Дороже всех орденов и денег

      Проснувшись в 7:50 утра, Гай заметил, что что-то не так в его постели: он задел кого-то рукой, провёл по тому месту, где ещё вчера (и неделю назад, и год, и десять) оно законно пустовало, сегодня тут кто-то лежал рядом с ним, да ещё под его одеялом. Из-под одеяла виднелась знакомая и полюбившаяся макушка. Янгмен спал на животе и даже без подушки, лицом к нему, длинные ресницы, прикрытые волосами ещё подрагивали, видно, что что-то ему снилось. Открылась дверь в спальню — хотели принести кофе с почтой, но Гай жестом показал — тихо, не мешайте. Дверь аккуратно закрылась. Он очень не хотел нарушать покой своего сына, ведь Янгмен так хорошо спал. Гай немного стянул одеяло вниз, к плечам, провёл рукой по его волосам, убирая их с его лица. Сердце переполнялось счастьем. Он погладил его по спине со всей нежностью. Янгмен глубоко вздохнул. Отец начал гладить его по голове, потом по щеке. Голубые и глубокие как озёра глаза медленно открылись, оглядев всё по сторонам. Остановившись на Гае, они внимательно разглядывали его. Янгмен сонно и совсем по-детски улыбнулся ему. — С добрым утром, мой дорогой Янгмен, — он поцеловал сына в щёчку, — как тебе спалось? Не тесновато? — Доброе утро папа, — юноша перевернулся на спину и сладко потянулся, — хоро-шо-о-о… — одеяло сползло вниз, до живота. Гай не выдержал, убрав одеяло и, задрав чёрную пижамную рубашку Янгмена он обнажив его плоский живот принялся покусывать и щекотать усами оголившийся плоский животик со шрамом. Глаза Янгмена округлились.       Такого внезапного шага от папы он явно не ожидал, в спальне раздался его разливистый смех, если бы в их дворе кто-то находился в этот момент, то точно бы услышал, как смеётся Янгмен. Он попытался поджать ноги к животу и был перехвачен под коленки сильной рукой отца и другой притянут за плечи, и одним ловким и резким движением подмят под него, Гай немедленно с живота переключился к поцелуям повыше, он зацеловывал лицо Янгмена, его глаза, лоб, подбородок, крепко держа юношу за талию.       Внезапно, Янгмен почти невесомо чмокнул его в губы и попытался выбраться из-под отцовских объятий. Это слегка отрезвило Гая, он отпустил сына, и тот сел на кровать, разлохмаченный, растерянно смотря вниз. Но тут же снова был притянут отцом, он посадил его к себе на колени, лицом к лицу, и крепко прижат. Они обняли друг друга, Янгмен расслабленно положил голову ему на плечо, снова вздохнув. Гай легонько покачивался с ним взад-вперёд, поглаживая его по спине, успокаивая. — Прости меня. — совсем тихо прошептал Гай, касаясь губами его уха. — А за что? — прошептал удивлённо в ответ, наслаждаясь поглаживаниями спины. — Может, тебе не понравился этот жест, а я себе такое позволяю с тобой, — он поцеловал его куда-то в челюсть, — подумаешь ещё, что отец у тебя ублюдок, лапает тебя. — Пап! — Янгмен напрягся и замер, словно испугался чего-то. — Что такое, сын? — взволнованно произнёс Гай, внимательно посмотрев на сына. За окном прозвучали утренние куранты Биг-Бена. Заметив в глазах сына слёзы, он мягко схватил его ладонями за щёки. — Янгмен, сынок… — голос задрожал, — Неужели я сделал что-то ужасное с тобой?.. — Ты ругнулся, не надо пожалуйста!.. — он всхлипнул, пытаясь не разрыдаться. — Господи, Янгмен, как ты меня сейчас напугал! — Гай снова прижал его к себе, многократно поцеловав в щёку, чувствуя на своих губах его слёзы. — Тебя только это смутило, сын? — Да папа… — вздохнул Янгмен. — Я не люблю, когда ругаются… — Дитя моё, прости, это последнее моё ругательство, — он вытер ему слёзы, — лучше ты скажи мне пожалуйста, почему ты решил перелечь ко мне? У тебя хорошая большая тёплая кровать, ты не мёрз, что-то случилось? Тебе приснился плохой сон? — Я просто долго не мог уснуть из-за отсутствия сна, и я решил перебраться к тебе, не помню, вроде в три часа ночи. — И ты решил нырнуть к отцу под бок, какой же ты у меня чудесный малый! — снова последовал поцелуй, но теперь в этот очаровательный большой нос. Янгмен улыбнулся. Гай услышал голодное урчание в животе сына. — Так, Янгмен, а теперь слушай меня внимательно. — с напыщенной строгостью произнёс он. Сын недоумевающе посмотрел на него. — Сейчас мы с тобой НЕМЕДЛЕННО, ты слышишь меня? — Гай посадил его на кровать, встал сам и потянул за руки всё ещё недоумевающего юношу. — Немедленно мы с тобой сейчас срочно, в срочном порядке, должны сделать одну очень важную с тобой вещь, это касается нас обоих, Янгмен! — Гай не переставал тянуть сына за собой. — Сделать ЧТО, папа? Что?! Что случилось? — Янгмен не на шутку испугался. — Мы сейчас с тобой обязаны сделать одну вещь. Слышишь меня? — Не тяни, папа! Ты начинаешь меня пугать! — Мы с тобой спускаемся вниз, и… Идём завтракать! У Янгмена как гора с плеч, вместе они пошли вниз в столовую.

***

      За столом сидели только они вдвоём, из чашек ароматно дымился кофе: у Гая кофе крепкий чёрный и без сахара, и сладкий со взбитыми сливками и солёной карамелью у Янгмена. — Выбирай Янни, — он показал ему два блюда на столе, — фаршированные блинчики с творожным сыром и рыбой, или овсянка с ягодами? Посмотри какие красивые ягоды, Янгмен. — в середине овсяно-молочного безумия красовались ежевика с голубикой. — Я наверное выберу блинчики. — Янгмен взял тарелку с тремя румяными блинными рулетиками с начинкой. — И вот эти ягоды с овсянки, я по горло сыт овсянкой ещё со времён приюта… — он поочерёдно хватал каждую ягоду с овсянки и закладывал в рот. На это умилительное зрелище Гай был готов смотреть постоянно. Ловко управившись со всеми тремя блинчиками, Янгмен начал медленно потягивать кофе. Такого вкусного кофе он не пил никогда в жизни. Весь кофе, который он раньше пил, был тёплым, либо же остывшим столовским невкусным цикорием без сахара. Блинчики же на удивление были невероятно сытными и вкусными, Янгмен отказался бы от лишнего блина, будь бы на тарелке их четыре. — Пап, можно я твой кофе попробую? — Можно сынок, только он горький и крепкий, будь осторожен. — поднеся чашку чёрного кофе к губам Янгмена, тот немного отхлебнул и забавно поморщился. Сразу же взял свой кофе и запил им горечь. Гай погладил сына по голове, пока тот допивал свой кофе.       Он внимательно смотрел на то, как Янгмен начал собирать остатки карамели пальцем с внутренних стенок чашки, а затем аппетитно облизывал этот палец, обхватив его своими пухлыми розовыми губами. Это действие ввело Гая в подобие гипноза. Но быстро вернулся из этого состояния, когда Янгмен позвал папу чистить зубы.