В небе

Максим Соколов. Даже не знаю, как описать слова, чувства, которые теперь меня одолевают каждый раз, когда я попадаю в самолет. Обделенность? Досада? Обида? Да, очень обидно быть обычным пассажиром. Я же вел самолет. И пусть был лишь вторым пилотом, все равно ощущение свободы всегда сопровождало меня в полетах. А теперь я навсегда (по крайней мере, тогда я так думал) всего лишь пассажир. Но на этот раз все было проще, потому что я не один. Знаете, я уже отчаялся найти в этом мире родственную душу, даже не верил, что кого-то может интересовать мой внутренний мир, слишком привык к тому, что я одинок. И полной неожиданностью оказалось то, каким интересом ко мне прониклась эта удивительная девушка. Анна… С ней было почти не обидно заходить на борт, тем более, что она, улыбаясь, держала меня за руку. Я понимал, что она хочет меня подбодрить, и очень это ценил. Нам удалось усесться рядом, об этом мы попросили на регистрации. Так что я даже поверил в то, что полет пройдет удачно. Ну не может же пройти неудачно то, что так хорошо началось. Тем более что Анна действительно на меня очень похожа. Она, как и я, понятия не имеет, что будет делать по приезде в Москву. И, как и я, хочет доказать всему миру вообще и отцу в частности, что чего-то стоит. Я даже сперва насторожился: уж слишком много совпадений. Никогда не думал, что так бывает. Выходит ведь, что Аня, как и я, дочь влиятельного отца, как и я, регулярно его разочаровывает. И, в конце концов, наши с ней истории ну просто мистическим образом совпадают. Мы оба пытались доказать, что что-то значим. Оба прокололись. Но это не наша вина. Но я довольно быстро выбросил из головы подобные мысли: ну да, совпадение. Наша жизнь вообще очень богата на совпадения. Да, мистическое. Но в жизни случаются события покруче всякой там мистики. Самое главное не это, а то, что я нашел в целом огромном мире свою вторую половинку. Я действительно сразу понял, что Анна та самая. Да, мне двадцать шесть лет, и я ни с кем раньше не встречался. Но, может быть, это потому, что я всю жизнь ждал ее. И сейчас, сидя с ней рядом и непринужденно болтая, я понимал, что теперь даже не так уж и важно, чем конкретно я буду заниматься. Мои сомнения и страхи отошли на второй план, потому что самым важным в жизни стало то, что я испытываю к этой практически случайной знакомой. Но в груди начало подниматься тревожное чувство. Я слишком хорошо изучил собственную жизнь, чтобы наивно полагать, что хоть что-то в ней достанется мне просто так. Я понимал, что вот сейчас случится что-то такое, что разрушит восстановившуюся гармонию. Но что? Неужели Анна замужем? Но все оказалось гораздо страшнее. Началось это с привета из прошлого, что уже само по себе является дурным предзнаменованием. Привет появился в виде Леночки Осокиной. Она стала стюардессой, все так просто. Я понял в тот момент, что это ее видел в компании своих врагов, именно ее обнимал Рогов. Что я почувствовал? Не ревность, это точно. Возможно, обиду. Сожаление, скорее всего. Потому что я не мог быть таким, как Рогов. Да, он мой враг, но порою я завидую ему. У него нет такого отца, как мой. И, тем не менее, он пилот Аэрофлота, а я безработный. И именно он встречается с Леночкой, а у меня в свое время не хватило духа и силы воли удержать ее. Лена, конечно, узнала меня. Она вышла демонстрировать нам спасательное оборудование, стояла в непосредственной от меня близости. А я даже на минуту забыл про Анну. Потому что Лена – это моя первая любовь. И она для меня олицетворяет то, чего я не сумел добиться в этой жизни. Я уверен, что, если бы остался с ней, моя жизнь сложилась бы абсолютно по-другому. Может быть, мы до сих пор были бы вместе, может быть, я смог бы заставить всех себя уважать. Так что в данный момент мне было глубоко плевать на все спасательное оборудование. Я просто смотрел на Лену, слушал ее голос и представлял, как бы все могло быть. А Лена смотрела на меня, не отрываясь, хоть и прекрасно понимала, что говорить должна для всех пассажиров, а не только для одного. Но, видимо, она тоже помнила меня. Может быть, и она мечтала о том, как все могло бы сложиться, да не сложилось. Мне хотелось верить в то, что я тоже хоть что-то значил для нее. Но в следующее мгновение я резко одернул себя. Жизнь очень сложная штука, и нет смысла сожалеть о том, что могло бы быть, да не вышло. Потому что мы никогда не узнаем, лучше стало бы или же только хуже. К тому же я не могу больше мечтать об Осокиной. Я больше ее не люблю. Да, было время, мне казалось, я никогда не смогу разлюбить ее. Казалось, после того, как я сам предал нашу любовь, ничего хорошего в моей жизни уже не будет. Но теперь мы оба совершенно другие. А я смотрю на нее и чувствую только тоску по временам, когда можно было направить свою жизнь в совершенно другое русло. Но не время оглядываться в пошлое. Хотя я и понимаю, что совершил массу ошибок. И встреча с Леной напомнила мне, что во многом со мной случившемся я виноват сам. Можно сколько угодно обвинять обстоятельства и людей рядом, но на самом деле человек сам строит свою судьбу. Я сам где-то ошибся, неверно поступил, что-то неправильно понял. И оказался в жизненном тупике. И просто чудо, что появилась Анна – единственный человек, который может мне помочь выбраться из этого тупика и начать заново жизнь. Я тоже готов всеми силами помочь ей. Казалось бы, все хорошо…. Но все же я чувствую, что все не так просто. Мне кажется, что это не конец всем испытаниям, что вот-вот должно случиться нечто ужасное. Даже спустя много лет я так и не смогу объяснить себе природу этого ощущения. Но оно было, а ведь я далеко не параноик. И предчувствие не обмануло меня. Но тогда еще было рано для подтверждения моим мрачным мыслям. Леночка закончила инструктаж и поспешила удалиться, а я от нечего делать и заодно, чтобы отвлечься, стал смотреть по сторонам. Анна тоже занялась наблюдением за остальными пассажирами. Нам вовсе не обязательно для того, чтобы чувствовать себя уютно в обществе друг друга, постоянно о чем-то болтать. Вполне достаточно того, что мы просто рядом. Так что я стал наблюдать за пассажирами, и довольно скоро двое из них привлекли мое пристальное внимание. Это братья. Было совершенно очевидно, что между ними произошла ссора, причем довольно-таки серьезная. Я понял, что младший брат пытается расшевелить старшего, наверное, он хочет внимания к своим проблемам. А старший? В принципе, со стороны (да и наверняка младшему) могло бы показаться, что он чуть ли не презирает своего младшего брата. Но на самом деле, я не думаю, что это так. Потому что слишком уж внимательно он следит за ним, сразу видно, что человеку не все равно. Казалось бы, а какое до этого дело мне? В принципе, никакого. Но я неожиданно для себя стал проводить параллели между этими двумя и мной и Олегом. Странно, как это я вообще вспомнил о брате? Тем не менее, я сравнил наши с ним отношения с тем, что увидел только что. И понял, что они существенно отличаются. Олег никогда не признавал во мне старшего брата. Даже в детстве он все время вел себя так, будто бы старший он. Наверное, это оттого, что именно он, а не я, является отцовской надеждой и гордостью. Но, когда я смотрел на этих братьев, внезапно картина моих отношений с Олегом представилась несколько иной. Я словно взглянул на них объективно и беспристрастно. А правда вся в том, что я завидую Олегу, именно я, а не он, препятствую нашим родственным отношениям. У меня не получилось стать надеждой и гордостью отца, это вышло у брата. И поэтому я напридумывал себе, что у нас отношения хуже некуда, что мы слишком разные…ну и все тому подобное. А ведь на самом деле Олег никогда не желал мне зла. А то, что он не выказывает особенно братских чувств, обусловлено лишь откликом на мое к нему отношение. И правда, даже если Олег и взял на себе роль старшего брата, на самом деле все равно старше я. И это я должен был быть умнее. А вместо этого я постоянно его задевал и все время давал ему понять, что между нами не может быть хороших отношений, вот он и поверил в это сам. Вот так все просто, а ведь я понял это, только когда посмотрел на себя со стороны. Ведь эти мои предрассудки, наверняка, сродни тем, что не позволяют старшему из братьев, за которыми я наблюдаю, открыто выказать братские чувства. Я вел себя глупо. Олег не виноват в том, что симпатичнее, целеустремленнее и умнее меня. И именно он помог мне после злополучного рейса, когда казалось, что жизнь кончена. Хоть и имел все основания (прежде всего мое ужасное к нему отношение) не делать этого. Так что я твердо решил, что помирюсь с Олегом, как только прибуду в столицу моей родины. Внезапно эти мои мысли были резко прерваны: Сзади до ужаса знакомый голос попросил у Осокиной бутылку минералки. Я резко обернулся и увидел своего самого заклятого врага. Знаете, вообще-то в компашке заводилой считался Рогов, но меня один из его приятелей всегда раздражал несоизмеримо больше. Это Стас Самойлов. На самом деле именно он и начал нашу вражду. А если бы не Самойлов, возможно, Рогов даже не заметил бы моего присутствия, и до вражды бы дело не дошло. Я, честное слово, не знаю, чем тогда заслужил такую ненависть. Сам я, поступив, не имел ни малейшего желания заводить врагов. А думать, что Самойлова спровоцировал я, попросту глупо. Тем не менее, он сразу же воспринял меня в штыки. Приводить наш первый с ним разговор не имеет смысла, ничего особо интересного там не было. Достаточно сказать вам, что я не пытался его уязвить, не грубил и не хамил. Да, возможно, его задел мой внешний вид. Я сейчас признаю, что, и правда, вырядился несколько неуместно. Но это вовсе не для того, чтобы показать собственную значимость и превосходство. Честно сказать, мне было страшно. Да, я никогда не был храбрецом и супергероем. Просто обычный человек, несмотря на то, кем является мой отец. И теперь я уже могу признаться, что мне хотелось найти в новой школе друзей. Да, я даже сам себе говорил, что мне никто не нужен, что справлюсь сам. Но, несмотря на богатство отца (даже, вероятнее всего, из-за него), я был очень одинок. Мне тогда казалось, что в мире нет ни одного человека, которому на меня будет не наплевать. И отчаянно хотелось быть таким же, как все. Хотелось играть с друзьями, прогуливать занятия, встречаться с девушками. Это я только сейчас понимаю, что мне всего этого хотелось. Тогда же был убежден, что мне не нужно ничего подобного. Но, в любом случае, этому случиться было не суждено. И виноват в этом Самойлов. Потому что он-то сразу стал душой компании. И делал все для того, чтобы ко мне относились как можно хуже. Можно было бы предположить, что я его личный враг, что мы годами враждовали…если бы я не знал абсолютно точно, что мы только-только познакомились. Тем не менее, несмотря на то, что я не планировал заводить врагов, мне пришлось принять навязанные мне правила игры. Это потом, когда стало окончательно ясно, что лидером этой тройки является Рогов, я стал считать именно его личным врагом. Поскольку Рогов ярче и харизматичнее Самойлова, он перехватил у того инициативу и стал моим злейшим врагом. Но все равно все началось со Стаса. И сейчас, увидев его, я понял, что во мне снова волной поднимается ненависть. Но вместе с тем ощутил и еще кое-что. Такое довольно-таки противное чувство, что, раз уж мы все сегодня здесь собрались, должно случиться нечто уж очень нехорошее. И это чувство больше не покидало меня. Казалось бы, причин для паники нет. Мы летим, впереди Москва, я только что нашел девушку своей мечты… Но я все думал, что будущее готовит неприятный сюрприз. Анна, очевидно, заметила мое крайне напряженное состояние. Она повернулась ко мне и спросила: - Максим, в чем дело? Неужели ты боишься высоты? - Дело не в высоте. Аня, даже не знаю, как объяснить… - Да все и так понятно. Ты встретил сегодня слишком много неприятных тебе людей. Один из них даже ведет самолет. А это значит, что в некотором смысле твоя жизнь в его руках. Но… - Да нет же, дело не в этом! - Неужели? - Ну…по правде говоря, и в этом тоже. Просто мне кажется, что неспроста здесь собрались наиболее ненавистные мне люди. Мне кажется, произойдет нечто страшное. - Макс, не накручивай себя. Ты классный парень и все такое, но мир вокруг тебя не вертится. Я покачал головой и снова погрузился в раздумья. Аня не поймет, что я ничего подобного не имел в виду и никогда не думал, что вокруг моей персоны вертится огромный мир. Она, несомненно, считает, что виной всех моих скверных предчувствий самая обыкновенная уязвленная гордость. Возможно, даже думает, что я специально нагнетаю обстановку, чтобы не мне одному было скверно лететь. Но это не так. Для того чтобы относиться к предстоящему дню настороженно, вовсе не обязательно услышать с утра дурной астрологический прогноз или оказаться неудачником, которому перебежала дорогу черная кошка. Существуют люди, которые сразу затыкают уши, как только начинается вышеупомянутый прогноз, они же при виде черных кошек бросаются им наперерез. Но мы-то знаем, что все это не имеет значения. Только сам человек может почувствовать и определить для себя, стоит ли верить приметам. И если прислушиваться повнимательнее к своим ощущениям, не расслабляться и не пускать все на самотек, можно понять, стоит ли ждать от грядущего неприятных сюрпризов. Именно поэтому я был насторожен и напряжен как струна. Но, поймите меня правильно, ничего плохого я вовсе не хотел. Наоборот, я был бы счастлив, если бы мои опасения не подтвердились. Лучше уж выглядеть глупо, чем оказаться предвестником катастрофы. Полет шел спокойно, и я уже начал думать, что просто вообразил себе невесть что и накручиваю себя и других. Ну чего может быть опасного в обычном перелете? Рогов (как не неприятно это признавать, да приходится) первоклассный пилот, первый у него достаточно опытный… Я уже почти себя убедил в том, что ничего плохого не случится. Но тут произошло то самое, чего я и опасался. Случилось событие настолько жуткое, что даже невозможно представить. Никогда не думал, что это может произойти со мной в реальной жизни. Ну да, я регулярно слежу за новостями, там много передают про удавшиеся и нет террористические акты.. Но это всегда было слишком далеко от меня. До тех пор, пока самолет, на котором я летел в Москву, не захватили самые настоящие террористы. Она словно появились из ниоткуда, так всем показалось. Хотя на самом деле они, конечно, летели тем же самолетом, что и мы. И я до сих пор не пойму, как эти отморозки сумели пронести в самолет обширный арсенал оружия. Тем не менее, они вооружены и опасны, а это значит, что нам не остается ничего, кроме как подчиняться их приказам. Я сжал руку побледневшей и смертельно напуганной Анны, пытаясь вселить ей уверенность, которой у самого и в помине не было. Тем временем отморозки разделились. Часть осталась угрожать нам, требуя оставаться на местах (ослушаться никто и не подумал). Трое ворвались в кабину пилота. Скорее всего, это угон самолета. Вскоре в кабине послышался выстрел. Вы не поверите: я испугался за Рогова. Вот уж никогда не подумал бы! Наверное, дело все в том, что первый пилот для меня чужой человек, я его видел в жизни всего пару раз. А с Роговом мы вместе учились, несмотря на все стычки и ссоры, все равно я воспринимал его как живого человека, а не абстрактную жертву терроризма. Уже через минуту один из этих ублюдков подбежал к их главарю и что-то вполголоса ему сказал. Тот, мерзко усмехнувшись, силой поднял из кресла совсем молодую девушку, оттолкнув ее попытавшуюся вмешаться мать. Он сказал, что, если никто не вызовется быть вторым пилотом, он ее просто убьет. Вторым… Неужели они убили Рогова? Я много раз желал ему смерти, но это же все было несерьезно. А теперь все настолько реально, что даже не верится. Я все жду, когда проснусь в своем номере люкс отеля «Четыре сезона». Но понимаю, что этого не произойдет. Все происходит на самом деле. Тогда в голову приходит другая мысль: я могу спасти эту девчонку. Я же второй пилот! Не думаю, что за год потерял навыки, такое не забудешь. Но меня же дисквалифицировали, причем на всю жизнь. А кто если не я? Поэтому я решительно встал с места со словами: - Я второй пилот!