В небе

Стояла прекрасная погода, и на Кипре был самый разгар туристического сезона. Люди отдыхали от своих душных городов, от работы и ежедневных забот. Это так прекрасно: вырваться из серой повседневности и окунуться в чудесную атмосферу отдыха. Для всех это воспринималось по-разному. Для кого-то, как удивительная сказка. Эти люди работают, выкладываясь на полную катушку и мечтая только о том, когда можно будет всего на пару недель позволить себе расслабиться, забыть обо всем и просто получить удовольствие от своего заслуженного отпуска. Для кого-то это обыденность. Эти люди могут себе позволить все, что захотят. Они привыкли к любому, даже самому изысканному отдыху. И воспринимают это как данность. А для меня отдых – это возможность забыть хотя бы на некоторое время о том, что произошло совсем недавно, что перечеркнуло все мои мечты и надежды. Да, прошу прощения, я не представился. Максим Соколов. Для друзей (которых, правда, у меня нет) Макс. С детства мне твердили, что я особенный. Хотя я всегда понимал, что это не так. Внешность у меня совершенно обыкновенная: средний рост, темные вьющиеся волосы, карие глаза… нет, назвать некрасивым меня нельзя, просто самая обычная, незапоминающаяся внешность. То же самое и в учебе: я вовсе не тупой, но и звезд с неба никогда не хватал. Но со мной хотели дружить все, и мне ставили всегда только отличные отметки. Потому что мой отец, на зависть многим, человек очень богатый и влиятельный. Вячеслав Соколов – человек умный и харизматичный, каким мне (как я всегда думал) никогда не стать. Мне не доставляло удовольствия внимание, оказываемое из-за положения моего отца. Я с малых лет старался всего добиться сам, но не мог…не дотягивал. В конце-концов, я порвал отношения со всеми одноклассниками, потому что не хотел, чтобы со мной дружили из-за отца. Это сейчас я бы не стал действовать так резко, потому что в жизни нельзя быть абсолютно категоричным. Но я был ребенком и не желал идти на компромиссы. Меня, конечно, все сочли заносчивым снобом, хоть это и не имело отношения к действительности. Я (все тот же максимализм) не стал отрицать. Так что у меня совсем не сложились отношения ни с кем из класса. Естественно, сделать мне они ничего не могли – боялись отца. Но все равно пользовались каждым удобным (и не очень) случаем, чтобы выказать свое презрение. Вот такая ирония судьбы – я не хотел пользоваться лаврами отца, а получилось так, что все считали, что я именно это и делаю. И было поздно что-либо менять. Конечно, любой нормальный человек на моем месте просто попросил бы отца перевести его в другую школу, и проблема была бы решена. Но мое природное упрямство и тут не позволило мне решить проблему таким образом. А потом оно же разрушило мое личное счастье. Я ее, наверное, никогда не забуду. Лена Осокина пришла к нам в десятом классе. Ее нельзя было назвать неземной красавицей, но было в этой девушке что-то удивительное, что заставляло смотреть на нее и смотреть, не отводя глаз. И я смотрел. Я влюбился, и Лена с удовольствием принимала мои ухаживания. Мы с ней гуляли вместе приятными вечерами, и я даже хотел познакомить ее с моей семьей. А потом все пошло прахом. Естественно, в моем классе все были против зарождающейся любви. И решили ее разрушить. Просто так. Я давно понял, что людям чаще всего не нужны причины, чтобы сделать гадость ближнему своему. Это чтобы помочь, нужно выстроить у себя в голове огромнейшую логическую цепочку. Все получилось просто: Лену оклеветали. Я не буду говорить, как, потому что для меня это до сих пор тяжело. Самое страшное, то, чего я себе никогда не прощу - это то, что я ей не поверил. Всем поверил, а ей нет. Потом я узнал правду, но Лена меня не простила. И я ее не виню. Так что ни любви, ни дружбы у меня не было. А в одиннадцатом классе настал момент выбирать дорогу жизни. Отец на меня не давил, ему не было до меня никакого дела. В смысле, денег мне он никогда не жалел. И почти не заметил моего перехода из стадии довольно скромной жизни в пору безудержных трат. Это произошло после случая с Леной. Тогда я окончательно сломался и стал себя вести как лучший представитель «золотой молодежи» - накупил неприлично дорогой одежды, стал посещать тусовки для избранных деток… Отцу было все равно. Я не оправдал его надежд, не смог стать настоящим наследником, о котором он мечтал. Поэтому отец любил только моего младшего брата. Олег моложе меня на три года, и уж он-то настоящий Соколов – красивый, харизматичный, талантливый во всем… Иногда мне кажется, что я его ненавижу. Однако я отвлекся. Итак, где-то с двенадцати лет я начал грезить небом. Это ощущение полета, когда ты ведешь самолет. Мне казалось, нет ничего лучше. Поэтому я твердо решил, что хочу стать пилотом. Мама, конечно, стала бы отговаривать меня. Но ее уже год как не было в живых. Брат только покрутил пальцем у виска. Я знаю, он меня презирает. Отец пожал плечами и предложил меня устроить. Я отказался и поступал сам. Поступил. Но и так не нашел себе друзей, только врагов. Я не оставил свои неоправданные мажорские замашки. Сросся с ними. Поймите меня правильно, я не из тех, кто предпочитает пользоваться лаврами отца. Просто, раз уж эти лавры изгадили мне всю жизнь, я решил хоть пользу от них получить. Брат за это называет меня лицемером, что он понимает… В общем, я стал отчаянно бесить одну чудную компашку будущих великих пилотов (как они о себе думают) – Дима Рогов, Слава Клопов и Стас Самойлов. Эти дураки меня всегда безмерно раздражали (и это взаимно), по мере сил портили мне жизнь (и это тоже взаимно). Они подняли на уши всех, больше веселились, чем занимались. И, тем не менее, им все удавалось. А я учился, выбиваясь из сил. И хоть мог похвастать весьма неплохими результатами, все равно до них мне было далеко. Не то чтобы я завидую, просто в очередной раз поражаюсь несправедливости жизни. Так мы и доучились до конца - постоянно подкалывая друг друга, делая гадости. Потому что мы слишком разные. Меня, я знаю, считают мажором. При этом я не стремлюсь найти друзей, словно мне хорошо одному. Хотя одиночество тяготит и наваливается почти непереносимым грузом. А у той компашки (а главный у них Рогов) все легко и просто. Они из семьи со средним доходом, не могут позволить себе многого, что без проблем позволяю я. Тем не менее, они счастливы и берут от жизни все: встречаются с очень красивыми девушками. У них есть то, чего не купишь за деньги, чего никогда не будет (как я тогда думал) у меня. А на работу я устроился в Аэрофлот. И был неприятно удивлен, что там же работает и Рогов. Мы стали вторыми пилотами. И, слава Богу, не часто пересекались. Так прошло несколько лет – я прилагал все усилия, он получал удовольствие и флиртовал со стюардессами. Когда мы пересекались, когда попадали вместе на собрания компании, мы неизменно ссорились, иногда даже доходило до драки. У нас никогда и ни в чем не было общего мнения. И если я вносил предложение, Рогов выдвигал кучу аргументов его не принять (и наоборот). Так что мы как были врагами, так и остались. Он звал меня мажором, вкладывая в это слово кучу презрения. Он был убежден, что я всего добился только благодаря папе. А это так бесило! Потому что я выбивался из сил и не спал ночами, чтобы иметь возможность хоть немного себя уважать. А трехкомнатная квартира в центре, пара дорогущих иномарок, стоящие баснословных денег аксессуары и одежда, и прочая порой совершенно бессмысленная трата денег… я считал, что достаточно за это заплатил. Отцу по-прежнему было на меня плевать. Олег закончил факультет «финансовый менеджмент» в престижном институте и стал его заместителем, наследником и гордостью. И я был убежден, что, если бы однажды случилась беда, и я бы не вернулся из рейса, он бы даже не заметил. А брат (как я думал) порадовался бы. Потому что презирает меня и считает неудачником. Мне было двадцать пять, когда произошел случай, в корне изменивший всю мою жизнь. Тогда в рейсе, которым должен был лететь Рогов, заболел первый пилот, и его место занял Дима. А мне было приказано лететь с ним вторым. Я сразу ощутил беспокойство, не хотел лететь. Но тогда вышло бы, что я просто испугался Рогова, чего я бы никогда не позволил себе. Поэтому мы полетели. Но на обратном рейсе в Москву случилось непредвиденное: я не услышал решения Рогова о посадке. Честное слово: не проигнорировал, а не услышал. Поэтому мы сделали ненужный маневр, еле посадили самолет. Несколько пассажиров в итоге оказались ранены, один даже весьма серьезно. А потом нас вызвали в администрацию аэропорта. Где были и видные представители компании. Разговор вышел серьезный. Естественно, стрелочником сделали меня. Штурманом был Клопов, все стюардессы без ума от них с Роговым, так что это вполне закономерно. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что они намеренно подсунули мне неисправное оборудование, чтобы избавиться. И им это удалось. Мне сообщили, что навсегда отстраняют от полетов и будут проводить расследование. Я шел как в тумане, мне было плохо в моральном плане, как никогда раньше. Я всем показал, что слизняк и неудачник. Теперь я и не второй пилот, я никто и звать меня никак. Такие вот неутешительные мысли посещали. Шел пешком, без машины. Лил проливной холодный дождь, была середина осени. А я даже не взял куртку. Меня начало трясти, но я не обращал на это внимание. Сел прямо на асфальт, из глаз лились слезы. Я прямо-таки чувствовал, что серьезно заболеваю. Но считал, что, если получу воспаление легких, оно и к лучшему. Я не расслышал, как сзади остановилась Тойота моего брата, не видел Олега, пока он меня не поднял силой на ноги. И только тогда я спросил: - Олег? Что ты тут делаешь? - Это ты что делаешь? Почему хотя бы отцу не позвонил? - А почему я должен был позвонить? - Потому что мы волнуемся. Я тебя третий час ищу по всему городу! - Вы уже знаете? - Да. Пошли домой. - Олег, оставь меня, а? Тебе же на меня плевать. Если я вдруг исчезну, вам же с папой только лучше будет. - Вот, ты уже бредишь. Пошли. Брат посадил меня в машину и повез домой, сил сопротивляться не было совершенно. Дома у отца (где жил и Олег), меня приняли, отогрели, накормили, спать уложили. Кажется, они боялись, что я что-то с собой сделаю. Потому что Олег перевез мои вещи и сообщил, что, пока не пройдет моя депрессия, я буду жить у них. Он уладил все с Аэрофлотом, заплатил кому надо, и дело замяли. Но все равно путь в авиацию оказался навсегда закрыт для меня. Дома на меня не давили, ничего не говорили. Я очень боялся, что теперь они (особенно Олег) будут доставать меня язвительными комментариями о том, какой же я неудачник. А они, наоборот, всеми силами пытались поддержать. Документы забирать я явился лично, выдержав все усмешки и презрительные взгляды. А на выходе произошла очередная драка с Роговым. Дрались мы с остервенением. Я мстил за то, что остался без работы и планов на будущее. А за что Рогов? Я это узнал, когда нас растащили, и он презрительно крикнул: - Ну ты и сволочь, мажор! Теперь из-за тебя я еще очень долго буду вторым пилотом! - Кто бы говорил, Рогов! Сам все подстроил! Так не хотел видеть меня в авиации! - Не клевещи на честных людей! Ты сам облажался, и в авиации тебе делать нечего! В общем, мы разошлись. Потом я начал надоедать отцу и брату своей постоянной хандрой. Не знаю, что ими двигало, но тогда я считал, что желание избавиться от меня. Мне они сообщили, что я должен развеяться. И отпустили в путешествие по всему миру, отдохнуть и набраться сил. Прошел почти год, я исколесил полмира, и вот теперь нахожусь на Кипре. Может быть, я просто трус. Но я старался не думать, чтобы не осознавать, в каком я положении оказался. Наверное, давным-давно стоило вернуться в Москву, но я не мог. Там все надо начинать с нуля, снова искать дорогу жизни, получать образование, устраиваться на работу… а здесь отец исправно переводил деньги, я ни в чем не нуждался… И, хоть порой презирал себя за это, не мог заставить вернуться. Пока не произошла неожиданная встреча. Это случилось на Кипре, когда я вечером гулял по курорту. Я увидел их, и ненависть снова затопила сознание, как в былые времена. Рогов и Клопов шли, обнимая симпатичных стюардесс, одна из которых мне отчетливо кого-то напомнила, но я тогда не понял, кого. Они были в форме, только с рейса. И я подумал, что у них все хорошо, они наслаждаются своей жизнью. А я свою калечу. Я решил, что не позволю себя сломать. Я первым же рейсом вернусь с Москву, получу образование, устроюсь на работу. И все-таки добьюсь того, чтобы меня уважали все, даже брат и отец. С этими решительными мыслями я заказал билет на рейс в Москву. Попал только на тот, который через день. Я отчаянно надеялся, что это не тот рейс, на котором работают Рогов и Клопов. Но когда это мне везло?