В небе

Дмитрий Рогов. Существуют профессии, несущие особенную нагрузку. Их выбирают смелые люди, которые не боятся ответственности. Безусловно, моя профессия в этом перечне занимает немаловажное место. Я пилот, и в каждом рейсе выношу нешуточные нагрузки, потому что прекрасно знаю, что жизни очень многих людей зависят исключительно от степени моего мастерства. Да, забыл представиться. Дима Рогов, второй пилот компании Аэрофлот. И это, поверьте, немало. Кто бы мог подумать, что я буду летать в рейсы, ближние и дальние, что буду иметь возможность испытывать самые прекрасные в мире (по моему убеждению) ощущения, ведь нет ничего лучше этой безграничной свободы. Несмотря на то, что, на самом деле, она иллюзия, потому что ответственность за жизни людей ставит жесткие рамки. И все равно это самая прекрасная профессия. Сейчас я нахожусь на Кипре в самый разгар туристического сезона. Мы недавно прилетели из Москвы, и у нас еще немного времени в запасе перед рейсом обратно. Так что отдыхаем и наслаждаемся. Стоит чудесно теплый поздний вечер, и мы с друзьями прогуливаемся. Но я рассеян и почти не шучу. Все вспоминаю, как все начиналось. Родился я в семье небогатой. Но в нашем доме всегда было тепло и уютно, всегда находилось место для друзей. Да, иногда не хватало денег даже на очень важные вещи, но мы были приветливы и радушны, у нас всегда любили бывать. Соответственно, у меня друзей было полно. Я рос очень общительным, всегда любил проказничать, затевать шутки и розыгрыши… В общем, несмотря ни на что, детство у меня было счастливым. А потом, мне как раз исполнилось десять лет, папа получил престижную работу. И понеслась… Родители начали ссориться, уже без прежнего радушия звали к себе гостей, и те с меньшей охотой приходили… А потом … Папа упрекал маму в том, что она ушла с работы и теперь только живет на его деньги (забывая, что воспитывать троих детей – тяжкий труд). Мама говорила папе, что он женат не на ней, а на работе, что ей внимания совсем не уделяет. Когда наша семья окончательно раскололась, мне было двенадцать. Старший брат, четырнадцатилетний Миша, занял сторону отца. А младший, десятилетний Артем, во всем соглашался с мамой. Я находился на распутье, не мог выбрать ни одну из сторон…за что оба считают меня предателем. Мама и папа хуже ко мне относиться не стали. Все-таки они взрослые, умные люди и прекрасно поняли меня и мое не желание терять кого-то из них. Но они, хоть и пытались, не смогли донести эти умные мысли до моих категоричных братьев. Развода все же не произошло. Родители решили жить вместе ради детей. А мы постоянно ссорились и дрались. Для меня потеря взаимопонимания с братьями была даже страшнее, чем осознание того, что родители не любят друг друга. Позднее, годам к пятнадцати, я смирился с тем, что былой близости уже не вернешь. Но те три года были самыми ужасными в моей жизни. И именно тогда я, став вспыльчивым и раздражительным, растерял почти всех друзей. Точнее, всю ту компанию, в которой вращался с детства. Но зато приобрел двух настоящих друзей, на всю жизнь (как думал очень долгое время) – Славу Клопова и Стаса Самойлова. На самом деле, ранее я их как-то не особо замечал. Они между собой дружили, а от меня и моей тогдашней компании держались подальше. Но у меня возникли серьезные проблемы – ребята решили меня проучить за то, что я, по их мнению, зарвался, а Слава и Стас очень вовремя пришли на помощь. Но на самом деле я стал с ними близко дружить скорее потому, что они очень напоминали мне моих братьев, потеря дружбы которых так тяжело мне далась. Что было после? Вскоре я сумел пережить семейные неурядицы, и стал тем же Димкой Роговым, что и ранее… В одежке получше… Вокруг меня снова стали собираться компании (хоть друзьями я считал только Самойлова и Клопова, общался со всеми – в коллективе помнить обиды невыгодно и даже как-то неприлично). Но все равно мне самому моя жизнь напоминала вазу, разбитую и склеенную суперклеем… Вроде со стороны и не заметно…но я-то знаю, что что-то не так. Когда все стали мучиться вопросом, какую выбрать дорогу жизни, я все уже для себя решил. С самого начала ссор в семье твердо знал, что стану пилотом. Меня тогда стали посещать мысли о небе как о недосягаемой высоте, где можно укрыться от всех проблем, где можно не думать о том, что в семье разлад, а ты меж двух огней. С годами я осознал, что такая формулировка не годится, но от мечты никогда не откажусь. Стас и Слава с большим энтузиазмом восприняли мою идею. И решили пойти со мной. В семье же мое рвение не поддержали. Тем не менее, сказали, что я вправе сам выбирать свой путь. Братья сообщили, что им все равно. К тому же они не верили, что я поступлю. Но мы с друзьями поступили. По моему мнению, иначе и быть не могло, ведь небо – моя судьба. У меня не было, как у остальных, запасного варианта. Учеба началась хорошо, и очень скоро я предсказуемо стал самой популярной личностью. Появилось множество новых приятелей, но друзей по-прежнему только двое. Зато появился и враг – некий Максим Соколов. Ну да…без врагов скучно жить, как-то пресно. А этот Соколов мне сразу не понравился типично мажорскими замашками и неизменным высокомерием. Конечно, он сын самого Соколова, а мы все так себе…клопы. Хотя наша семья в финансовом плане к тому времени уже жила очень даже хорошо, по сравнению с Соколовыми мы просто нищие. Нет, поймите меня правильно, я не завидую. Просто я с самого первого взгляда стал презирать Соколова. Итак, учеба давалась легко, мы с ребятами и оценки хорошие получали, и время весело проводили. С Соколовым стычки стали постоянными, мне он мешал самим фактом своего существования, если вы понимаете, о чем я… В семье же моей установилось этакое холодное перемирие, все вели себя друг с другом безукоризненно вежливо, но очень отчужденно, будто им друг на друга плевать. Я по-прежнему держал холодный нейтралитет. Миша учился на юриста, Артем выбрал экономический факультет только я, как они любили говорить, не от мира сего. А потом я окончил учебу с очень хорошими результатами и получил место второго пилота Аэрофлота. Поскольку компания большая и очень известная, возможность работать в ней – это невероятная удача, особенно для новичка, только что получившего образование. Родители были счастливы, хоть и беспокоились о том, что это профессия неизбежно связана с риском. Но они приняли мой выбор и уважали его. Что же касается братьев, эти заявили, что я опять выпендриваюсь. Но с тех пор, как я впервые осознал, что мы с ними почти враги прошло много времени…и мне уже почти не больно. Итак, работа шла своим чередом. Со мной в команде оказался Славка, и работать сразу стало весело и интересно. Клопова взяли штурманом. Что касается первого пилота – тип он пренеприятный, терпеть его не могу….а приходится… А еще у нас много симпатичных стюардесс. С одной из них, Леночкой Осокиной, у нас установились очень непростые отношения. Вообще-то я бабник, и, естественно, бросил ее через три недели после начала близких отношений (что для меня и так чудо постоянства), но она мне нравится, и время от времени я все равно возвращаюсь к ней. А потом снова ухожу в загулы. Знаю, я сволочь. Но поделать с собой ничего не могу. Еще одна неприятная новость: Соколова тоже взяли в Аэрофлот. Вот уж не ждали! Хотя чего уж там удивительного…папочка попросил, не иначе. С ним мы вместе, к счастью, не летали, да и пересекались очень редко. Но все эти случаи заканчивались словесными баталиями, иногда и драками. В общем, своей вражде мы оставались верны. Это случилось, когда мне было двадцать пять. И это был мой шанс доказать всем, себе и братьям прежде всего, что я чего-то стою. Шанс, который был упущен. Тогда было некому лететь, и меня поставили первым пилотом. Сказали, что, если смогу, эта должность будет моей. Я был очень доволен. Единственное, что напрягало, это то, что моим вторым стал Соколов. Для того чтобы все шло правильно, необходимо доверие друг к другу членов команды. А хоть мой первый меня порою бесил, я знал, что на него можно положиться. Лететь же с Соколовым – безумие. До сих пор не понимаю, почему согласился. Может, чтобы трусом не сочли… То, что случилось, оправдало мои опасения: этот придурок не выполнил мой приказ! Нет, я понимаю, мы заклятые враги. Но если командир я, он был обязан делать то, что я говорю. А теперь из-за этого полудурка мы совершили абсолютно ненужный маневр, из-за нашей вражды пострадали ни в чем неповинные люди. Естественно, было разбирательство. Соколов твердил, что он не при чем, что не слышал моего решения о посадки. Но я и Слава сказали, что такого быть не могло. Со стороны могло показаться, что мы делаем своего недруга стрелочником. Но, поймите, это не так. Просто каждый должен отвечать за свои поступки. И тогда я действительно верил в то, что поступаю правильно. Соколова навсегда отстранили от полетов (и поделом!). А мне сказали, что не видать мне места первого пилота, так и буду вторым. Домой я пришел в расстроенных чувствах. Честно сказать, зная обстановку в семье, я все же надеялся, что меня поддержат. Я понимал, что все уже знают, моей семье позвонили сразу же. Но родителей не было дома, только братья. Я увидел презрительные выражения на их лицах, и больше всего мне хотелось, чтобы они, если не хотят поддержать, просто промолчали. Но Артем усмехнулся и произнес: - Ну что, Димочка, выпендрился? Хотел нам что-то доказать? А получилось, что ты обыкновенный неудачник. Это было так больно… Каждое слово резало словно ножом по сердцу. И я поднял взгляд на Мишу, надеясь, что хоть он будет умнее. Но хоть братья между собой в натянутых отношениях, они сходились в презрении ко мне. Он произнес: - Конечно. Первыми пилотами могут быть только смелые люди. А ты, Димка, трус. Вообще не знаю, как это тебя не уволили. И вот тогда я сорвался. Я кричал, и мне было плевать, что по лицу у меня текут слезы: - Да, я неудачник! Прежде всего, мне не повезло с братьями! Знаете что: если бы такое случилось с вами, я бы вас поддержал! Я был уставший и измученный, но отчаяние придало сил. Просто выбежал на улицу, сел за руль машины и поехал, не зная куда. Теперь помимо труса они меня считают сопляком и нытиком, но было плевать. Дорога была скользкая, я был на взводе. Неудивительно, что потерял управление машиной….а потом и сознание. Очнулся я в больнице. Болело все тело. Открывать глаза не хотелось. А когда открыл, не поверил им. Они были все рядом: мама, папа и оба брата. Бледные, напуганные, усталые. Надо же, видимость семьи. Я решил, что мама с папой заставили братьев прийти, но мне не надо их подачек. Поэтому я попросил, чтобы они уходили. Сказал, что не хочу видеть их. Поправился я быстро, врач сказал, я везунчик. Вернулся домой в подавленном настроении. И опять натолкнулся на братьев, ну что ж такое! Заговорил Миша: - Дим, прости нас, пожалуйста. Мы не подумали. - Что ж вы просите прощения у тряпки, труса, сопляка, выпендрежника, нытика? - Дима, это все не правда. То, что мы наговорили. Ты очень смелый, а то не стал бы пилотом. И мы уважаем тебя. - Не верю. И еще: вы хорошо подумали. Вы же давно хотите от меня избавиться. И ведь почти получилось! - Не говори так! Ты же наш брат. Мы тебя все равно любим. - Врете. Было еще немало подобных разговоров. Они просили у меня прощения, я не верил им. Действительно, как можно поверить после таких слов. Наступило затишье. Братья не задевали меня и не конфликтовали между собой, родители тоже не ссорились. Но теперь меня уже ничего не заботило. Я решил, что, раз ко мне так относятся, я не буду страдать из-за них. На работе вроде все наладилось. Николай Петрович (мой первый), конечно, не упускал случая меня уязвить, но жить можно. Да, в очередной раз подрался с Соколовым. Подумать только, он посмел меня обвинить в собственной некомпетентности. Мол, это я подстроил. Небось по себе судит, сволочь. Его уволили, я доволен этим. Так что жизнь идет своим чередом, мы летаем. Со Славкой не разлей вода, Стаса уже давно не видели. С Леной у меня снова пора романтических отношений. Теперь вот мы на Кипре, гуляем перед рейсом в Москву. И тут случилось неожиданное: я увидел среди отдыхающих Соколова. Снова накатила злость: значит, он развлекается после того, как закрыл мне дорогу к повышению. Вот гад! Ну конечно, он же может хоть всю жизнь не работать с таким отцом! Хотелось снова набить врагу морду, но я сдержался. Все же со мной и Славой девушки, да и оно того не стоит, портить чудесный вечер. Так что я просто прошел мимо, надеясь, что больше никогда не увижу мерзкой рожи Соколова, хотя бы до Москвы. Мне, бывает, везет. Но это был явно не тот случай.