Дороже всех орденов и денег

      Прошла неделя с того дня, как Гай усыновил Янгмена. Юноша спал третью ночь подряд в своей кровати, и Гай только утром понял, чего может не хватать мальчику. Метнувшись в десять утра, пока Янни крепко спал (Янгмен заснул во втором часу ночи, с трудом засыпая), из дома, он поехал в магазин игрушек и купил там маленького друга для него, попросив продавщицу, чтобы подарок упаковали в подарочную бумагу с лентой. «Сегодня неделя, всего неделя, как мы с Янгменом семья» — подумал Гай. Одним маленьким другом его точно не обрадуешь, но у сына никогда не было даже и такого, и Янгмен наверняка даже и мечтать об этом не мог. Бедный мальчик… Заехав в кондитерский магазин, он приобрёл бельгийских шоколадных конфет, зефир и мармелад, по два килограмма. Янни без ума от сладкого, он даже в кофе кладёт по пять кусочков сахара, и льёт туда солёную карамель. У Гая сразу начинают болеть зубы при виде того, как сын пьёт этот сахарный взрыв. А когда запивает ещё этим кофе десерты — кажется, что у Гая подскакивает сахар в крови, хотя ест всё это Янгмен. Как бы он до сахарной головы на кухне не добрался и не начал её грызть… Нагоняй от повара он бы точно не получил, ведь всему персоналу строго-настрого запрещено поднимать голос на Янни. Потому что с детьми нельзя так поступать, а Янгмен — его ребёнок, за которого он готов перегрызть глотку каждому, кто осмелится хоть косо посмотреть на него, он готов потратить на него всё своё баснословное состояние. Заодно Гай не забыл о сказках для него, заглянув в книжный магазин и выйдя оттуда с большой кипой книг со сказками.

***

      Вернувшись домой с презентами для сына, он раздевшись, тихо пробрался в его комнату к его кровати. Янгмен уже не спал, ему в постель был подан завтрак: яичница с хрустящим беконом и хрустящий тост с апельсиновым джемом. Яичницу он ел с помощью вилки и ножа. — Папа, с добрым утром! — радостно произнёс Янгмен с набитым ртом. — С добрым утром, мой дорогой Янгмен! — Гай стоял, пряча подарки для него за спиной. — Как тебе спалось, малыш? Приятного тебе аппетита. Янгмен в ответ кивнул головой и, доедая тост, и всё так же вкусно облизав свои пухлые губы, отложил поднос в изножье кровати, откинул одеяло и подполз на четвереньках к отцу. — Пап, а что там у тебя за спиной, что ты там прячешь? — юноша попытался заглянуть за спину, но Гай увернулся от любопытных глаз сына. — Я не покажу тебе, пока ты не ответишь мне на вопрос. — лучезарно улыбаясь игриво ответил отец. Юноша сел на кровать, скрестив под собой ноги и поправив разлохмаченные ото сна волосы. Две верхних пуговицы его чёрной шёлковой пижамы были расстёгнуты, а сам Янгмен вопросительно и недоумевающе смотрел на папу. — Ну, Янгмен, кто у папы любимый мальчик? Кто его путеводная звезда? — Гай не мог не улыбаться в данный момент. Лицо Янгмена озарилось улыбкой. — Я, папа, я! Ты же сам это знаешь! — юноша продолжал очаровательно улыбаться, и Гай поцеловал его несколько раз в щёку. — Верно Янгмен, а вот теперь держи, это лишь малая часть того, что я могу тебе сделать. — отец протянул ему большой свёрток в синей блестящей упаковке. — А ещё сладости, только не ешь их сразу много. — пакет со сладостями он положил ему на кровать. Кипа сказок пока мирно лежала у порога комнаты юноши. Сын с энтузиазмом начал разворачивать обёртку и, когда он её откинул в сторону, у него в руках сидел очаровательный плюшевый медведь с чёрными глазами-бусинками и аккуратной мордочкой и распростёртыми для объятий лапами, а на его шею была повязана в бант зелёная атласная лента. Янгмен рассматривал этот подарок внимательно, щупал его, трогал, гладил пальцами его плюшевую шёрстку, а Гай в это время следил за реакцией сына. В конце концов, Янгмен тепло прижал медведя к своей груди и со слезами радости посмотрел на отца. — Папа, у меня такого никогда не было, он такой… такой мягкий, такой хороший! Как ты! — сын не переставал обнимать своего нового друга. — Он будет охранять твой сон, Янни. — Гай сел рядом с ним, обнял его за плечо одной рукой и, мягко поцеловал сына в уголок рта. Губы Гая приятно щекотнули усы Янгмена. Янни положил голову ему на плечо и они так сидели долго, не отрываясь, в тишине. Гай не переставал гладить Янгмена по плечу, а тот не отпускал своего нового друга. Вдруг Янгмен залез рукой в пакет, и достал оттуда зефир. Он с интересом мял его большим и указательным пальцем. — Поролон? — Янгмен первый раз в жизни держал эту штучку. Гай по-доброму расхохотался, отчего Янгмен не понимал, что могло так рассмешить папу. Реально же как поролон, он такой видел, когда с мальчишками он драл на улице подушку а там, вместо перьев, оказалось вот это, только огромный кусок… — Это не поролон, Янгмен, это — зефир, сладость. Попробуй его, открой ротик. Он открыл рот и, отец взял из его рук зефир и положил эту сладость ему в рот. Сын начал медленно жевать его. — Мне нравится, он очень вкусный, но я правда никогда такое не пробовал. — Янгмен достал из пакета ещё несколько штук зефира и поочерёдно клал их себе в рот. — Как вкусно… — А знаешь, Янгмен, американцы его берут на пикники с собой, за город, за много километров от города, и на прутьях жарят зефир на костре, под открытым небом. — Гай зарылся лицом в его волосы не переставая обнимать за плечо, прижимая к себе. — А мы с тобой поедем на пикник? Я тоже хочу так как они. — тут же Янгмен получил поцелуй в нос от отца. — Конечно поедем, малыш, но это уже весной, как только потеплеет. Но сначала тебя надо приодеть, ты же совсем без верхней одежды у меня. Поехали сегодня в «Harrods»? — он продолжал прижимать сына к себе и гладить по плечу. — Наденешь пока мою одежду, а оттуда, как приоденем тебя, выйдешь в своей. — Давай сейчас поедем, папа? Я хочу туда. — Янгмен встал, выпутавшись из тёплых объятий отца и подошёл к зеркалу. Поправив волосы и усы, он смотрел на сидящего на его кровати отца. — Я раньше был у «Harrods», но меня прогонял охранник, там столько много модных и красивых людей. И я, такой… в грязном и поношенном… — А теперь и ты будешь модный. Красивый ты был изначально, Янгмен. — Гай встал и подошёл к нему. Поцеловав его в щёку, он вышел с ним из комнаты. — Собираемся, сынок, мы едем тебя одевать.

***

      Они неторопливо на машине направлялись в «Harrods». Ярко светило солнце, можно сказать, что оно припекало, что в Лондоне в это время года явление довольно редкое. Янгмен сидел на переднем сиденье их лимузина, в одежде и обуви отца, которая была ему великовата, в чёрном драповом пальто с воротником из мутонового меха. Конечно же, пальто было немного на вырост Янгмену, особенно в рукавах, поэтому ему их закатал Гай для удобства. Он был в нетерпении поскорей надеть на себя всё самое лучшее, своё, красивое и модное!

***

      Юноша никогда не мог себе представить, что когда-нибудь окажется в этом самом настоящем дворце: обилие мрамора со всех сторон, арки с помпезно украшенными колоннами, резные потолки, и море из разнообразных бутиков с самыми разными товарами, от часов до верхней одежды. Янгмен стоял посреди этой невероятной красоты. Мимо него проходили женщины в длинных пальто и в шляпках с вуалями и перьями, модницы в аляпистых неприлично коротких шубах и в облегающих ярких лосинах. Мужчины, сошедшие словно с рекламных плакатов какого-нибудь парфюма или швейцарских часов. Янгмена мягко взяла под локоть отцовская рука и повела к эскалатору. Поднявшись на нужный этаж, они вдвоём направились к бутику мужской одежды. — Девушка, — обратился он к консультанту, — нужно подобрать для моего сына что-нибудь симпатичное, да побольше, под его рост и фигуру, он у меня видите какой миниатюрный! — Гай снял с него пальто. Янгмен был в белой водолазке и с интересом рассматривал одетых манекенов, пока ему подбирали одежду. Что-то его пугало, но в то же время завораживало в этих восковых безликих фигурах.       Примеряя на себя одну за другой одежду, которая была ему точно по стройной фигуре, комбинируя верх с низом, рассматривая себя от и до в костюмах, он смотрел в зеркало и не мог поверить — неужели это он? — Янни, дорогой, ты выглядишь великолепно. На тебе всё идеально сидит. Давай всё это и возьмём? — Гай стоял рядом с ним в раздевалке, снова поглаживая его за плечо. — Серьёзно, пап? Это же всё стоит таких больших денег… — Янгмен смутился и опустил взгляд вниз. — Разве я когда-нибудь буду жалеть деньги на своего сына? На своего самого близкого и дорогого человека? — прошептал ему в ухо Гай. Янгмен развернулся к нему лицом, и они обняли друг друга со всей нежностью.       Из бутика Янгмен вышел сразу в обновке: на нём был стильный коричневый костюм с галстуком-бантом того же цвета. Прогуливаясь вместе меж бутиков с десятком пакетов одежды, Гай остановился и вспомнил: — Сын, мы сейчас как раз находимся рядом с отделом шуб. Хочешь шубу? — Я не знаю, мне лишь бы тепло было… — честно ответил Янгмен. — У тебя тёплое пальто. — Давай зайдём, малыш, наверняка для тебя что-нибудь найдётся.       В бутике Янгмен сразу присмотрел шубы из светлого меха. — Ищешь что-то подходящее к твоим голубым глазам, сын? — поинтересовался Гай. Он улыбнувшись, кивнул отцу в ответ, продолжая щупать и выбирать себе шубу. В конце концов, он из всего разнообразия выбрал парочку: длинную шубу из серой каракульчи, и полушубок из белой норки. Примерив полушубок, Янгмен поморщился: со стороны он казался симпатичнее, чем на нём. Его выбор поддержал и отец. Следующей была шуба из каракульчи. — Янгмен, вот она тебе больше всего идёт. Посмотри, какой ты статный. — он повернул сына к зеркалу. — Мы возьмём её. — в голосе была слышна уверенность. — И это не обсуждается. Идём к кассе, Янгмен.

***

— Ты доволен, Янгмен? — Гай поглядывал на преобразившегося сына, ведя автомобиль. — Столько впечатлений, не правда ли? — Самое главное что теперь у меня есть свои вещи, папа, спасибо огромное тебе. А ещё я не отказался бы от хорошего обеда. — Янгмен сиял от радости. — Не за что, сынок. Тебя и не узнать совсем, вспомни, каким ты был неделю назад. Тут кстати как раз по пути есть итальянский ресторан, можем отведать с тобой пиццы, как тебе такая идея? Ты ел пиццу? — Гай повернул в сторону где располагался этот самый ресторан. — Отметим твоё пополнение гардероба. — Отличная идея папа! — он был рад такому предложению. — Я ни разу не ел пиццу. — и в голосе появились нотки грусти. — Тебе точно понравится, сын, мы направляемся туда.