Дороже всех орденов и денег

      В своей домашней библиотеке Гай сидел и читал. Сегодня он пришёл с работы раньше обычного — в два часа дня вместо девяти вечера. Он слышал через дверь, что где-то на этаже Сол на повышенных тонах о чём-то спорит с Джеффом. Он не придал этому значение, ведь случай не частый, но случается, и их конфликты дальше эмоций никуда не заходят.       Однако, к двери приближались чьи-то быстрые шаги и Гай услышав их, отложил книгу в сторону и встал, повернувшись к двери. Мельком подумав, что это один из этих двоих, он встал и был готов к любому диалогу и внутренне подготовившись. Но, к гигантскому удивлению Гая, дверь распахнулась и прямо в объятия отца в слезах влетел Янгмен и уткнулся ему в плечо. — Янни, родной, что стряслось? — голос Гая дрожал, он заглянул сыну в глаза. — Давай присядем на диван и ты мне всё расскажешь. — Джефф ругался с Солом. — заикавшись от слёз сказал Янгмен. — И всего-то, сын? У них это бывает. — Гай встал чтобы налить воды из графина и дал стакан Янгмену. — Вот, выпей воды. — он сел рядом с сыном и поцеловал его в висок. Янгмен взял стакан и сделав большой глоток, выпил, успокаиваясь. — Но он тебе что-то сказал? — спросил Гай, глядя на сына. — Нет, не сказал. Но он скверно ругался. — ответил Янгмен и повернулся к Гаю. — Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда кто-то ругается рядом… Отец взял платок из нагрудного кармана своего халата, и мягко промокнул им глаза и покрасневшую кожу вокруг глаз Янгмена. — Я сегодня поговорю с ними обоими, Янгмен. — обняв сына, мужчина гладил его по голове. — Не плачь, дорогой, всё хорошо. — Гай поцеловал сына в переносицу. — Я вижу, что ты у меня очень воспитанный мальчик, но я не думаю, что из-за каждого дурного слова нужно впадать в истерику. — Знаю, папа, но я почему-то вот такой… — Янгмен вздохнул и допил воду, и поставил стакан на пол. — О, что ты читаешь? — он заметил книгу на столике у кресла напротив окна. — «Гордость и предубеждение», Джейн Остин. Хочешь почитать со мной? Янгмен кивнул. — Я её всю прочитал в пятнадцать лет. — Янгмен взял книгу в руки и посмотрел на отца. Тот подошёл к нему и чмокнул Янгмена в щёку. От былых слёз не осталось и следа. — Но я хочу, чтобы ты мне её вслух прочитал. Следующий час прошёл для них незаметно. Янгмен сидел у него на коленях, изредка ёрзая для удобства и слушал мягкий бархатный голос отца, который читал ему уже четвёртую главу подряд. Голос Гая успокаивал юношу. За окном зазвенел Биг-Бен — отстучав пять раз в куранты, Янгмен закрыл книгу в руках отца и положил её на столик, поправил пальцами чёлку папы и поцеловал его в щёку. Гаю стало ещё теплее на душе. — Ну что Янгмен, пошли пить чай с молоком? — улыбнувшись он посмотрел на Янгмена. — Нет, лучше давай пойдём погуляем. — предложил тихо он, встав с колен папы и, хорошо размяв спину. — Почему бы и нет, сын? Куда-нибудь поедем? Или хочешь пешком? — Лучше пешком.

***

      Погода была прекрасной для мартовского вечера, они были одеты в пальто одинакового фасона, только у Янгмена было серое пальто, а у отца тёмно-синее. Они неспешно шли, начав свою прогулку от Колледж Гарден, что находился совсем рядом с их домом. Идя по Абиндон-стрит, не отходя от отца ни на шаг, Янгмен заворожённо смотрел по сторонам — среди какого архитектурного великолепия он живёт! Это Вестминстерское аббатство, казалось бы, чей вид из окон не так давно он побаивался, теперь его восхищало, особенно вблизи. Оно казалось ему словно выточенным и вырезанным из цельного куска глины, ровно как и Вестминстерский дворец. Но аббатство восхищало его больше. Повернув в сторону Биг-Бена, Янгмен взял отца под локоть и прижался к нему почти вплотную. Они шли по тротуару у дороги. На часах было двадцать минут шестого. — Я бы не отказался сейчас от пончиков в сахарной пудре, или в шоколаде. — протянул мечтательно Янгмен. — Здесь недалеко от нас есть отличная булочная, можем туда зайти. Я сам их давно не ел.

***

      Гай с Янгменом сидели на скамейке в Гайд-парке. Их взору открывался вид на озеро Лонг-Уотер. В вечернее рабочее время в этом месте не было никого кроме них двоих. Уже заходило солнце, зажигались фонари. Янгмен с аппетитом ел пончик, покрытый шоколадной глазурью. Гай с большой радостью смотрел на то, с каким аппетитом его сын ест лакомство. — Знаешь пап, я до того, как попал к тебе, никогда не думал, что я могу так сильно любить сладкое. — сын закончил с пончиком, сминая обёртку от него и бросая в урну рядом со скамейкой. — И на здоровье, Янгмен. — Гай приложил свою ладонь к его щеке. Юноша потёрся щекой об тёплую ладонь отца так, чтобы его ладонь задевала бакенбарды. Их двоих освещал яркий свет фонаря неподалёку от них. Гай не переставал любоваться сыном: розовые губы, на которых осталось немного шоколадной глазури, румянец на щеках, красивые усы, большие голубые глаза, которые хоть и казались грустными, но это совсем не так, но тем не менее такая деталь придавала Янгмену неповторимую изюминку.       Янгмен снова облизывает губы, избавляясь от остатков глазури на них. Встаёт и идёт к каменному парапету, Гай поднимается со скамейки и идёт за ним. Вдруг, Янгмен садится на парапет и, повернувшись в сторону воды, садится спиной к отцу. — Янни, что ты делаешь?! — отец пулей подлетает к сыну и обхватывает его сзади за талию. — Ты можешь упасть! — Папа, папа, не волнуйся за меня, я делал так уже много раз, я часто так сидел! — попытки успокоить отца были пока тщетными. — Я не упаду! Папа! — Мне будет спокойнее, если я буду держать тебя, мальчик мой… — Гай вздохнул и обхватил его талию ещё крепче. — Хорошо, пап… — он накрыл своими руками руки отца и Гай прижался к нему ещё крепче.       Он не на шутку испугался за сына. Сердце бешено билось и пропускало удары, но то, как Янгмен гладил его руки, пока наблюдал за уходящим солнцем, успокаивало. Когда он решил наконец слезть с парапета, Гай взял его на руки и прижал к себе. Янгмен крепко держался за него, наслаждаясь сильными руками отца. Он совсем не хотел слезать с его рук. Гай легонько подбросил его в воздух. — Ещё, папа, ещё! — Янгмен был в диком восторге от новых ощущений и секундного ощущения полёта. Он был достаточно лёгким для того, чтобы неоднократно подбрасывать его в воздух.       Они смеялись от радости в полупустом парке, и никто не смел им помешать. Но однако, становилось холоднее, и пора было уже возвращаться домой.