Я выгляжу слишком хорошо, чтобы быть одному

☕️☕️☕️

— Может, всё-таки стоило нанять рабочих? — Чонгук осторожно снимает протестующего Чимина со стремянки, чтобы поменяться с ними местами. Валик опускается в кювету, а затем мажет по стене вертикальными движениями. — Эй! Я и сам прекрасно справлялся. Я вообще-то сам покрасил все стены в кофейне. И, как видишь, обошёлся без посторонней помощи, — Чимин недовольно перетаптывался с ноги на ногу, шурша расстеленным на полу целлофаном. — Ты прекрасно справился в кофейне, но это не значит, что ты всё должен делать сам. В конце концов, у тебя есть я, — Чонгук ответил, не отвлекаясь от процесса. Покраска стен — хороший способ медитации. Простая механическая работа с быстрым и наглядным результатом. Успокаивает, если руки растут оттуда, откуда надо. Чимин любит спорить. Любит делать всё сам. Будто доказывает самому себе, что он многое может. Или просто потому, что привык. Но за те полгода, что они с Чонгуком встречаются, всё начало меняться в лучшую сторону. Больше нет удушающего одиночества, тревожных ночей и чувства разочарования. Сначала Чимин был жутко нетерпеливым. Будто пытался наверстать всё за долгие годы ожидания. Но в последнее время успокоился и начал просто получать удовольствие от жизни. Всё идёт своим чередом, а рядом с ним человек, который помнит о Чимине даже больше, чем требуется. Помнит, что Пак любит пионы, что никогда не плачет над грустными фильмами, что терпеть не может варёный лук, обожает морепродукты. И массу других вещей. И Чимин тоже о Чонгуке знает многое. Все предпочтения, детские страхи, что у него аллергия на лимоны. И им комфортно. Комфортно во всех отношениях. Они гармонично смотрятся вместе. Гармонично существуют на одной территории. Настолько, что даже не поссорились, когда клеили обои на кухне. А это дорогого стоит. И желание Чимина сделать большую часть ремонта своими силами Чонгук поддержал, потому что видел, как это для него важно. — Может, тогда сам тут всё покрасишь, а я пойду вздремну? — Чимин сказал это с явной издёвкой, пока снимал перчатки. — Если хочешь, отдохни, а я сам закончу. — Ты тут один к вечеру не управишься, и мы не успеем на ужин. А ведь ещё надо отмыться от краски. — Отмываться от краски нужно только в том случае, если ты в ней испачкался. — А ты, значит, думаешь, на тебя ни одна капля не упадёт, пока ты тут валиком машешь? — Я буду аккуратен. И Чонгуку действительно было свойственно это качество. Аккуратность. Он из тех людей, у которых все вещи рассортированы по цветам и разложены в аккуратные стопочки в соответствии с составом ткани и сезоном. Чимин таким не занимается. Зачем, когда можно повесить на вешалку. Иногда роль вешалки берёт на себя стул. Пока не придёт Чон и не перевесит всё в шкаф. Почему-то стало смешно, когда Чимин представил, как педантичный Чонгук, перемазанный в краске, недовольно морщит брови. Так мило и немного по-детски. Поэтому Пак не сдержался и с нахальной улыбкой прислонил ладонь к краске, а затем к старым Чоновым шортам. Оставив аккуратный отпечаток своей раскрытой ладошки прямо на сосредоточенной заднице Чонгука. В момент происшествия, конечно, сосредоточен был сам Чонгук. Но Чимина теперь больше волновала конкретная часть его тела и ответная реакция. А та последовала незамедлительно. Чонгук просто повернулся и мазнул валиком по Чиминовой футболке. Хуже она от этого не стала, потому что уже была изрядно заляпана за предыдущие разы. Но Чимина всё равно возмутил такой поворот событий. — Слезай давай, — Пак шуточно ухватился за ручку валика и потянул на себя, что заставило Чонгука послушаться и спуститься со стремянки, чтобы избежать падения. — Мелкий, — Чимин высунул язык и сделал шаг назад, уходя от нового мазка. — А тебе идёт бежевый, — заметил Чон, отбрасывая валик в сторону. — Это потому что я красавчик. — Кто бы спорил. Чонгук точно спорить не собирался. Вместо этого он, как и Чимин, опустил руку в краску, чтобы смачно припечатать тому по мягкому месту, оставляя отпечаток с другой стороны. — Теперь мы как две половинки одного целого, — Чонгук прокомментировал своё действие, а Чимин расхохотался. — Ты у меня такой романтик. Мы теперь точно не успеем. Придётся переносить бронь. — Плевать. Иди ко мне, — вопреки своим же словам, Чонгук прижал омегу к себе, поднимая его лицо за подбородок, из-за чего на нём остались светлые следы краски. Чимин охотно потянулся за поцелуем, сжимая Чонову футболку и точно так же пачкая её на спине. Поцелуй был долгий и размеренный. Совершенно неспешный и глубокий. Чонгук поочередно сминал пухлые губы, скользил по ним языком и раз за разом погружал его в чужой податливый рот. Чимин отвечал тем же, иногда перехватывал инициативу, чистой рукой спутывал мягкие волосы Чонгука где-то у него на затылке и стонал в поцелуй от того, как это было приятно. От того, как по венам разливалось желание. Одно на двоих. Чимин первым разорвал поцелуй, потянув за собой ниточку слюны, и прижался губами к чужой шее. У Чонгука она восхитительно чувствительная. Пак предполагает, что Чон вполне способен спустить в штаны от только этой вполне невинной ласки. Чимин с усердием покрывал поцелуями гладкую кожу, втягивал и проходился зубами, чтобы потом тут же начать зализывать оставленные следы. А Чонгука вело. Он рвано стонал и пытался устоять на ставших в момент ватными ногах. Футболка полетела вниз, и два разгоряченных тела последовали её примеру. Податливый, мягкий Чонгук и требовательный, увлеченный процессом Чимин. Сложно сказать, кому из этих двоих всё происходящее нравилось больше. Наигравшись с шеей и почти уже подведя Чонгука к пику, Чимин опустился ниже, чтобы уделить внимание твёрдым соскам. И пока его губы терзали чувствительную плоть, а язык настойчиво вылизывал напряженные комочки нервов, заставляя Чона течь ещё сильнее, Пак и сам чувствовал, что давно намок, а стоны Чонгука только заставляли выталкивать из себя больше смазки. Хотелось ощутить в себе чужой член. Хотелось ощутить узость чужого тела. Это разнообразие сводило с ума, и Чимин с первой их совместной ночи понял, что не может быть лучше секса, чем секс между омегой и омегой. Когда оба партнера чувствуют друг друга и стремятся не только получить удовольствие, но и доставить. — С чего хочешь начать? — Чимин оставил дорожку поцелуев на животе, тут же стягивая Чоновы шорты. Тот послушно поднял бёдра, чтобы их легче было снять, и, наконец, ощутил секундное облегчение. Секундное, потому что Чимин без объявления войны продолжил опускаться поцелуями ниже по прижимающемуся к низу живота члену. Оставив последний поцелуй у основания, он прошёлся языком по всей длине и с пошлым чмоком обхватил головку своими влажными губами, погружая её в жар рта. Чонгук простонал и рефлекторно подался бёдрами вперёд. Чимин отстранился, чтобы посмотреть на разбитого от ласк партнёра, и похлопал его по коленям, прося их поднять и раздвинуть шире. Пак быстро избавился от своей одежды, отметив, что брюки можно уже выжимать. По ногам течёт так, что всё мокро до колен. Но оторваться от такого Чонгука невозможно. Поэтому Чимин возвращает твёрдый член в плен своего рта и, насаживаясь почти на всю длину, погружает пальцы в податливое нутро. Тугие стенки послушно расходятся под давлением двух напряженных пальцев, которые быстро скользят внутри, меняя угол проникновения в такт с движениями головы. Чонгук выгибается, стонет громче и опускает татуированные пальцы на Чиминову голову. Не давит, не направляет. Просто гладит, чуть оттягивая за волосы в момент, когда удовольствие накрывает с головой. — Ты так и не ответил, с чего хочешь начать, — Чимин поднялся выше, с улыбкой шепча в искусанные от удовольствия губы. — С тебя в себе, — Чон с наслаждением стёр улыбку партнера своими губами, обсасывая чужой язык и смыкая ноги за чужой спиной. Чимин медленно, со стоном проскользнул внутрь и сразу начал двигаться. Медленно, каждый раз погружаясь на всю длину, с каждым новым толчком ускоряясь и подводя их обоих к разрядке. Чонгук впивался пальцами во взмокшую спину Чимина, оставляя розовые дорожки под ногтями. Он выгибался, подмахивал бёдрами навстречу и тянулся за новыми поцелуями, которые каждый раз обрывались стонами. Излившись второй раз себе на живот, Чон опустил руки ниже, сжав в них упругие половинки Чимина, и провёл одной рукой между ними, собирая смазку. Он прикоснулся к сжимающейся с каждым толчком влажной дырочке и толкнул в неё пальцы в момент, когда она была открыта. От таких манипуляций Пак всем телом навалился сверху, продолжая трахать с чужими пальцами в себе. — Я так долго не продержусь, — Чимин скулил от двойной стимуляции и двигался очень прерывисто, задыхаясь от собственных ощущений. Задыхаясь от Чонгука, который был везде. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня, — эти слова, сказанные Чоном на ухо, закусанная мочка и добавленный третий палец заставили излиться глубоко внутрь и исполнить желание Чонгука. Чимин обессилено сполз на пол животом, оттопыривая задницу и жадно хватая воздух зацелованными губами. Чонгук, от непрекращающихся стимуляций успевший возбудиться в третий раз, довольно резво поднялся на колени, оказавшись позади Чимина и подтягивая его ближе к себе. — Приподними попку, — голос Чона мгновенно обрёл властные нотки, и Чимин сделал то, что ему сказали. То, что ему приказали. И этот командный голос каждый раз пускал мурашки по коже. Чонгук всегда был мягким и податливым, когда находился под Чимином. Отзывчивым и тактильным. Но, поменявшись местами, он каждый раз сам менялся до неузнаваемости. Становился сильным и грубым. Таким, как нравится Чимину. Он оставил шлепок на Чиминовой ягодице. В след за шлепком остался красноватый след, и Чимин дёрнулся навстречу чужой ладони. Ещё шлепок, рваный выдох Пака, а красный след стал отчетливей и ярче. Третий шлепок — и с губ Чимина сорвался звонкий стон. Он свёл колени и опустился грудью на липнущий к телу целлофан. — Ещё? — Чонгук наклонился и оставил несколько поцелуев там, где теперь был отчётливый красный след. — Да, пожалуйста, — Пак вильнул бёдрами в подтверждение своих слов. — Ноги шире, — Чонгук огладил внутреннюю сторону бёдер, раздвигая чужие ноги, и вновь наклонился, мазнув по промежности языком и оставляя новый звонкий шлепок на второй половинке. Чимин закричал и прижался к чужому лицу, нещадно пачкая его своей обильно выделяющейся смазкой. Чонгук обожал такую реакцию. Он с усердием принялся вылизывать и отвешивать новые шлепки, пока Чимин скулил и срывался на крик. Оставив короткие поцелуи на поясничных ямочках, Чонгук, наконец, пристроился сзади, одной рукой обхватывая твёрдый и мокрый от естественной смазки член Чимина, другой — его тонкую шею. Грубые быстрые толчки и недостаток воздуха заставляли голову кружиться. Было настолько хорошо, что Чимину несколько раз казалось, что он кончил, пачкая восхитительные Чоновы пальцы. Но когда оргазм пришёл по-настоящему, рука на шее разжалась, а из собственного ануса вытекало чужое семя, в глазах темнело, а реальность воспринималась чем-то далёким. Взмокшие и перепачканные в краске, смазке и сперме, они лежали прямо на полу, сплетая тела и языки, и наслаждались теплом друг друга. — Ты уверен, что хочешь пойти именно туда? Можем сходить в какое-нибудь другое место, — Чон откинул чёлку с чужого лба и любовно заглянул в красивые глаза напротив в поисках ответа. — Да, — Чимин уверенно кивнул, — Я хочу кое-что проверить. Если ты не против.

☕️☕️☕️

Прийти в этот ресторан почти полгода спустя казалось плохой идеей. Ведь в прошлый раз омега был тут со своим бывшим. И они с Намджуном здесь расстались. С другой стороны, это место послужило своего рода отправной точкой. Чимин чувствовал необходимость убедиться в том, что в его жизни теперь всё иначе. Хоть это и было очевидно. И он не придумал ничего лучше, чем прийти в то самое место, где он впервые полностью осознал, чего хочет от жизни и что в ней было не так до этого. Справедливости ради стоит отметить, что прежде чем прийти сюда с Чонгуком, Пак рассказал ему обо всём, через что ему довелось пройти в этих стенах. Чонгук сначала напрягся, но всё-таки согласился прийти сюда. Он привычно пошёл на уступки, как делал это каждый раз, когда видел, как то или иное событие, действие или место важно для Чимина. — Что закажем? — Чон внимательно читал меню, перелистывая страницу за страницей. — Хотелось бы что-нибудь вкусное. — Выберешь сам или мне выбрать? — Я доверяю твоему вкусу. В том, что ты выберешь, точно будет мясо, а мясо — это вкусно, — Чимин улыбнулся, захлопнув своё меню. И поёжился от воспоминаний. В прошлый раз даже говядина стояла комом в горле. Когда принесли заказ, Чонгук спокойно начал есть с присущим ему аппетитом. Он всегда ест так, что хочется украсть кусок из его тарелки. Но нужды в этом не было, потому что на тарелке Чимина было ровно то же самое. То же самое, что выбрал в тот отвратительный вечер Намджун. И Пак мысленно, а возможно даже пару раз вслух материл себя за то, что сам создал такую ситуацию. Переборов себя, он через силу начал орудовать палочками и, глядя на поглощающего еду Чонгука, отправил первый кусочек в рот. С первым кусочком неожиданно проснулся зверский голод. Пока они «красили стены», организм израсходовал все свои запасы энергии. И каждый последующий кусочек казался самой вкусной едой на планете. Серьезно, если бы Чимина спросили сейчас, какое его любимое блюдо, он без промедления указал бы на свою опустевшую тарелку. — Так нравится? — Чон, который тоже уже доедал, был удивлен той скоростью, с которой Чимин расправился с едой. — Ты поэтому хотел прийти сюда ещё раз? — Нет. Я хотел прийти сюда ещё раз, чтобы убедиться в том, что ко мне вернулся вкус к жизни. — И как? — Чонгук улыбнулся, протягивая своей паре салфетку. — Спасибо, — Чимин просиял, благодаря совсем не за вовремя предложенный ему клочок бумаги. И про себя добавил: за здесь и сейчас.

☕️☕️☕️☕️☕️