В небе

Максим Соколов. Очнулся я в больнице. Болело все, словно меня каток переехал. Но вместе с тем накатило огромное чувство облегчения – я жив. Это самое главное, остальное все равно как-нибудь наладится. Через некоторое время я смог повернуть голову и осмотреться. Обстановка шикарная. Словно приличный номер в отеле (а отелей разных я за год видал-перевидал). Светло, чисто, можно было бы насладиться видом, если бы не паршивое состояние… И тут я заметил то, что удивило еще больше – спящего сидя в кресле для посетителей брата. Выглядел Олег паршиво, словно уже несколько дней не спал. А возможно, так оно и было. Это же я без сознания находился (кстати, хорошо бы узнать, сколько времени), а Олег в это время занимался организаторскими делами. Мне неожиданно стало стыдно – я никогда не ценил брата. Я недолюбливал его, завидовал ему. А когда со мной случилась беда, именно Олег помог. Чего стоят только те его слова, когда никто на земле, кроме моего брата, нас не поддержал. Но первые несколько дней мне не удавалось поговорить с братом, хотя он приходил довольно часто. Самочувствие не позволяло. Олег все помогал, с врачами договаривался, навещал, разговаривал со мной, рассказывая разные новости и стараясь приободрить. Еще заходили отец и Анна, но Олег чаще всех. А я все хотел перед ним извиниться, но сил не хватало даже на то, чтобы просто рот открыть. И вот, наконец, мне стало получше. Я смог говорить, не тратя на это весь запас сил, даже сидеть на кровати. И ждал, когда придет Олег и мы, наконец-то, поговорим. Ждать пришлось недолго, Олег регулярно заходит. Он принес фрукты и хотел, как всегда делал, начать говорить без надежды услышать ответ от меня. Но на сей раз разговор я начал первым: - Олег, я рад, что ты пришел. - Максим, ты как? Уже лучше? - Да, спасибо тебе за это. Не знаю, как бы справился без тебя. - Ты преувеличиваешь. И я твой брат. Я не мог поступить иначе. - Олег, прости меня. - За что? - За то, что я был эгоистом. За то, как все это время относился к тебе. - Ты ничего мне не был должен. Да, мы братья. Но я знаю, я тебе никогда не нравился... Ты и не обязан меня любить. - Но я люблю тебя, просто раньше… Я тебе завидовал. Ты гораздо успешнее меня, умнее, сообразительнее. - А теперь? - А теперь, Олег, я понял – ближе тебя у меня никого нет. Я хочу, чтобы нашим отношениям все завидовали, чтобы ты обращался ко мне за советом, чтобы знал, что всегда можешь положиться на меня. Когда меня выпишут, я начну новую жизнь. И тебе в ней обязательно будет место. На этом зашел доктор и сообщил, что Олега, конечно, очень уважает, но мне нужен покой. В любом случае, главное уже сказано. Мне сразу легче стало. А еще очень часто заходила Анна. Не поверите – она устроилась сюда медсестрой. Сказала, что врачом ей не быть, но все равно она намерена посвятить себя медицине. Поражаюсь ее силе воли. Работать медсестрой и знать, что врачом никогда не станешь… Я, наверное, не смог бы работать в аэропорту без надежды стать пилотом. А кем я бы смог работать? С улучшением состояния снова возникает этот вопрос. Я выжил, это все, чего я хотел после посадки самолета… Но что теперь? Надо снова учиться жить. Получать образование, устраиваться на работу… Подумаю об этом потом, когда меня выпишут домой. А сегодня буду просто наслаждаться общением с Анной. Она часто заходит. И у нас, похоже, начинается роман. Я спрашивал у нее про остальных. И узнал, что такая мрачная история закончилась более-менее хорошо. Помимо террористов, все живы. Правда, остался вопрос, что будет со мной. Навряд ли руководству компании понравилось, что я взял на себя функции второго пилота. Да и что скажут им Дима и Стас, я не знаю. Но это не такая уж большая проблема. Олег помочь обещал, но я думаю, что и сам справлюсь. Поговорю с ними культурно, все обойдется. Папа тоже заезжал. Мы с ним помирились. Я, правда, сообщил ему, что не хочу делать ни юридическую карьеру, ни финансовую. Это же не единственные в мире профессии. Подумаю и пойму, что мне нужно в этой жизни. Не думаю, что от такого заявления папа в восторг пришел, но пока что давить не стал. В конце концов, только же помирились... Вот у Анны с ее отцом разговор вышел гораздо серьезнее. Ну да, характер у Егорова ничуть не мягче, чем у моего отца. И, конечно, решение дочери стать медсестрой привело его в ужас. Анна мне, подозреваю, поведала смягченный вариант диалога. Но и этого хватило, чтобы понять – отношения их, которые и до этого были не на высоте, ушли в глубокий минус. Может, и меня то же самое ожидает, когда отец поймет, что я серьезно не хочу быть ни юристом, ни финансистом? Но это будет потом, а проблема Анны с отцом накалилась сейчас. Но что посоветовать? Я и сам не знаю, как поступить. Зато и ее, и мой отцы благосклонно отнеслись к возникшей между нами симпатии. Как я потом узнал (совершенно случайно), они хотели сначала поженить ее и Олега. Но решили не давить, раз в любом случае породнятся. А в этом, как раз, у меня сомнений нет никаких. Мы с Анной все чаще ловим себя на мысли, что просто созданы друг для друга. Да и наша встреча наверняка не случайна. Как и многочисленные совпадения в личной жизни. И на этот раз я никому не позволю разрушить любовь, как это случилось со мной и Леной. Кстати, она тоже заходила несколько раз. Мы поговорили откровенно и выяснили, что Лене нравится Дима. Она боялась, что я негативно к этому отнесусь, но я только за них порадовался. Наша любовь осталась в прошлом, и мы с Леной отныне друзья. А еще через несколько дней ко мне зашли те, увидеть которых я не ждал совершенно. Думал, после посадки самолета они и думать забудут обо мне. Представляете, Дима и Стас. Я, конечно, думал о них. Потому что невозможно вычеркнуть из головы людей, вместе с которыми столько пережил. И главное, что я понял – это то, что был совершенно искренен перед ними, и перед собой, когда соглашался на их дружбу. Несмотря на то, что это произошло при очень экстремальных обстоятельствах. И несмотря на все, что происходило в прошлом. И еще: может показаться абсурдным, но даже когда они портили мне жизнь, даже когда я их искренне и от всей души ненавидел… в глубине души я даже тогда хотел с ними дружить. Потому что они олицетворяли то, чего я не имел, но чего страстно желал – настоящую дружбу. И да, я завидовал. И от этого злился на них еще больше. А теперь… Мне казалось, они и думать забыли обо мне. Ведь после посадки самолета у них самих много забот и проблем. Тем не менее, одним прекрасным днем они нарисовались на пороге моей палаты. Поздоровались культурно и вошли, апельсинов принесли. Не думали же они, правда, что у меня в этом недостаток… Скорее всего, приносить больным апельсины – сформировавшаяся традиция. Но на тот момент апельсины волновали меня меньше всего. Гораздо больше интересовала цель визита. Видимо, мысли отражались на моем лице достаточно отчетливо, потому что вскоре Дима спросил: - Максим, в чем дело? - Я просто удивлен, что вы зашли. - А что, мы не можем проведать друга? - Совсем недавно вы по-другому думали. - Совсем недавно все было по-другому. Или ты уже наш разговор забыл? - Нет, не забыл. Но я думал, вы говорите все это, чтобы я самолет посадить смог. - Все еще не доверяешь нам. Или ты не хочешь дружить? - Хочу, конечно. Но… вы уверены, что это надо вам? - Как никогда и ни в чем. В общем, отношения мы выяснили. И у меня словно камень с души свалился. Не так страшно идти в совершенно новую жизнь, имея двух хороших друзей. Единственное, что меня ощутимо напрягало, так это нежелание Димы говорить о последствиях наших действий. Руководство просто проигнорировать такое точно не может. Либо наградят, либо накажут. В любом случае, решение принимали, скорее всего, исходя из показаний Димы и Стаса. Не то чтобы я в них сомневался…просто странно, что они обходят эту тему стороной. Впрочем, до поры до времени внимание на этом я решил не заострять. Пока меня не выписали, буду просто отдыхать и набираться сил. А нервотрепки после выписки мне хватит с лихвой. Я старался не думать о моменте выписки, но наступить ему это не помешало. Я даже не хотел выходить так быстро. Потому что понятия не имел, как буду дальше жить. Да, тогда…когда я в только что посаженном самолете терял от слабости сознание…казалось, что только бы выжить, а дальше все будет легко и просто, как-нибудь само собой устроится. Но в жизни не бывает так. Это вообще очень сложная штука. И я как-то растерялся, когда действительно подошло время что-то решать. Потому что это тогда я искренне думал, что смирюсь с тем, что моя жизнь никогда больше не будет связана с небом. Что найду себе другую профессию – стану ветеринаром... или писателем… Что забуду ощущение безграничной свободы, охватывающее меня всякий раз, когда сажусь за штурвал… Но на деле это оказалось очень непросто. Невозможно забыть то, что было смыслом жизни. И до сих пор я не представляю себя без полетов. Я не знаю, чем можно заняться, чтобы избавиться от щемящей тоски, чтобы снова чувствовать себя счастливым. В моей душе словно пустота образовалась, и ни друзья, ни любимая девушка не могут ее заполнить. С такими вот тяжкими мыслями я выписывался. За мной приехал Олег. Анна тоже рвалась проводить до дома, но я сказал, что мы с ней увидимся вечером. Ясно же, что по указке ее отца руководство больницы будет искать любой способ ее уволить. Не надо давать им козыри. Дома встретил отец. Удивительное дело, даже отменил все дела. В честь моего выздоровления устроили небольшой семейный праздник. Все-таки это здорово – вернуться домой! Никогда не думал, что буду так рад просто тому, что нахожусь в родном доме. Но после того, как год скитался по разным отелям, как побывал в неисправном самолете, а потом еще и в больнице, я воспринимал возвращение как чудо и подарок судьбы. Так иногда бывает в жизни – события, которые раньше были самыми обыденными, на которые и внимания бы не обратили, становятся вдруг весомыми и значимыми. И я просто счастлив, что снова вижу лица родных людей. На празднике говорили только о хорошем. А еще мы читали статью в газете. Ее написала некая Инна Шматова. И я описывался прямо как настоящий герой, никогда бы не подумал, что журналисты могут просто так написать о ком-то что-то хорошее. Даже мелькнула мысль, не заплатил ли ей отец (или Олег, с него станется), но они и сами были искренне изумлены. А потом я вспомнил, что эта Инна некоторое время встречалась с Олегом. У нас тогда были семейные отношения, весьма далекие от идеала, поэтому я как-то не интересовался тем, насколько у них серьезно. Хотя, и это бросалось в глаза, было серьезно. А расстались они прямо после того самого случая со скандалом. Тогда я пребывал в депрессии, даже не знаю, как эта новость не прошла мимо меня. Как бы то ни было, это на меня впечатления не произвело. Я знал, что Олег переживал. Но на тот момент меня гораздо больше занимали переживания собственные. Да, я эгоист. На этот раз я решил принять участие в личной жизни брата. В конце концов, дать простой совет – это меньшее, что я могу и должен для него сделать. Я сказал, что в жизни случается всякое. И если его чем-то обидела Инна, такую статью вполне можно принять за извинения. Не просто же так она ее написала. Убежден – исключительно для того, чтобы сделать Олегу приятное. А жизнь, как мне пришлось убедиться, слишком коротка, чтобы таить долгие обиды. И я посоветовал брату позвонить Инне, хотя бы поговорить с ней. Он обещал подумать. И, уверен, Олег примет верное решение. Праздник прошел замечательно, но от тоски надолго сбежать все равно не удалось. Она, словно незваный гость, накатила ближе к вечеру. К тому времени мы уже выпили и за посадку самолета, и за чудесное выздоровление, и за меня (раз шесть), за моих новых друзей, Олега, Анну… В общем порядком захмелели. И я направился к себе в комнату… И снова стало представляться, что не будет мне счастья без неба. Накатила депрессия, ничего не хотелось. Не хотелось никого видеть и слышать. И именно в этот момент пришел Олег и сообщил, что мне звонит Дима. И хотя мне было не до разговоров, все же трубку я взял. Потому что ждал этого звонка. Подсознательно, несмотря на все заверения, я все равно опасался, что ребята дружат со мной только пока я в больнице, чтобы совесть успокоить. Но оказалось, я не прав. Дима предложил отметить мое выздоровление. И все бы хорошо… вот только в его голосе отчетливо ощущалось напряжение, словно нам предстоял серьезный разговор. Ну что ж, поговорим… Но сначала мы все же праздновали. Дима выбрал хорошее кафе, не из элитных, но с уютным интерьером и вкусной едой. Знаете, я совершенно не чувствовал дискомфорта. Будто бы мы всю жизнь дружили. Отмечали то, что остались в живых, что сохранили много жизней. Произносились тост за тостом. А потом, когда почти все уже было съедено, Дима решительно отставил в сторону стакан. И я понял, что пришло время серьезного разговора. То, что я услышал, меня настолько потрясло, что я сначала даже не поверил. Я же все пытался смириться с тем, что навсегда потерял небо. А оказалось, у меня все еще впереди целая жизнь - меня назначили вторым пилотом! Я был настолько счастлив, что даже не мог сказать ни слова. Но почему-то ребята смотрели на меня настороженно. Они что, думали, я не обрадуюсь? Первым молчание нарушил Стас. Он сказал: - Максим, поверь, Дима сделал все, что мог. Слышал бы ты, как он с руководством бодался. - Ребята… Знаете, это самая лучшая новость, какую я только мог от вас услышать. Неужели вы думали, я буду против? Повисло минутное молчание, потом Дима нерешительно произнес: - Мы не знали, как ты отнесешься к тому, что первым пилотом меня назначили. Поверь, я очень хочу, чтобы мы сработались. - Мы уже сработались, Дима. В том самолете, когда столько жизней висело на волоске. Из нас получилась отличная команда. Надеюсь, так будет и впредь. В общем, все оказалось гораздо лучше, чем я даже мечтать мог. У меня самая лучшая работа и самые лучшие друзья, которые ради моего будущего чуть не перессорились с руководством Аэрофлота. Моя девушка просто мечта, а с братом отношения, которым могли бы позавидовать многие. Есть все условия для того, чтобы быть счастливым. Идет время. Вы не поверите – Анна устроилась врачом! Я же говорил – наши судьбы очень схожи. Правда, добилась она этого несколько иным, чем я, путем. Если у меня все произошло быстро и очень экстремально, у Анны наоборот. Она добросовестно работала медсестрой, не жаловалась и не говорила, что как дочь человека богатого и влиятельного заслуживает большего. Правда несмотря на то, что завоевала любовь многих пациентов, руководство относилось к ней холодно. И не собиралось брать на работу врачом. Но тут вмешался лично Егоров. Наконец-то он осознал, что его дочь никогда не сойдет с выбранного однажды пути. И, поговорив с нужными людьми, устроил ее в довольно хорошую больницу неврологом. Анну, конечно, напрягало, что она устроилась не сама. Но я сумел убедить ее принять предложение отца. Он же разрушил ее карьеру, пусть он и восстановит. Персонал больницы поначалу относился к Анне настороженно, все же ее им дали сверху. Но вскоре поняли, что им повезло с таким классным специалистом, и в коллективе она стала своим человеком. Что касается меня, все и вовсе прекрасно. Мы с ребятами оказались отличной командой, наша дружба с каждым днем только крепнет. Никогда бы не подумал, что все так хорошо сложится. Мне нравится быть вторым пилотом, пока о кресле первого даже не мечтаю. Потому что это будет автоматически означать набор новой команды. А мне хорошо летать с моими друзьями. Да и Дима никогда не кичится тем, что он главнее, всегда советуется со мной и Стасом. А еще у меня скоро свадьба. Женюсь на Анне. И это все, что надо, чтобы стать абсолютно счастливым человеком. Дима вот сначала хотел, чтобы у нас была двойная свадьба (у них с Леной, кажется, все серьезно). Но потом все же решил немного повременить. Что ж, думаю, он все же решится. Как и мой брат. По моему совету Олег помирился с Инной. Я был прав: статью про меня журналистка написала исключительно из чувств к нему. Сейчас они встречаются. Правда, ссорятся часто из-за тяги девушки к сенсациям. Но любовь все время побеждает. Надеюсь, так будет и впредь. Не знаю, что нам уготовано Судьбой в будущем. Но пока все просто замечательно, и я наслаждаюсь каждым мигом.