, а парочка на двухэтажной. Парни размещаются на своих местах, Хëнджин заводит очередной разговор, Сынмин смеётся, Чонин изредка тоже, пока не вскакивает с кровати и не выходит из комнаты по нужде. Мать-природа решила, что пора бы показать себя. Чонин выходит из комнаты в коридор, где и сталкивается с Чаном, а по совместительству вожатым их отряда. Старший на секунду округляет глаза от неожиданности и выдыхает, слегка улыбается. — Ещё раз привет — говорит он и упирается рукой в стену, недолго сканирует парня взглядом и улыбается слегка. — Здравствуйте, — кивает в ответ Чонин и тихо вздыхает, улыбнувшись. Так, он вроде бы в туалет спешил. Разве нет? И почему когда Чан рядом Чонин забывает обо всём? Ян даже не чувствует давления от того, как сильно хочет сходить в туалет. Может он с ума сходит? Или Чан обладает такой странной аурой, что заставляет забывать о чём-то. Интересно, на Хëнджина это так же подействует? Да нет. Хван кроме Кима никого не видит. — Надеюсь, ты помнишь, как меня зовут? — усмехается старший и клонит голову слегка вбок, наблюдая за Чонином, который лишь хмыкает тихо и клонит голову вбок, вздыхает. Как вообще можно не помнить имя такого парня? Чонин удивляется самому себе и в мыслях пугает за то, что, кажется, втюрился в этого Чана. И ведь Ян даже не знает гей он или нет. А может старший вообще гомофоб? Может у Чонина и нет шансов. — А тебя как зовут? — спрашивает Бан и тихо усмехается, качнув головой. — Ты первый, кстати, с кем я вообще увиделся после того, как все по комнатам разбежались — добавляет он и замолкает, ожидая слов от Чонина. — Помню, Бан Чан — кивает Ян и тихо вздыхает, слегка улыбнувшись. Он на секунду подвисает, разглядывая черты лица старшего и отмирает, буквально почувствовав, как фраза «перестань пялиться» врезается в его сознание. — Ян Чонин — отвечает он спешно и вздыхает. Так, нужно взять себя в руки. Ну правда, нельзя так пялиться. А то Чан подумает чего-нибудь не то. Этого бы очень не хотелось. — Приятно познакомиться — кивает Бан и слегка улыбается. Чувствует он себя именно сейчас неважно. Почему? Откуда ему знать. По крайней мере он пытается отогнать от себя мысли о том, что это странное состояние вызвано улыбкой этого мальчишки. — Ты единственный, кто запомнил — наигранно обиженно говорит он и тихо хихикает на пару с Чонином, который лишь слегка дёргает бровью и в мыслях ругает всех тех людей, которые не смогли запомнить такое прекрасное простое имя. Это же смешно. — Что по плану сегодня? — Чонин вздрагивает: мать-природа снова дала о себе знать, но лишь вздыхает тихо и сжимает руки за спиной в кулаки. Об этом можно было бы позже поговорить, но раз уж представилась возможность, то можно и сейчас. — Так, для начала, правила. Нарушать их нельзя. Никаких выходов за территорию лагеря, следование указаниям вожатых и, наверное самое такое, что подростки очень уж любят, никаких средств для курения, — вздыхает Чан и клонит голову вбок, наблюдая за Чонином, который лишь пожимает плечами и хмыкает «посмотрим», но всё же поднимает взгляд на старшего. — И планов особых нет. Сходим на пляж — добавляет он и слегка хмурится. Ему совсем не понравилось это «посмотрим», но говорить он ничего не стал, но зачем-то взял на заметочку, что за этим парнем лучше следить. Зачем? Хороший вопрос. — Я вас услышал — выдыхает Чонин и кивает, чуть сжав ноги. Наверное, до туалета он будет лететь со скоростью света. Иначе он опозорится на всю округу. Чан кивает ему в ответ и уходит в противоположную сторону, пока Чонин и правда со скоростью света бежит в туалет, ведь его мочевой пузырь явно не простит такого издевательства и отношения к себе. После своих дел Чонин конечно же возвращается в комнату и падает на кровать под немного удивленными взглядами друзей. Сынмин недолго пялится на него и вскоре поднимается с кровати, садится на чужую и обхватывает запястье Чонина, зачем-то проверяет пульс и удивленно замечает, что сердце и кровь парня просто прыгают в бешенном ритме и, кажется, доставляют дискомфорт. Чонин даже на его вопросы не реагирует. Сынмину очень интересно, что уже могло приключиться. Ведь это Чонин! Он всегда найдёт приключения на свою прекрасную задницу. Уж Сынмин знает об этом как никто другой. Ян тихо вздыхает и достаёт из рюкзака вейп на ощупь. Делает пару затяжек и выдыхает в потолок. Сынмин, так и не дождавшись ответа, уходит на свою кровать и тихо хмыкает. Он думал и надеялся, что Чонин не будет таким уж пассивным. Но Ян совсем не хочет веселиться. Странный и глупый. Лагеря – это здорово. Но Чонину в голову вбить это не получится. Он слишком упрямый. После небольшого отдыха настало время обеда. Чан собрал всех в кучу и повёл в столовую. Чонин радостно думает, что его ожидает вкуснейшая еда и идёт между Сынмином и Хëнджином, которые яро что-то обсуждают и изредка смеются. Хорошо быть, наверное, на голову выше. Чонин среди них самый низкий. Росточком немного не вышел. Обидно даже немного. Бан Чан просит учеников пройти к пункту выдачи и забрать еду. Чонин пока стоит в очереди никак не может перестать кидать взгляды в сторону вожатого и тихо вздыхать, чуть ли слюни не пуская. Чан выглядит хорошо. Просто сногсшибательно. Футболка хорошо облегает его тело, являя свету мышцы и подкачанную спину. Чонин тихо вздыхает и садится за стол, в предвкушении облизав губы. Хорошо, что он не видит, как взглянул на него Чан. Это снесло бы ему крышу. Сынмин много-много говорит, смеётся на пару с Хëнджином, изредка пихает Чонина, который поддерживает разговор и смеётся. После обеда парни возвращаются в комнату. Чонин падает на кровати и мычит, прикрывает щёчки руками, катается по кровати, будто с ума сходит. Сынмин и Хëнджин лишь переглядываются и пожимают плечами. Чонин сходит с ума. Сходит с ума по парню, которого знает всего лишь несколько часов.

***

Чонин тихо вздыхает и хмыкает, потягивается и делает ещё одну затяжку, выдыхает дым в потолок и кидает взгляд на парочку, которая что-то смотрит в ютубе и изредка смеётся. Он снова выдыхает сизый дым в потолок и резко подрывается, кидается вейп куда-то под кровать и вздыхает, несколько испуганно глянув на Чана. Он, кажется, пропустил слова старшего о том, что тот вызвался показать им лагерь. — Ну что, пойдете? — Чан кидает резкий взгляд на Чонина, слегка улыбается и даже усмехается чему-то своему, заставляя парня нервно вздохнуть и сжать губы. Чан не тупой и уж тем более не слепой. А учуять сладкий запах клубники сможет человек даже с забитым носом. Чонин несколько раз кивает и улыбается. Он кидает взгляд на друзей и умоляюще хлопает ресничками, слегка клонит голову вбок. Сынмин и Хëнджин переглядываются и с улыбками на лицах переглядываются, поднимаются с кровати и выходят из комнаты вслед за Чаном. Чан много-много рассказывает о лагере и показывает, что и где. Чонин изредка отстаёт, но всё же пытается идти на равне со старшими. Хëнджин и Сынмин, как обычно, воркуют и хихикают, совсем не слушая Чана, а Чонин летает в своих мыслях и останавливается лишь тогда, когда чувствует прикосновение нежной руки Хвана к своей. — Тут столовая, как вы уже знаете, — Чан указывает на массивную дверь и с наслаждением замечает, что его наконец-то слушают. — Прямо – баня для девушек и парней, — он кивает в сторону и усмехается. — увижу кого-то не там, где надо, получите — он подавляет смешок и качает головой, наблюдая за Чонином, который лишь глаза закатил, но кивнул согласно. Милый мальчишка. Ян тихо вздыхает, прячет руки за спиной и отводит взгляд, чуть отступает назад. Кажется, что он хочет спрятаться за Хëнджином. Его лицо украшает застенчивая улыбка, а глазки-бусинки то и дело стреляют в Чана, хотя Чонин пытается не палиться так сильно. — Баня это здорово, — слегка улыбается Ян и уже представляет, как напарится там и будет ходить довольный-предовольный. У него в запасе целая неделя, он обязательно успеет там побывать. Чан кивает и ведёт их дальше. Чонин снова отстаёт. Он ослабляет ремень на талии и чуть ли не вприпрыжку бежит за друзьями, которые даже подождать его не хотят. — Точно, — кивает Чан и вздыхает тихо. Он останавливается и осматривается, задерживает взгляд ненадолго на Чонине и кивает чему-то своему. — Ну, я думаю, на этом обход окончен. Пляж недалеко, а здесь — старший кивает в сторону здания и поправляет волосы. — здание администрации. Ничего интересного, можем возвращаться — говорит он и с лёгкой усмешкой наблюдает, как резво разворачивается Сынмин и тянет Хëнджина за собой. Его улыбка и усмешке нет конца, ведь, как оказалось, наблюдать за этими постоянно воркующими голубками очень даже весело. Парни неспеша идут обратно к корпусу, болтают и смеются. Чонин чувствует на себе прожигающий взгляд, но вида не подаёт, лишь изредка кусает губы и вздыхает, отвлекаясь от разговора. Он даже не замечает, что Сынмин и Хëнджин убегают вперёд, а после и вовсе скрываются в здании, оставляя его одного. — Чонин-а, подожди, надо поговорить — Чан, что до этого молчал, вдруг начинает говорить, а сердце Чонина от страха и чего-то ещё загоняется в бешенном ритме, отбиваясь от грудной клетки. Ян медленно нехотя разворачивается и поднимает свой взгляд, в котором плещется капелька страха и даже недовольства. — О чем? — голос Чонина чуть ли не дрожит, ладони потеют, а сердце пропускает удар. Он догадывается о теме разговора, но накручивать себя пока что не хочет. Надо сначала послушать, что скажет старший. Парень складывает руки на груди, чтобы отвлечься от потирания ладоней друг о друга, и придаёт лицу максимально невозмутимый вид. — Кхм… — Чан прокашливается и вздыхает, чуть клонит голову вбок. — По поводу курения, — отвечает он на вопрос и вздыхает, качнув головой. Чонин лишь тихо, практически неслышно цокает и поджимает губы. — В любом виде — добавляет старший и чуть хмурится, наблюдая как младший тихо бранится и вздыхает, отводит взгляд и поднимает его обратно. — Это же не сигареты, — бубнит Ян недовольно и хмурит брови. Он, конечно, рад, что его застукал Чан, а не кто-то построже, но он всё же надеялся, что вожатый не станет поднимать эту тему и оставит его в покое. Но, увы, судьба злодейка. Ну или просто Чан такой уж ценитель правил. — Чонин, — Бан одаривает Яна строгим пронзительным взглядом и слегка сжимает зубы в недовольном жесте. Он вздыхает, наблюдая ответное недовольство в глазах подростка и тихо хмыкает. Темперамент что надо. Чану нравится, но всё же позволить Чонину нарушать правила позволять он не хочет. Тем более мало того, что Чонина отправят домой, так и его ещё, не дай бог, турнут отсюда к чертям. — Я же сказал, в любом виде. Так что отдай мне вейп, пожалуйста. Я отдам его тебе чуть позже — Чан недоволен, но в то же время что-то в его душе возвышается. Он не впервые видит таких подростков, но Чонин какой-то определённо другой. — Ладно, хорошо, — хмыкает Чонин и цокает снова, разворачиваясь к двери. Он бубнит что-то о «таком» взгляде и хмыкает через каждые три секунды, выказывая полнейшее недовольство и даже обиду. Милый ребёнок. Для Чана милый. Обижать его совсем не хочется, но сейчас, увы, Чану ничего другого не остаётся. Если Чонина вдруг увидят, то правда отправят на четыре стороны, а Чана тем более. Чонин идёт до своей комнаты очень медленно и тяжело, совсем не желая расставаться с любимой вещью. Он излучает ауру негодования и обиды, сжимает и разжимает кулаки и тихо мычит, выпячивает нижнюю губу. Он в который раз разочарованно вздыхает и хмыкает, что-то снова бубнит, заставляя Чана мягко и практически незаметно улыбнуться. — И нечего дуться, не я придумываю правила — говорит старший, практически поравнявшись с парнем. Тот лишь хмыкает и залипает в телефоне. Чан издаёт тихий смешок и заламывает брови, качает головой. Чонин на секунду подвисает, всматриваясь в телефон и спотыкается о ступеньку на лестнице, чуть ли не падает, но вовремя хватается за перила и выдыхает. — Ты давай поосторожнее. Травм нам ещё не хватало, — Чан слегка хлопает его по плечу и улыбается, слава богу, спокойной реакции. Чонин наконец прячет телефон в карман шорт и без происшествий наконец-то поднимается на нужный этаж. Он добегает до своей комнаты, скрывается за дверью, оставляя старшего в коридоре. Ян тихо вздыхает и хмыкает, чувствуя как от гробовой тишины в ушах звенит. Парень лезет под кровать и выуживает вейп, делает на последок затяжку и выдыхает. Второй он, пожалуй, прибережет и впредь будет осторожнее, тем более он уже почти закончился, а этот новенький. Чонин выходит из комнаты, прикрывает дверь и с кислой миной на лице протягивает вещь старшему. Тот улыбается слегка и сжимает её в руке, выдыхает и кивает. — Вот так. И не надо злиться, я всего лишь делаю то, что говорят. И возможно, я верну его чуть раньше конца смены — он зачем-то треплет Чонина по щечке и довольно резко убирает руку, смущённо (?) улыбается. Он не ожидал от себя такого. И почему он так хочет… трогать Чонина? Касаться его. Но себе он в этом признаться не хочет. Нет, он, конечно, уверен в своей ориентации, но чувствовать что-то к врспитаннику это уж слишком. Чан разворачивается и уходит прочь по своим делам, прячет вейп в карман и дёргает головой, смахивая пряди волос, что лезут в глаза. — Если вас с ним увидят, будут неприятности — с ехидной улыбкой говорит ему вслед Чонин и усмехается, уже готовый уйти в комнату и просто позалипать в телефоне. Ему скучно. — Ничего. Они знают про меня, поэтому поверят, что мой. Скажи спасибо, что я тебя не выдам — усмехается Чан, а самого чуть ли не передёргивает. Он не может и не хочет сдавать Чонина, лучше пусть остальные верят, что это его и ничего не заподозрят. И с чего вдруг вообще этот мальчишка поселился в мыслях Чана? Да и не только в мыслях. Чонин недовольно бурчит саркастическое «спасибо» и с тихим хмыканьем скрывается в комнате. Он оглядывает пустую кровать Сынмина и Хëнджина и пожимает плечами, тихо вздохнув. Эти двое даже здесь умудрились уединиться. Ну надо же. Ян заваливается на кровать, включает телефон, хмурится и отключает его, ставит на зарядку, подключает наушники и засыпает под спокойные мелодии, которые дарят умиротворение и покой.

***

Время ужина, хотя скорее что-то типа полдника, подкрадывается незаметно. Все ученики и взрослые спускаются в столовую. Чонин вдыхает глубоко-глубоко, улыбается и мычит, чувствуя сильнейший голод. Видимо, пока он спал, голод решил пробраться к нему. Он голодный как волк, или лучше сказать, как лис, ведь он очень похож на лисёнка. Хитренькие глазки, такая же улыбка, только ушек пушистых и хвоста не достаёт. Тогда точно будет лис-оборотень или по-простому – кицунэ. Ян принимается есть и просто-напросто игнорирует взгляды Чана. Он обижен и недоволен. Сынмину и Хëнджину он решил ничего не рассказывать, ведь они только посмеются, а Хван ещё и добавит, что Бан правильно сделал, ведь курить вредно. После ужина-полдника все спешно разбредаются по комнатам, собирают вещи и уже готовые собираются рядом со входом в здание. Чан пересчитывает всех несколько раз и кивает. Он слегка улыбается, ловя взгляд Чонина на себе, ловит себя на мысли, что хочет потискать его за эти надутые в возмущении щёчки. Он тихо усмехается и, обхватив запястье парня, подтягивает слегка поближе к себе. Тот несколько удивленно вскидывает брови и отводит взгляд, кажется, растеряв всю свою обиду. Но Чонин не был бы собой, если бы не вернул себе прежнюю невозмутимость и недовольство. Чан лишь глазами смеётся и пропускает группу вперёд, останавливается прямо перед Чонином и вздыхает. — Ты всё ещё дуешься? — он клонит голову вбок и медленно идёт следом за учениками. Чонин бурчит отрицательные слова и хмыкает, сложив руки на груди. Он не дуется, а обижается вообще-то. Чан намечает улыбку, треплет его по волосам и слегка клонит голову вбок. — Прям вижу, как ты источаешь злобу и скуку — его улыбка становится шире и с губ срывается тихий смешок. Он в ответ закатывает глаза на цоканье парня и усмехается, медленно разворачиваясь. Чонину кажется, что до пляжа они идут целую вечность, хотя на деле минут пять, не больше. Ян слегка улыбается, наблюдая как море блестит и переливается под лучами солнца, и снимает футболку, сворачивает её аккуратно и подкладывает под голову, удобно располагаясь на шезлонге. Он наблюдает за Чаном, который наказывает ребятам быть осторожнее и говорит повеселиться как следует. С губ его срывается тихий фырк и снова бубнеж. Он обижен. Не думал он, что попадётся в первый же день. Не стоило всё-таки ехать. Сидел бы дома, делал бы, что вздумается и не пришлось бы следовать этим дурацким правилам. Да кому они нужны вообще! Нужно меньше слушать Сынмина, а ещё не давать ему общаться с матерью Чонина, иначе та так и будет отправлять сына по всяким таким местам, которые Чонин не очень-то жалует. Ян прикрывает глаза, когда Бан наконец заканчивает раздавать указания и вздыхает, уже не наблюдая, как старший подходит к шезлонгу и присаживается рядом с ним. Его брови съезжаются к переносице, веки резко поднимаются, ощущая как солнце больше не греет кожу. Чонин недовольно смотрит на Чана, который смотрит на рябь воды, и тихо цокает. Кто бы мог подумать, что очередная влюблённость будет сопровождаться недовольством. Чонин точно не ожидал, что так будет. Да он и не ожидал, что вообще почувствует что-то к кому-то. А уж к такому парню, как Чан… Чонин был бы рад и не чувствовать ничего. А про любовь с первого взгляда бред бредовый. Чонин не верит и не хочет верить в это. — Эй, прекрати обижаться — подаёт голос Чан и подпирает голову рукой, тихо вздыхает, как будто он обратился не к Чонину, а к воздуху, ну или к морю, которое буравит взглядом секунд пятнадцать, а после всё же обращает своё внимание на парня, сканирует взглядом. — О, я теперь не дуюсь, а обижаюсь? Благородно — фыркает младший и закатывает глаза, подтягивает ноги к груди и устремляет взгляд на море, расположив голову на коленях. Он еле сдерживается, чтобы не посмотреть на Чана, сдвигает брови к переносице и вздыхает недовольно, но держится. Старший выдыхает тихо, опустив голову, и улыбается, вернувшись в прежнее положение. Ну что за милый ребёнок. Нет, Чан конечно, гей до мозга костей, но… но он не думал, что такие чувства сумеет разбудить в нём этот мальчишка. Он давно ни с кем не встречался, это понятно, но втюриться, как мальчишка, в Чонина… Это точно что-то запредельное. Так не должно быть. Это странно. А ведь Чонин и не сделал ничего, просто улыбнулся и посмотрел своими чёрными глазами-бусинками. — Чонин, — Чан устало выдыхает и поджимает губы, строит детское лицо и хмыкает. — Я лишь сказал так, потому что… ты просто так смотришь на меня, вот — он проводит пальцем по шезлонгу и мычит, поджимает снова губы. Чонин лишь вздыхает и хмыкает тихо. Ну надо же. И как это он, интересно, смотрит на Чана? — Да и я правда хочу подружиться, но ты противишься — старший слегка морщится и подкладывает руки под подбородок, поднимает взгляд на парня и снова натыкается на недовольство, но улыбается. Он понимает Чонина, но пойти против правил не может, увы. — Подружиться хочешь? — Ян хмыкает и цокает, закатывает глаза. — Тогда верни то, что забрал — его глазки сужаются, превращаясь в маленькие щелочки, за которыми не видно ни радужки ни зрачков, но зато орошо виднеется не скрытое недовольство. Чонин на секунду теряет свой пыл и добавляет тихое «пожалуйста», даже улыбается слегка. Чан вздыхает устало и клонит голову вбок. — Я же сказал, что не могу пока — говорит он и оборачивается к морю, чтобы оценить обстановку. Не очень-то хочется узнать, что кто-то утонул или захлебнулся. По шее-то получит он. И вылетит отсюда с пинком под зад. Этого ещё больше не хочется. — Давай так. Ты ведешь себя пару дней нормально, и я, так и быть, отдаю его тебе — торговаться с учеником не стоит, но Чану ничего не остаётся. Аура Чонина давит на него и даже заставляет грустить. А грустить он не хочет. И видеть грусть парня тоже. Поэтому решает хоть раз в жизни переступить через себя. Сломался. Так он ощущает себя в данный момент, но досады не чувствует, лишь какое-то мнимое облегчение. — Ну… — Чонин вздыхает и дует губы. Если будет спорить, сделает только хуже. Да и спорить, если честно, совсем не хочется. Чонин сходит с ума. Это точно. Как это? Он и не хочет спорить? Наверное, влюблённость прошибла его до мозга, иначе по другому и сказать нельзя. — Ладно, хорошо — кивает младший и слегка улыбается. Чан тоже намечает улыбку и устремляет взгляд на море. Они сидят в тишине, наслаждаются видом, тёплым ветром, что обдувает их тела, теребит волосы, и солнцем, которое греет и дарит загар. Чонин перебирает пальцами рук, вздыхает тихо и что-то мычит, но вскоре совсем замолкает и просто смотрит вдаль. Волны красиво разбиваются о берег, блестят в свете солнышка. Где-то в далеке плавают Сынмин и Хëнджин, не забывая ворковать словно голуби. Их любовь это нечто. Чонин соврет, если скажет, что не завидовал никогда их отношениям. Как тут вообще не завидовать? Но это, конечно же, в хорошем смысле. А Чонин всегда желает этой парочке лишь хорошего. К тому же Сынмин уже и не ощущается, как друг, скорее как брат, который и поможет словом, делом, и подзатыльник с пинком под зад даст. Чонин его любит сильно-сильно. Чан слегка хмурится, чувствуя, как солнышко припекает и прикрывает глаза. Его брови медленно разъезжаются, а на губах появляется мягкая еле заметная улыбка. Он вздыхает, готовый уснуть прямо здесь и сейчас под лучами солнца, наслаждаясь присутсвием Чонина. Его мозг, готовый отключиться в любой момент, как будто кричит «подъем!», а уши улавливают испуганный вскрик Чонина, глаза распахиваются широко, а губы лишь растягиваются в мягкой улыбке. — Неужели нельзя нормально играть в мяч, — хмыкает Чонин и вскакивает с шезлонга, отряхивает песок с себя и вздыхает, качнув головой. — И чего теперь, в воду идти? — он морщится и хмыкает. Не хочет. Он купаться не собирался и не собирается. Сегодня точно нет. И завтра. И всю неделю. Он будет сидеть на шезлонге, загарать, и никто не сможет сдвинуть его с этого места. Чан снова смеётся тихо и кричит играющим чтобы поаккуратнее были, после вновь возвращается к Чонину, тарабанит пальцами по пластику. — А почему бы и нет? Вода хорошая и достаточно тёплая — он поправляет цепочку на запястье и смотрит на Чонина из под полуопущенных ресниц, тихо вздыхает и слегка дёргает головой, отгоняя непрошенные мысли. Ну что такое. Чан, ты взрослый человек, в конце-то концов. Ну да, взрослый, потому и мысли далеко недетские. Чонин лишь хмыкает и отрицательно качает головой, накидывает полотенце на плечи, чувствуя, как солнышко жгёт, и слегка улыбается. Что он, в море никогда не плавал что ли? Он же сюда не за этим приехал. А зачем тогда? Хороший вопрос. Зачем он приехал в лагерь? Ну… развеяться и отдохнуть, как и все остальные? Возможно. Но он этого явно не хотел. Чан тихо вздыхает и пожимает плечами, говорит, что всё же искупается и медленно двигается в сторону моря. Чонин, хоть и засмотревшись на широкую подкачанную спину, не забывает съязвить, но всё же слюни подбирает, иначе они капать скоро начнут. Тело Чана просто прекрасное. Подкачанное и стройное. Чонин качков не любит. Но Чан не до такой степени качок. Он, как видит Ян, занимается в меру и уж точно не перекачивается. Это здорово. А ещё Чан сам по себе симпатичный. И, видимо, добрый, только вот с Чонином особо не спелся, но тут уж Чонин виноват. Чрнин тихо вздыхает, откидывается на шезлонг и недолго смотрит на ясное небо, поправляет полотенце и поднимается него, решив поискать ракушек. Он подходит чуть ближе к воде, закрепляет полотенце, чтобы не упало, присаживается на корточки, чтобы удобнее было. Его взгляд сосредоточенно бегает по песку, брови изредка съезжаются к переносице. Парень роет песком руками, слегка улыбается, набирая более-менее красивые камушки и ракушки в кулаком, а после откладывая их на более твёрдую поверхность песка, куда эти вещички точно не провалятся. — Ракушки собираешь? — голос Чана заставляет вздрогнуть, а холодная вода нахмуриться и хмыкнуть. — Эй, не брызгайся! — недовольно кричит младший, но успокаивается и вздыхает, отвечает на вопрос кивком головы и отчего-то смущённо отводит взгляд, возвращаясь к делу. Он чувствует взгляд вожатого на себе, чувствует, как кода покрывается мурашками, только не понятно от чего: от ветра, который холодит мокрую кожу, или же от взгляда старшего. Вероятно, и от того и от другого, ведь не зря же сердце бешенно стучит в груди, а кровь приливает к щекам. Такое чрезмерное количество внимания в свою сторону смущает Яна. — Помочь? Или сам справишься? — Бан выходит из воды, отжимает свои довольно короткие волосы и вздыхает, слегка улыбнувшись. Его пугает это влечение, но, увы, оно так же нравится ему. А ещё ему нравится наблюдать смущение парнишки, которое, как ему кажется, присутствует на милом личике 24/7. — Ну… если тебе не сложно — Чонин качает головой и хмыкает тихо, загребает песок, в котором виднеются довольно красивые раковины, и выкидывает обратно, создавая полный беспорядок среди маленьких частичек. — Ну и зачем? — глаза Чана на секунду становятся огромными, но после возвращаются в прежнее состояние. Он качает головой и вздыхает, возвышаясь над парнем немного мрачной тучей. — Ты же их не для этого собирал, — вздыхает и хмыкает, уходя к шезлонгу, чтобы взять полотенце и посушиться. Он слышит тихое шипение Чонина, но игнорирует его, забирает полотенце и с блаженством начинает сушит мокрые волосы. Чонин кидает на него наконец-то спокойный взгляд и поднимается на ноги, вздыхает и заходит в воду практически полностью. Он морщится от прохлады и вздыхает, принимаясь ополаскиваться, ведь песок сам себя не смоет. Выбегает он из воды словно ошпаренный и бежит к шезлонгу, незабыв встряхнуть полотенце и накинуть его на плечи. Парень со вздохом облегчения присаживается на шезлонг и прикрывает глаза, слегка улыбнувшись. Шум моря успокаивает, а ветер как будто забирает все ненужные мысли и уносит их далеко-далеко, чтобы они не терзали Чонина. А ведь тот на секунду задумался о том, что вдруг у них что-то с Чаном выйдет. Но, нет. Нет, они не будут вместе. Чонин не хочет признавать, что втюрился с первого взгляда. А если он сам это не признаëт, то и рассказать не сможет. Чан слегка улыбается, голос его переходит на шёпот, когда он говорит: — Хорошо тут… так… спокойно — а взгляд обращается на Чонина, в котором плескается что-то… что же это? Влюблённость? Любовь? А может что-то ещё более сильное, но что может быть сильнее любви? — Да, — тянет шёпотом Чонин и улыбается немного шире. — тут очень хорошо — продолжает он и переводит взгляд на Чана, чувствует как лёгкий румянец подкрадывается к щекам, когда их взгляды встречаются, и вздыхает, но продолжает смотреть. Грех отворачиваться, даже когда тебя сжирает смущение. — Мне тоже нравится, — Чан кивает и усмехается тихо, хмыкает, наблюдая попытки парня успокоиться. Он видит его смущение и своими словами смутить ещё больше точно не хочет, поэтому молчит. — Чонин, ты извини меня за мою резкость, просто так надо. Сам понимаешь. Да и без работы я остаться не хочу — говорит он и качает головой, отгоняя крики разума куда подальше. Ничего страшного не случится. Через неделю Ян уедет и они забудут друг о друге, разбегутся как в море корабли. — Да всё в порядке, — машет рукой Чонин и тихо усмехается, всё же не сумев совладать со своими чувствами, и смущается. — Кто ж виноват, что я люблю бесить людей — он тихо хихикает и нагло выгибает брови, отчего во взгляде старшего что-то мелькает, а по спине бегут мурашки. Чан что-то говорит, бубнит в ответ на его слова, включает телефон и вздыхает, поднимаясь. — Надо возвращаться — говорит он и кидает полотенце небрежно в пакет, оборачивается к остальным и кивает. — Уже? Так рано? — Чонин пожимает плечами и хмыкает, но всё же поднимается, сворачивает полотенце, надевает футболку с шортами и обувает шлепки, голосовые идти обратно. Чан говорит что-то о том, что нужно вернуться до темноты, но Чонин его не слушает, пытаясь унять бьющееся сердце и не упасть в обморок от ощущения чужой руки на своих волосах. И как у него кровь носом не пошла от такого давления? Чан улыбается так тепло и по-особенному, что сердце Чонина и правда готово выпрыгнуть в песок. И что теперь? Он каждый день 24/7 будет думать о Чане? Он с ума сойдёт. Но и не думать не получится. Чан слегка обхватывает его запястье и тянет за собой, заметив, что его вообще не слушают и даже не пытаются. Он чувствует, как вздрагивает Чонин, но улыбается, радуясь тому, что парень руку из хватки не выдернул, а покорно пошёл следом.

***

Новое утро, день и вечер проходят довольно интересно. Вчера, как только Чонин вернулся с моря, то улёгся спать. Увы, сил чтобы сходить в душ он не нашёл, но нашёл компромисс этому: он ополоснулся в душе, который находился на пляже. От чего он так уж устал и сам не понял, поэтому ответить на вопросы друзей не смог. Сейчас он просто бродит по зданию как приведение и не совсем не знает, чем ему заняться. Ему скучно. Скоро отбой, а пока что у него выдалось свободное время для отдыха от отдыха. Чонин тихо вздыхает, опускает голову и идёт куда глаза глядят, пока его лоб не врезается во что-то мягкое, но всё же довольно упругое. Он поднимает резко голову и отшатывается назад, усмехается и отводит взгляд. — Чего скучаешь? — Чан как всегда весел и добр. Он сканирует Чонина взглядом и прячет телефон в карман шорт. — Не скучаю, — качает головой младший и сглатывает. Сердце его стучит сильно-сильно, отбиваясь от грудной клетки, кровь будто бы закипает в висках и тоже стучит, сводя с ума. Парень тихо глубоко вдыхает и на секунду прикрывает глаза и, когда наконец открывает их, наблюдает лишь всё ту же мягкую добрую улыбку на красивом лице. Он сканирует лицо старшего взглядом, задерживается на губах и лишь чувствует отрезвляющий удар сердца о грудь. — Изучаешь здание? Составить компанию? — Если ты не занят, то… — Чонин чувствует себя таким идиотом. Влюблённым идиотом. Он готов заикаться от переизбытка чувств и эмоций, но всё де старается держать себя в руках. Он же не какая-то там влюблённая девчонка. Нужно уметь совладать с собой и держать себя в руках. Но как тут держать себя в руках, когда перед тобой стоит такой прекрасный парень. Добивает его то, что Чан обхватывает его руку своими горячими пальцами. Чонин готов растечься маленькой лужицей от такого. В этом жесте чувствуется такая нежность, от которой парня просто прошибает током. Сердце снова заходится в бешенном беге и, кажется, пытается убить своего хозяина. Чан ведёт Чонина сначала на третий этаж, иногда спрашивает, где он был, чтобы не тратить много времени на одно и то же. Чонин с радостью отвечает, разглядывает. Голос Чана размеренный и спокойный, приятный. Наверное, в прошлой жизни он был учителем истории, ведь этот предмет никто не любит, но все точно бы не отказались слушать такого учителя. Чонин задаёт вопрос о работе, много интересуется, кидает редкие взгляды, иногда даже подвисает и всё хочет подвинуться к Чану поближе, но сдерживается, даже не смотря на то, что его рука до сих пор покоится в чужой. Старший изредка становится серьёзным, но больше всего, конечно улыбается. Он видит эти колебания, но настаивать не станет, мало ли, что там Чонин себе напридумывает. Чан задаёт много ответных вопросов, на несколько минут даже грустнеет, получив ответы на вопросы, но всё де улыбается. Чонин может и не раз бывал в лагерях, но, видимо, он просто не до конца познал всю их суть. Даже несмотря на правила првеселиться здесь можно от души. Чан останавливается под лестницей и удобно располагается на бетонном выступе, который выглядит как такая своеобразная скамейка. Чонин осторожно убирает свою руку из его цепких пальцев, хотя ему очень нравится это прикосновение, и тихо вздыхает, перебрав пальцами перед собой. — Чан-хëн, может… дашь сделать пару затяжек, пожалуйста? — просит он и слегка улыбается, опирается плечом на стену и отводит взгляд, уверенно добавив: — Никто не увидит. — Ладно, раз уж ты все-таки нормально ведешь себя, — вздыхает Чан и хлопает себя по карманам жилетки, выуживает из одного вейп парня и протягивает его ему, приговаривая: — Только при мне, понял? — и всё же слегка хмурит брови. Не хочет он быть пойманным. И не хочет чтобы поймали Чонина. Да, он сам парит, ничего личного, но увидев его занимающимся этим с подростком, по головке точно не погладят. Хорошо, что в здании есть такое прекрасное место под лестницей, в которое мало кто приходит. Мало кто это только Чан, если быть точнее. Остальным тут просто делать нечего. Это же взрослое поколение, которое не приветствует такую ерунду, как вейпы, а для простого курения тут есть отдельное местечко. Чонин кивает, тихо вздохнув, и делает пару затяжек. Лицо его наконец-то становится довольным, губы расползаются в улыбке. Он счастлив. — Думаю, кстати, мы всё же подружимся — улыбается Чан и снова делает затяжку, переводит хитрый взгляд на парня и выдыхает. Чонин пожимает плечами, качает неопределённо головой и вздыхает. Дружба это явно не то, что он хочет иметь с этим парнем. Но, к сожалению, или к счастью, расчитывать на большее, чем это, не стоит. Ян тихо вдыхает снова и протягивает вейп обратно, радостно улыбаясь. — А ты… чем-то занимаешься помимо этого? — он окидывает взглядом помещение и складывает руки на коленях. — Я студент, — кивает Чан и тоже убирает вейп в карман, застегивает его, мало ли что. — Учусь, подрабатываю, хочу в качалку иногда — продолжает он и закидывает ногу на ногу, сканирует лицо Чонина взглядом. Тот сидит, задумчиво пялясь на стену. Чан буквально видит, как шестерёнки крутятся в его голове, но, увы и ах, узнать о чем он там думает не може. Обидно даже немного. Ему было бы очень интересно узнать, какие мысли вертятся в мозгу такого прекрасного парнишки. Да и, как он думает, смущение играющее постоянно на его лице далеко не от мыслей о щенках или котятах. Там точно что-то другое. Старший тоже хочет задать вопрос, но его перебивают быстрым, но довольно странным вопросом. — А девушка… или парень у тебя есть? — Чонин замолкает, Чан, кажется, перестаёт дышать, всё погружается в тишину. Чонин хлопает глазами и вздыхает тихо, не ожидая такого от себя. Теперь он боится получить положительный ответ и почувствовать, как разбивается его сердечко. — Девушка или парень? Да нет, с отношениями не клеится как-то — Чан качает головой и усмехается. Честно, отношения ему были не нужны до вчерашнего дня. Его не тянуло заводить отношения, но рядом с Чонином что-то изменилось. А если точнее, то Чан просто хочет быть с ним. Хочет любить и быть любимым, хочет наблюдать улыбку, радость, недовольство и обиду на милом личике каждый день. Сегодня ночью он толком не спал. Думал о Чонине и много-много мечтал, наблюдая, как величественная луна дарит ему свой свет и будто бы смеётся. — К чему вопрос? — Бан усмехается и играет бровями, вгоняя и без того спущенного Чонина в краску. Он пробегает пальцами по губам, улыбается и клонит голрву вбок. — Да так… вырвалось — отвечает спешно Чонин и выдыхает, убедив немного себя в том, что этот вопрос и правда просто вырвался, появился из неоткуда и посеял ещё большую неловкость между ними. По крайней мере, Чонину кажется, что неловкость между ними есть. И она далеко не маленькая. Даже простые встречи взглядами заставляют Чонина краснеть, а сердце, бедное сердечко, которое, кажется, так сильно бьётся о грудную клетку, скоро совсем перестанет подавать признаков жизни, стучать ещё сильнее. И ведь не понятно, оно взывает Чонина признаться или наоборот вразумить сеья и не мечтать о том, чего не будет, ведь мозг – о, этот проклятый демон, – говорит признаться и наплевать на то, что будет дальше. Но разве Чонин способен на такое? — Ну… ладно, — выдыхает Чан и слегка улыбается, смотрит на время и кивает. — Наверное, пора бы уже всем в душ. Я покажу, где он, ты же вчера там не был — он поднимается на ноги и слегка потягивается, нова смотрит на часы и хмыкает. Ощущение такое, будто день сегодня прошёл быстрее, чем вчера. Странно. Старший пропускает Чонина вперёд, чтобы тот не плелся где-то позади и уже собирается идти следом за ним, даже делает первый шаг, но замирает как вкопанный на пару с Чонином от прозвучавшего вопроса: — Не хочешь сходить со мной в душ? Чонин в полном и диком смущении закрывает рот рукой, опускает голову и напрягается, ощущая чужую крепкую грудь за своей спиной. Он вздыхает и мотает головой, сглатывает отчего-то вязкую слюну и сжимает руки в кулаки. Чонин не извращенец, запомните это! Ну, а вообще, он уже и сомневается в этом. Почему во всех таких мыслях Чонина всегда присутствует Чан? Это же неправильно. — Ты чего, Чонин-а? Мне нельзя — вздыхает Чан и тоже чувствует смущение. Его взгляд бегает по стенам, лишь бы не замечать Чонина, который и сам боится взглянуть на него.

Оба влюблённые. Оба придурки.

Ян нервно извиняется, встряхивает головой и медленно идёт пока что наверх, ведь он до сих пор не знает, где находится душ, ведь ему надо именно туда. Немедленно. Нужно охладиться. Чан усмехается, придя в себя, и лишь кидает короткое «забыли», хотя он бы не отказался от душа с Чонином, но увы, он об этом может только мечтать. Слишком много ограничений. Да и к тому же у вожатых отдельный душ. Совершенно в другом крыле, поэтому будет странно, если Чан вдруг пойдёт в детский душ. Чан приводит Чонина к душевым. Чонин нервно сжимает полотенце и сменную одежду в руках и слегка улыбается, кивает и скрывается за дверью. Он влетает в кабинку, словно ошпаренный, раздевается просто молниеносно и включает воду, радуется, что она прохладная, и встаёт под капли. Тело его на секунду покрывается мурашками, но вода немного теплеет, тело согревается и кожа вновь становится ровной и гладкой. Чонин хватает мочалку и гель, наливает немного и вспенивается, чтобы потом потереть тело. Он чуть ли не мурчит от приятного массажа и улыбается широко-широко. Эх, вчера он мог бы также наслаждаться. Чонин выходит из душа радостный и довольный. Он теребит полотенцем волосы, пытаясь высушить их таким способом, кивает Чану на его доброе и веселое «с лёгким паром» и спешно идёт в комнату. Волосы его уже практически сухие, но гнездо на голове нужно обязательно привести в порядок. Ян нервно вздыхает и поджимает губы. Он хочет обернуться, но пересиливает себя. Он и так чувствует прожигающий взгляд на себе, а встречаться с ним смерти подобно. Чонин спешно вбегает в комнату, прикрывает дверь и присаживается на кровать, сжимает полотенце в руках. — Эй, Чонин-а, ты чего такой? — Сынмин вскакивает с кровати, а точнее аккуратно спускается со второго этажа и подходит к парню, присаживается рядом и чуть приобнимает за плечо. — И где ты так долго был? С Чаном зависал? — его губы расползаются в мягкой улыбке, глаза смотрят немного насмешливо, но не осуждают. Нельзя осуждать людей за влюблённость и любовь. — Сынмин-а, не будь таким громким — хмыкает Ян и вздыхает, слегка улыбается и краснеет щеками, отводит взгляд. — И да, я был с Чаном. Что такого в том, что вожатый провёл экскурсию по зданию для ученика? — он ерошит влажные волосы и вздыхает, чувствуя себя спущенным и смущается ещё больше от мыслей, которые без зазрения совести крутятся в его голове и, кажется, не покинут её, пока парень кое что не сделает. Сынмин и Хëнджин переглядываются и пожимают плечами, улыбаются. Хван сканирует Яна взглядом и выгибает брови, усмехается. Он тихо цокает и качает головой, выгибает снова бровь и усмехается. Он поражается влюблённости этого парня. Чонина определённо точно можно назвать идиотом, ведь он влюбился с первого взгляда. Ой, можно подумать, Сынмин не такой же. Ну в отличии от Яна Ким не разбиратель сердец. Он не использует чувства людей для своих целей. Он влюбился по настоящему. В Хëнджина. И очень-очень давно. Года два назад, если быть точным. Чонину поучиться бы у него. Вечер проходит, его сменяет ночь. В комнате слышатся два сопения, копошения на первом этаже двухъярусной кровати и тихий нервный вздох. Чонин вздыхает довольно громко и мычит, закрывает рот рукой и снова мычит. В голову лезут лишь эротические мысли, в которых обязательно присутсвует Чан, отчего Чонин несдержанно вздыхает и чуть сильнее сжимает свой возбуждённый член. Докатился. Таким он ещё не занимался. Да и на кого вообще он дрочит? На вожатого, черт возьми! На парня, в которого влюбился по уши. Ну, ничего страшного. Главное, чтобы Хван и Ким не проснулись от его довольно громких вздохов и стонов. Чонин мычит, вновь проводит рукой по члену, стимулирует красную головку и мычит, чувствуя, что фантазий мало. Он сжимает губы, шипит и прикрывает глаза. До его ушей доносится стук в дверь. Парень приходит в себя, будто его окатили ледяной водой и вздыхает, спешно натягивает одежду обратно, чуть ли не скуля от того, как трусы сжимают его член. — Спите? — в комнату входит Чан, оглядывает её. Чонин лишь на секунду перестаёт дышать, мысленно радуется, что старший не видит его смущенного красного лица и выдыхает. — Я не сплю, — говорит он и поднимается, садится удобно и облокачивается плечом на стену. Его тело мелко-мелко дрожит, сердце гулко стучит где-то в горле, кровь в висках пульсирует, будто вот-вот разобьёт череп. Язык очерчивает нижнюю губу, с губ срывается нервный вздох. Чан всё испортил! — А почему? Завтра же не подниму тебя, Чонин — вздыхает Чан и хмыкает. Он пытается разглядеть чужие чёрные глаза, слегка щурит свои, но всё тщетно. Лунный свет не попадает в комнату. — Через полчаса проверю зайду, ложись спать — старший слегка хмурится и, не дожидаясь ответа, выходит из комнаты. Чонин вздыхает, чувствуя как краска медленно застилает щеки, заставляя их гореть. Он укладывается на кровать и чуть ли не стонет во всё горло, когда головка члена неприятно касается ткани трусов. С его губ срывается тихая брань, рука возвращается к прежнему занятию. Чонин снова мычит, ерзает на кровати, извивается и чуть ли не плачет. Сегодня явно не его день и подрочииь как следует всё не удаётся. Парень сглатывает много-много раз и бранится мычленно на Чана, на этот проклятый лагерь, на свои чувства, которые вдруг вспыхнули ярко-красным огнём где-то в сердце. Бранится даже на себя за свою влюбчивость и поднимается с кровати, наощупь идёт к двери и выходит из комнаты. В полной темноте коридора ему кажется, что все чувства обострились, слух тем более, потому что ему кажется, что кто-то дышит и ходит из угла в угол, пугая его. Чонин не сторонник темноты, он жутко боится её. Парень закусывает губу и мычит тихо, фыркает. Шепчет, как ему кажется, довольно тихо о том, почему коридор не освещается ночью и чуть ли не вскрикивает, когда дверь одной из комнат открывается. Он переводит взгляд на ту самую дверь и выдыхает то ли успокоенно то ли всё ещё испуганно. Снова Чан. Старший вздыхает и включает в коридое свет, хмурится и потирает глаза. Видимо, он собирался спать. — Почему не спим? — его тихий бархатный голос, кажется, сводит с ума. Чонин закусывает нервно губу и прячет руки за спиной, отводит взгляд, выдыхает нервное «не хочу» и слегка улыбается. Он сглатывает, невольно глянув на торс парня, и сжимает руки в кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам, но и возбуждение никуда не уходит, кажется, только больше нарастает. Губы вмиг пересыхают, поэтому Чонин проводит по ним языком и встряхивает головой. Он сходит, кажется, с ума. — Чонин-а, тебе стоит попробовать уснуть — вздыхает Чан и клонит голову вбок, несколько удивленно смотрит на недовольство на милом личике. — Эй, это вообще-то ты виноват в моей бессоннице — хмыкает Ян и мычит, прикрыв глаза. Он слушает биение своего сердца и глубоко вдыхает, чтобы успокоиться и прийти в себя. Это не особо получается, так ещё и Чан с глупым вопросом лезет. — И в чем это я провинился, малыш? — старший клонит голову вбок, складывает руки на груди сканирует парня взглядом, ухмылка еле заметная украшает его лицо. Он лишь усмехается на довольно невнятный и, видимо, неправдивый ответ, подразумевающий то, что он бесит Чонина. Ян ещё что-то говорит о его прекрасном теле и сжимает руки в кулаки, вскидывает голову и вздыхает. Его на секунду прошибает током от осознания того, что Чан назвал его малышом, а с губ чуть ли не срывается стон удовольствия. — Чонин-а, ложись спать. Или пошли со мной. Там ты сможешь высказать все свои недовольства — Чан подходит к нему поближе, смотрит точно в глаза и Чонин чувствует его фантомное горячее дыхание на своих губах, сглатывает и вздыхает. — Я тебе сейчас столько всего выскажу — шипит он и хватает парня за руку, тянет за собой. Тот как покорный щенок следует за ним, даже не пытается заглушить свою усмешку, которая срывается с его губ. Чан чуть сильнее сжимает руку Чонина пальцами и ускоряет шаг. Он немного в шоке, но это не сравнится с тем, что он испытывает к этому мальчишке. Он не отрицает своих чувств, но и кричать о них на каждом углу желания нет. Лучше просто поговорить наедине. Чонин слегка тянет Чана вперёд, просит сесть на кровать. Уголки его губ тянутся в стороны в подобии улыбки, когда старший исполняет его просьбу-приказ и кивает. Старший заинтересованно смотрит на него и слегка откидывается назад, упираясь на руки позади себя, ухмыляется. Наблюдать за Чонином так интересно. Ян с тихим вздохом пристраивается на чужие колени и кладёт руки на чужие плечи, слегка улыбается, когда руки Чана обхватывают его талию. — И как это понимать, Чонин? — старший усмехается и сканирует чужое лицо взглядом, задерживается на губах и проводит языком по своим, медленно хлопает ресницами и чуть сильнее сжимает руки на талии парня. Дурацкий вопрос, ведь он всё понимает, потому что чувствует то же самое. Надо же сделать вид, что ты в шоке от происходящего, верно? Чонин тихо выдыхает и поджимает губы, слегка сжимая его плечо горячими пальцами. — Чонин-а? — шепчет Бан и слегка клонит голову вбок, касается носом чужой щеки и улыбается. — Чан, ты же… ты же не ребёнок — шепчет в ответ Ян и улыбается нагло, взглянув в чужие глаза. Чан нет, а Чонин да, но он не хочет этого признавать. Неужели дети не люди? Да и Чонин импульсивный подросток, гормоны которого могут заиграть, когда им вздумается. — А ты вот да. Не думаешь, что это неправильно? — Не думаю, — Чонин горячо выдыхает в чужие губы. Его губы оказываются в плену губ Чана. Старший беспощадно терзает их, заставляя мычать и скулить прямо в поцелуй. Чонин чуть ерзает, прижимается своим возбуждением к животу старшего и мычит, чувствуя как чужая рука довольно сильно сжимает его ягодицу, но от того приятно. — И это все твои недовольства, малыш Чонин? — хрипит Чан, когда отстраняется от истерзанных губ и вздыхает, перемещая руку на пах парня, усмехается и играет бровями. — Теперь ясно, чего ты не спал — его мурчащий голос заставляет табуны мурашек пробегать по коже, а тело вздрагивать и подаваться бёдрами вслед за рукой, которая издевательски касается паха и совсем не хочет опускаться ниже. Чонин что-то бурчит, но его слова поглощаются тихим стоном. — Чан… кто ж виноват, что ты, сука, такой горячий — шепчет Чонин и поджимает губы, упираясь лбом в его плечо. — Кто просил тебя так на меня смотреть. Кто просил меня влюбляться — последние слова он чуть ли не пищит, когда чувствует горячие пальцы на своём члене. Старший мягко массирует его головку, усмехается, целует шею, прикусывает совсем немного и ведёт дорожку поцелуев до уха, вылизывает раковину, прежде чем прошептать: — Не ругайся. А лучше пересядь на кровать, уверен, так будет удобнее. Чонин с тихим вздохом и даже без особого энтузиазма пересаживается на кровать, принимает такое же положение, как и Чан, но падает на спину, не ожидав того, что старший так резко появится перед ним. Чан усмехается и склоняется к его лицу, делает то, о чем мог хотя бы малую малость помечтать: целует в щечку, лоб и подбородок, и вздыхает, поднимаясь к губам. Чонин захватывает его губы в плен поцелуя и ластится к горячему телу, мычит в губы, обвивает руки вокруг чужой шеи. Он чуть приподнимается, отрываясь от губ и присасывается к шее, оставляет дорожку поцелуев и сгибе плеча и шеи и горячо выдыхает в это место. Тело Чана покрывается мурашками, с его губ срывается стон и вздох. Чонин опускает одну руку ниже, ведёт по подтянутому животу, сверкает глазами и растягивает губы в полуулыбке. Он ловко юркает рукой под шорты старшего, оглаживает пальцами набухший член и облизывает губы, сверкает глазами. Он обхватывает ногами талию старшего, сцепляя их за его спиной, и тихо мычит, чувствуя, как его уши снова оказываются во власти чужих губ и языка. Чан плавно ведёт рукой по его животу, поднимается к груди, оглаживает ореолы сосков и слегка крутит их, выбивая из парнишки под собой несдержанные и довольно громкие стоны. Чонин выгибается навстречу движениям его рук и мычит, вскидывает бёдра вверх и с несдержанным стоном кончает в руку старшего. Перед его глазами прыгают золотые звезды, дыхание загнанное и тяжёлое срывается с губ, руки сильно сжимают чужие плечи, голова откидывается назад. Чан снова опаляет дыханием его ухо, шепчет: — И сколько же ты пытался справиться с этим, малыш? — усмехается, получая в ответ тихий стон, и целует парня в щеку, снова сжимает его член в своей руке, размеренно водит по нему рукой и наслаждается тихими мычаниями и стонами. — Долго, — только выдыхает младший и убирает рвки с чужих плеч, позволяя телу упасть в объятия мягкой кровати. Чана определённо точно устроил такой ответ, поэтому, чуть отстранившись, он стягивает с парня одежду, на пару секунд снова обхватывает член рукой и отстраняется с усмешкой, которую Чонин не видит, отходит к двери, щёлкает по выключателю и комната озаряется желтоватым светом. Младший выдыхает и прикрывает глаза, чувствуя смущение. Чан усмехается и снова нависает над ним, заставляя сделать щелочку и глянуть на него. — Посмотри-ка на меня, лисёнок — улыбается он и, сцепив свои руки с руками Чонина, нависает над ещё больше и наклоняется к его лицу. Чонин со вздохом открывает глаза и слегка улыбается, поднимется выше, оставляет мягкий поцелуй на чужом подбородке. — Могу поспорить, что минет тебе не делали никогда — усмехается Чан и играет бровями, наблюдая как кадык парня дёргается при сглатывании, а голова еле заметно дёргается в отрицании. Старший усмехается и кивает, мол, я так и думал, и опускается на колени перед кроватью. Чонин нервно вздыхает и жмурит глаза, вздыхает снова и чуть приподнимается, наблюдая, как старший без колебаний заглатывает его член на половину и как будто с наслаждением посасывает и мычит, пуская лёгкую вибрацию. Чонин извивается и мычит, сразу же толкается в горячий рот и чуть ли не вскрикивает от удовольствия, когда стенки горла сжимают головку. Он мечется по кровати и хнычет, чувствуя удовольствие и жмурясь так сильно, что звезды ещё активнее начинают прыгать перед глазами. — Чан-хëн, ты не должен… — Чонин захлёбывается стоном удовольствия и снова кончает – второй раз уже! – прямо в рот старшего. Тот сглатывает всё всё и по-блядски облизывает свои пухлые губы, поднимаясь. — Ты что сделал?! — Чонину кажется, что он кричит, но на деле же шипит и заливается краской по самые уши. — Смущение – твоё второе имя, малыш. Но в этом нет ничего такого — усмехается старший и отходит от кровать, достаёт салфетки, смазку и презерватив. Чонин с азартом смотрит на него и поднимается, садясь на кровати. Он кидает взгляд на эти вещи и усмехается, смотрит из под полуопущенных ресниц и подзывает парня к себе. — Чан-хëн, не медли, пожалуйста. Ты же тоже этого хочешь — шепчет Ян и выдыхает вместе со стоном, когда Бан возвращается к кровати и оглаживает руками стройные ноги. Старший кивает с усмешкой, но всё же цокает. — Потребуется растяжка, малыш — улыбается он и хватает смазку, щёлкает колпачком бутылочки и наблюдает, как спокойствие плескается в чужих чёрных глазах. Чонин кивает и сам переворачивается на живот, встаёт в коленно-локтевую и тихо что-то бурчит смущённо, но выгибается в спине в призывном жесте. С губ Чана, не по его воле совершенно, слетает тихое «вау» и снова усмешка украшает его лицо. Он играет бровями и закрывает баночку, осторожно откладывает её в сторону. Чонин удивлённо вскидывает брови и выгибается по-всякому, чтобы хоть что-то увидеть. Но всё тщетно, он не видит, что там делает Чан, но ощущает, потому роняет стон, когда что-то мокрое и горячее касается его там. Он пытается что-то сказать и машет головой, повторяя, как мантру лишь горячее и убедительное «нет-нет-нет». Чан мычит, прикусывая осторожно его ягодицу и хмыкает, пожав плечами. — Ты не сторонник римминга, да, Чонин-и? — он снова хватает смазку и выдавливает немного на пальцы, разогревает её под согласное мычание парня. Он оглаживает колечко мышц сначала одним пальцем, хорошенько смазывает и мягко толкается, чувствуя сопротивление. Чонин издаёт звук похожий на рычание и подаётся бёдрами вслед за пальцем, когда тот покидает его нутро, но после снова возвращается. Чан делает всё аккуратно и мягко. Он хорошенько разрабатывает колечко мышц одним пальцем и слегка толкается. Чонин довольно урчит что-то в свою руку и мычит. Он чувствует, как возбуждение скручивается тугим узлом внизу живота и хнычет. С его губ наконец-то срывается стон наслаждения, довольно высокий, но кого это вообще волнует? Чан довольно улыбается и ещё несколько раз двигает пальцами почти доведя Чонина до исступления. Тот уже просит его перестать это всё и приняться за «самое главное». И кто Чан такой чтобы противиться? Пока он раскатывает латекс по члену и смазывает, то оставляет множественные поцелуи на мягкой бархатной коже парня. — Чонин-и, не зажимайся, тебе не должно быть больно — шепчет он, наблюдая как колечко мышц парня судорожно сжимается. Чонин усмехается и вздыхает, но кивает. Больно ему не будет, но он благодарен Чану за такую заботу. Старший тихо вздыхает и кивает для своей же убедительности, кладёт руку на поясницу парня и плавно толкается, заполняя парня собой. Тот глушит стон руками и скулит, ожидая, когда его колечко привыкнет к довольно внушительному размеру старшего. Чонин наконец подаёт признаки жизни и двигается навстречу члену, давая понять, что он готов. Чан начинает плавно толкаться в него, сжимает бок и поясницу руками, тихо постанывает от приятной узости и шипит, чувствуя, как Чонин иногда сжимает его. Младший мычит сквозь плотно сомкнутые губы, не давая волю чувствам и эмоциями, ведь понимает, что их могут услышать, а учитывая то, что за стенкой находятся хенмины, которые ведь и могут не спать, становится до ужаса неловко. Хëнджин же до смерти будет подкалывать Чонина. Младший хнычет, чувствуя, как неглубоко толкается Чан и подаётся навстречу движениям, мысленно желая поскорее всё закончить, но дело не в том, что он уже перехотел, просто ему и правда до ужаса неловко и страшно одновременно. Чан чуть ускоряется и, кажется, рычит, чувствуя скорую разрядку. Его рука сжимается вокруг члена младшего, не давая тому кончить, пока сам не чувствует облегчения от того, что член обмякает, и разжимает пальцы, позволяя младшему излиться в свою руку. Чонин мычит в подушку, которую успел схватить, и вздыхает, чувствуя облегчение и дикое смущение. Нет, ну такого от отдыха в лагере он точно не ожидал. Чан покидает разгоряченное тело парня, укладывает его на спину и хватает салфетки. — Думаю, у меня нет смысла отпускать тебя в комнату. К тому же я не хочу этого делать — шепчет он и вытирает их тела от спермы, выцеловывает после каждый сантиметр тела парня и улыбается, смотря своими прекрасными глазками. — Чан-хëн, а если нас не поймут, ну… — Эй, слушай, это только между нами. Не накручивай себя — улыбается Бан и садится на кровати, помогает Яну подняться. Тот вздыхает боязливо и слегка улыбается, но кивает, сжимает руки в кулаки. Он кидает многочисленные взгляды на парня, поворачивает голову и сразу же его губы оказываются в плену губ старшего. Чонин округляет глаза, удивляясь тому, как легко Чан разгадал его желания, но отвечает на поцелуй, отвечает всё время, пока тот не отстраняется. — Что я буду делать без тебя, когда ты уедешь, Чонин-и — он хнычет, укладывается на кровать и тянет парня на себя, укладывает его на свою грудь и накрывает одеялом. — Можем обменяться контактами — бурчит смущённо Чонин и слегка улыбается. Он жмурит глаза от яркого света и поднимается с Чана и с кровати, под прицелом заинтересованного взгляда, и выключает свет. — И да, ты мне нравишься. Я, кажется, втюрился в тебя с первого взгляда — усмехается парень и возвращается под тёплый бок старшего, обвивает руки его талию и располагает голову на его груди. — Мы сумасшедшие, правда? — смеётся Чан и сжимает его в объятиях. — Ты просто поразил меня в самое сердце — говорит он и цокает наигранно на чрезмерное смущение парня. — Ну-у, Чонин-и, пожалуйста, не будь таким ангелом. Это не вяжется с тем, что мы сейчас с тобой делали — усмехается он и гладит парня по волосам, целует в макушку. — Ты мне нравишься — говорит он уверенно и опускается ещё немного ниже, чтобы быть взглядом на одном уровне с парнем. Тот усмехается и вздыхает, что-то бурчит смущённо снова и вытягивает губы трубочкой, оставляет мягкий поцелуй на чужом подбородке. — Чан-хëн, я очень не хочу уезжать отсюда — говорит младший и вздыхает. — Эй, ну прекрати, малыш. Я закончу с работой в конце июля и приеду к тебе, ты только дождись — отвечает Чан и тискает эти мягкие щёчки пальцами, приподнимается на локте и целует в носик. — Я дождусь, — кивает Чонин и слегка недовольно мычит, укладывая его обратно, чтобы обнять и прижаться к телу, прикрывает глаза и улыбается, наслаждаясь теплом чужого тела. Он дождётся. Он обещает.

Любовь с первого взгляда переворачивает твою жизнь с ног на голову, и это прекрасное чувство.