Пристань

Последующую неделю Каза не отпускал образ незнакомой девушки с пристани. Нездешней и бесконечно грустной, явно поломанной жизнью, как и многие обитатели Бочки. Как и он сам. Она точно была не из Кеттердама! И про гришей никогда не слышала. Либо это разведчик других банд, актерски подкованный, либо насмешка судьбы, но Каз был уверен, что этому явлению есть вполне логичное объяснение. — Босс, Джеспер и Уайлен заходили, но Вас не было на месте, — Аника перехватила Каза у выхода из Клёпки. — Они просили передать Вам, что вы полнейший засранец. Каза абсолютно не тронула ни одна из реплик, но сама Аника стала раздражать в последнее время. — Мои наилучшие пожелания чете Ван Эков, но сейчас я слишком занят. И удалился вниз по улочке, которая ведёт к злосчастной пристани. Необъяснимое чувство, поселившееся в его душе ранним утром, вело туда. Она должна быть там, просто обязана. Каз удивительно ловко лавировал между пьяными прохожими, успел стукнуть нерадивого мальца, пытавшегося стянуть у него кошелёк, и словесно уничтожить затерявшегося представителя из Грошовых Львов. Вечер, очевидно, был успешен. Но едва он достиг пристани, весь пыл поутих, а сердце будто окунули в лёд. Стало тихо. Тревога и возбуждение от насыщенности вечера покинули его. Ноги не слушались. Девушка стояла у линии прибоя, зябко кутаясь в широкий тонкий шарф. Ступни, облачённые в босоножки, промокли. Весна в Кеттердаме не радовала солнечными днями, а над Бочкой, казалось ему, вовсе не восходило солнце. — Море великолепно. Каз весь превратился в слух. Он не мог видеть её лица, но был уверен, что на её губах расцвела та самая робкая улыбка. Многие девушки одаривали его подобными улыбками, но именно эта приятно отзывалась в душе. — Увы, не могу согласиться. Его голос сорвался на последних слогах в хрип. Девушка лишь пожала плечами и продолжила что-то рассматривать под своими ногами. Кажется, её увлекало это занятие. Кажется, Каза увлекало это несостоявшееся знакомство. — Вы знаете моё имя, но не знаете этого мира, — осторожно начал Каз. Его взгляд сканировал каждое движение девушки, но она всего лишь вновь пожала плечами. — Ты сказал, что это твой район, и ты обязан знать каждого, — Каз кивнул, незнакомка продолжила: — Моей обязанностью является знание каждого из мультивселенной. Каз фыркнул, впервые отведя от неё взгляд. — Это бред сумасшедшего! Девушка вдруг обернулась и зашагала прямо к нему. Подумав, она замерла всего в пяти шагах, разделявших их. Подобие смеха покинуло Каза, в желудок словно провалился булыжник. — Что ж, Вы правы, мистер Бреккер, — со всей серьёзностью ответила она, нахмурив аккуратные бровки. — Я приписала невиданное могущество своим способностям. Каз тяжело сглотнул, ему вдруг показалось, что каждая извилина мозга закипает и остывает в одно мгновение, его лихорадило и посещало благоговение, казалось, он сходил с ума. Кто-то копался в его голове, Каз физически ощущал там руку искусного и, вместе с тем, изощрённого гриша. — Это всего лишь телепатия. Неведомая сила, подчинившая его волю, отпустила. Казу удалось осмысленно посмотреть в глаза чаровницы. В её глазах тлели алые угли. — Ни одному гришу не подвластно подобное, — прохрипел он. — Тогда вам очень повезло, — ответила девушка. Вопреки желанию Каза, она прошла мимо него, но исчезать, как в прошлый раз, не собиралась. Напротив, незнакомка увлекала его в доки. Она проскользнула мимо кривоватых строений, где ночевали бездомные моряки и их посудины, и растворилась в полупьяной толпе. Каз нетвёрдым шагом последовал за ней. Нагнать шуструю девушку ему удалось лишь спустя некоторое время. — Вы довольно искусно растворяетесь в толпе, несмотря на свой необычный дар, — негромко проговорил Каз, поравнявшись с ней. Девушка хмыкнула, глядя как у её спутника напряглась линия челюсти, а цепкий взгляд холодных глаз сканировал каждого встречного. — Могу дать пару уроков, мистер Бреккер. Вижу, что у Вас с конспирацией дела обстоят хуже. — Я упоминал, что это мой район. — Безусловно. Незнакомка вдруг припустила в тёмный переулок, бесконтактно увлекая спутника за собой. Здесь обычно кучковались для сношения парочки или скверные компании для употребления чего-то увеселительного, но, слава Гезену, сейчас переулок был пуст. Толкнув старую деревянную дверь одного из домов, девушка взмахнула рукой, и её тонкое запястье объяла сверкающая лента алой магии, вмиг разогнав наступающую тьму. Казу на мгновение подумалось, что вместе с Инеж на корабле отплыла и его адекватность. Он всегда относился с осторожностью к гришам, не считая Нину и Джеспера, но сейчас был совершенно спокоен рядом с незнакомой ведьмой. И это умиротворение пугало. — Знаешь, из тебя вышел бы отличный паук, — заметил Каз, оглядываясь. — Ты считаешь, что я хороша для членистоного? Выражение лица Каза выглядело до смешного карикатурным в своём удивлении, и девушке пришлось приложить усилие, чтобы не рассмеяться. — Я не… — Расслабься. Они прошли дальше, до деревянной лестницы, ведущей наверх, вероятно, в жилые комнаты. Каз замешкался, но незнакомка не собиралась подниматься. Наоборот, она свернула в чулан под лестницей и удобно примостилась на сложенных в углу одеялах. Похлопав по другой половине рядом с собой, она выудила из припрятанной сумки съестное и честно поделилась с парнем. У Каза аппетита не было, но из остатков воспитанности, он принял свёрток. Ему казалось, что он окончательно свихнулся. Эта девушка могла быть разведчицей, очень сносной и опасной, способной убить его или заманить в плен к многочисленным врагам, но ему было плевать. Прислонившись затылком к прохладной стене, Каз подумал, что Инеж не была бы такой наивной, сразу затеяв игру в детектива, но в нём эта ситуация пробуждала лишь азарт и, странное сочетание, безразличность. Вероятно, безразличность к своей судьбе. — Ванда. Каз дёрнулся от неожиданности. — Что, прости? Девушка уплетала сладкую булочку, выглядя совершенно очаровательно. Инеж никогда бы не купила себе такую, нужно было держать тело в форме для работы. — Моё имя. Ванда Максимофф. — Каз Бреккер. — Я знаю. В нём взыграла до сих пор невиданная вежливость, от которой в подобных моментах становилось неловко; сначала от того, что девушка и до этого знала его имя, а посему его декламирование теряло всякий смысл, потом — от чувства собственной ущербности в связи с кончиной гордости. Подумав, он надкусил булочку. Всё было не так уж и плохо. Он мог быть подвергнут уговорам четы Ван Эков и сейчас лицезреть их слащавое времяпровождение в очередном медовом месяце. Эта девушка ниспослана Гезеном! — Ты ведьма, — резюмировал Каз. — И снова по старым рельсам, — вздохнула Ванда. — Дрова, спички? — Я не собираюсь тебя сжигать. — Жаль. Начало было многообещающее. Каз неопределённо промычал. Ведёт себя как Матиас. — Расскажешь откуда ты? — Это сложно, долго и необязательно. Достаточно того, что я не из этой реальности. — Ты всегда сообщаешь нечто подобное с обыденной интонацией? Ванда виновато улыбнулась. Булочка была доедена. — Прости. Я столько времени слоняюсь по мультивселенной, что совсем перестала предавать особое значение своим способностям. — Я заметил. Черты его лица смягчились, но бдительность не утихла. Каз снова прислонился затылком к стене. Его морально выпотрошила жизнь за последние два года, и если сейчас сюда ворвётся единорог в сопровождении стайки гномиков, он не удивится. — Все называют это хаосом, — яркая алая магия тонкой нитью скользнула по руке девушки. Сделав виток вокруг двух пальцев, патокой потекла к ногам, разливаясь на сыром полу богом забытой коморки. Каз весь подобрался, неотрывно, самозабвенно следя за расстилающейся магией. Ему доводилось видеть магию гришей, но даже магия Заклинательницы Солнца не могла сравниться с тем, что он видел сейчас. — А как это называешь ты? Ванда ответила не сразу. Позволила хаосу переплавиться в осколки воспоминаний, сначала Каза, потом своих собственных. Они отливали горечью и перемежались между собой. — Проклятием.