Книга сновидений

Глава 1. — Сегодня долго. — Господи, какая муть, снотворное всегда плохая идея… — Сам хотел…принести воды? — Нет, я сейчас обоссусь… — Тогда иди уже. — И долго будет трясти? — По-разному, может подержать ещё часок, идёшь? — Да… — Только не в раковину! В раковине лежала давно пригоревшая сковорода. Идея помочиться на неё не казалась такой уж и неправильной. Он посмотрелся в крохотное, не пойми на чем державшееся, круглое зеркальце над раковиной, в котором помещался только носогубный треугольник и чтобы рассмотреть все лицо, надо было или присесть или вытянуться. Поверхность была в брызгах зубной пасты. Тяжело вздохнув, он отвёл ещё сонные глаза на неприглядный унитаз. Холодный стульчак отвлекал. Он сидел, подперев руками отяжелевшую голову и старался держать фокус на двух фильтрах от электронной сигареты, которые словно сбежали из плена переполненной пепельницы и валялись на грязном полу, как две мелкокалиберные пистолетные гильзы. Шум закипающего за дверью электрического чайника казался продолжением шума вголове. Она как будто была набита тёплым войлоком, веки ещё были тяжелые, очень хотелось писать и пить, но дело не шло. Он посмотрел между ног и нехотя скомандовал: - Ссы уже, чо сидим… — Будешь кофе? — Почему у тебя всегда дома срач? — Срач — это моя фишка, я управляю хаосом! — Хуяусом…есть сладкое?..Это что, леденцы от кашля?…Серьезно? — В нашем кооперативе все для довольного клиента…расскажешь? — Потом… — Что, снова она? — Мне пора, я напишу… — Хуян-грубиян! *** После перенесённого ковида у него началась бессонница. Таблетки и врачей он отрицал, так что первые три ночи просто лежал, злился и смотрел в потолок. Потом стали пропадать из памяти слова. Речь будто вязла, руки несколько раз промахивались мимо дверных ручек и это уже начинало бесить. — На мрт все чистенько, давно не спите? — Дней 5…4, наверное… — Аллергия на препараты есть? — Вот и проверим. — Юмор всегда признак выздоровления, начнём с успокоительного, выпишу вам рецептик, по половиночке перед сном. — Надолго это? — Все не навсегда, да не расстраивайтесь, главное, опухоли никакой нет, вот выспитесь и все пройдёт. Дома он открыл коробку, там было тридцать красных таблеток с желобком по центру в прозрачном кластере. «По половинке, это на 2 месяца», подумал он и обрадовался, что не надо будет больше ходить в аптеку. Тело так устало, что радость от этой мысли уже и не была особо радостью, так, одинокая мысль в очень тяжелой, как огромный бильярдный шар голове. Когда он перестал спать, где-то внутри черепа, над нёбом, он отчетливо ощутил бильярдный шар. Тогда впервые пришла мысль про опухоль. Шар день за днём разрастался, пока плотно не заполнил собой все пространство черепной коробки. У шара, если вообще так можно сказать, был вкус слоновой кости. Ощущение было очень явным. Ему казалось, что вкус слоновой кости- это вкус смерти. «Сегодня целую», решил он. Открыв глаза, по солнечному свету в комнате, он понял, что очень долго спал, была уже вторая половина дня. Его беспокоил сон, который он пережил ночью. Именно пережил, иначе и сказать нельзя. Это было на столько реально, что по-настоящему шокировало. Несколько минут он лежал в кровати с неподвижным отсутствующим взглядом. Тело так расслабилось, что было невозможно определить сейчас его границы, хотелось продлить приятное ощущение невесомости. Сейчас это состояние казалось наградой за ужас, который он пережил во сне. «Доктор прав, целая это перебор», думал он, когда ходил по квартире, шаркая по полу вялыми ногами. По ощущениям, тело напоминало дешевый китайский пуховик, пух в котором свалялся в самом низу, только вместо пуха были старые мокрые тряпки. Привычные утренние дела делались сами собой. Устойчивые цепочки нейронных связей помогали телу самостоятельно пилотировать жизнь, избавляя от повседневной однообразной рутины, пока он мог быть где-то далеко от мира предметов и действий, в мире образов и мыслей. Хотелось пить и сладкого. Он застрял у полки с шоколадом. Никогда его особо не ел и теперь проблема выбора была мучительной. Он был приверженцем теории, что все правильные решения мозг принимает за долю секунды, остальное дешевая лирика. «Квадратиш-практиш-гут», взгляд зацепился за Ритерспорт. — Чёрный с фундуком и вишневый «Доктор Пепер», все? — Который час? — Вроде четыре, картой? — Да… Передать тот первый сон словами, было так же тяжело, как передать ощущение первобытного ужаса. Это был не кошмар в классическом понимании, нет, наоборот, можно сказать, что ничего особенного он так и не увидел… Он сидел на краю кровати, стоявшей перед окном с таблеткой успокоительного в руках и собирался ее выпить, как вдруг ощутил, что пространство вокруг изменилось, за спиной нарастало чьё-то присутствие. Это НЕЧТО явно было живое и медленно, словно оползень, приближалось к спине, собираясь поглотить тело. Оно постепенно поглощало однокомнатную квартиру, проникся в каждую щель и, приближаясь, вызывало такой неконтролируемый ужас, что он аккуратно встал с кровати, как встают, когда снимают с колен спящую кошку, не желая ее разбудить, так же медленно сделал шаг в сторону окна, открыл его, встал на подоконник и, стараясь не делать резких движений, просто сбросился вниз с высоты своего одиннадцатого этажа. Ужас от встречи с чём-то необъяснимым за спиной был сильнее страха самоубийства. Тело, подчиняясь гравитации, шмякнулось об асфальт и пробив его, он очутился как бы за пределами театральных декораций. На секунду ошеломила мысль: «почему я ещё жив?». Тело продолжало стремительно падать вниз, но по ощущениям в этом месте не было ни низа, ни верха, ни начала, ни конца. Это была абсолютная, кромешная, необъятная тьма, тьма, от которой он только что выпрыгнул в окно… Он оказался в центре самого первобытного и животного ужаса, который только мог испытать. Из горла непослушно вырывался и нарастал протяжный не то вой, не то вопль и в этот момент максимального напряжения он очнулся и открыл глаза. Оцепенение длилось несколько секунд, пока не пришло осознание, что это был сон, самый реальный и ужасный сон, который он когда-либо переживал. Приближался поздний вечер, улица стихала, солнце шло на убыль и кухня постепенно мрачнела. В отверстии пустой банки вишневого пепера торчала скрученная в трубочку упаковка шоколадки. Просидев неподвижно несколько часов в тишине, он был погружён в неприятные воспоминания минувшей ночи. В не трезвой от сахара голове постепенно выкристаллизовывалась мысль: «Надо как-то это прекращать». Пугало все, реальность сна, жуть этой чёрной пустоты, возможность ещё раз выброситься из окна, а самое главное, на сколько далеко это может зайти.