Пристань

От того знакомства Казу остались только воспоминания. Он жил ими, существовал от ночи к ночи, лишь бы под вуалью темноты вновь окунуться в сладостный мир грёз и садистских мечтаний. Подобно Инеж в лучшие их времена, он садился на подоконник в ожидании воронов и кормил их, кормил. Не заметив того, что руководство бандой постепенно переходило к Анике, Каз шерстил отчёты, раздавал бессмысленные указания, мерил неровными шагами кабинет, в рьяной, отчаянной попытке сжечь очередной наскучивший день. Только бы вернуться к ней. Пусть и мысленно. Все потуги узнать о Ванде хоть крупицу информации проваливались с треском. Ни один Паук не мог найти в бесконечных толпах и барах её след, ни один пьяница или любопытная торгашка не могли ничего сказать о загадочной девушке с тлеющими углями в огромных глазах. Каз сходил с ума. Джеспер, прознав про состояние друга, запрещал ходить тому на пристань, ведь ежедневно одинаковый маршрут мог стать веской причиной слежки для других банд. Приходилось зачастую ночевать под дверью его комнаты. На семнадцатый день одиночества пришла весть от Инеж. Впервые на имя Каза Бреккера. «Призрак» готов причалить в Кеттердаме. — Ты ведь ждал её. Что изменилось? Каз дёрнул острым подбородком, мазнув беглым взглядом по стайке кружащих воронов. Не сегодня. — Всё изменилось, Джеспер. Я изменился. Джеспер резко встал со стула и принялся мерить шагами комнату. В голове не укладывалось! Каз Бреккер и изменился! — Эта девушка — призрак! Фантом! Вы виделись дважды, а ты потерял голову! Каз сжал набалдашник трости в попытке найти успокоение в знакомых чертах искусственной головы ворона. — Что ж, у меня определённо имеется слабость к призракам, — пробормотал он, но не был услышан. Джеспер самозабвенно заходился в причитаниях. — Ты даже ничего не рассказал о ней. Только бредишь и отправляешь пауков не на важные для банды задания, а на поиски больной фантазии! Инеж любит тебя, а ты вот так просто перечеркнул всё, что вас связывало. И ради чего? Ради увлечения! — Джеспер. — Нет, Каз. Не смей меня затыкать! Я сыт по горло вашими любовными страданиями. Она в каждом письме справлялась о твоём благополучии, рассказывала о своих успехах, делилась впечатлениями. Инеж нужна эта свобода, но ты даже не подумал о ней, эгоистичный ты ублюдок! Ты всегда думал лишь о собственной выгоде! Челюсть Каза напряглась настолько, что зубы могли вот-вот раскрошиться друг о друга. Подумать только! Джеспер, как и Инеж, бросили банду, бросили его ради собственных жизней, и при этом эгоистом оставался Каз! Поразительно! Он отпустил их. Отпустил и забыл, но теперь они вновь врывались в его жизнь, пытаясь перевернуть всё с ног на голову, когда он только-только начал восставать из пепла, пусть и путём падений. — Почему ты молчишь?! Каз поднял на него тяжёлый взгляд. — Помнится, ты просил не перебивать тебя. Запал Джеспера поутих, сам парень немного сник. — Я закончил, — неуклюже ответил он. Каз ответил лёгким кивком и встал из-за стола, сидя за которым выслушивал гневную дружескую тираду. — А теперь послушай меня, Джес, — ровным тоном начал Каз, обойдя стол и встав напротив друга. — Кого Инеж действительно любит, так это свой корабль и свою свободу. Если бы ей нужен был я, то за два с лишним года она бы удостоила меня хоть весточкой. Я просил её, я писал ей, но не получил и двух слов в ответ. И теперь, когда она вдруг решила вернуться, я обязан пасть к её ногам, как преданная шавка? Я — тот, кто подарил ей свободу и корабль; тот, кто отпустил. Инеж обещала вернуться, но я оказался предан. Выдержав полуминутную паузу, приправленную пристальным зрительным контактом, Каз покинул свою комнату.