Пристань

      Каз находился на пристани.       Удивительным образом, после знакомства и недолгого общения с Вандой, он находил некоторое умиротворение в созерцании водной глади. В какой-то момент Каз осознал, что в море не отражается испещрённое язвами и разлагающееся тело Джорди, не накатывала неконтролируемая паника.       Ему всё ещё было тяжело, но не настолько, чтобы не верить в полное исцеление.       — Здравствуй, Инеж.       Инеж медленно стянула ткань с нижней части лица и приблизилась.       — Она ушла?       Каз кивнул, не оглядываясь. Садилось солнце, горизонт расцвёл алыми всплесками.       — Ты изменился.       Инеж чувствовала себя неловко, будто она вновь стала Пауком и пробиралась в чужие тайны, только теперь эти тайны могли обернуться против неё самой.       — Людям свойственно меняться, но насколько — зависит от человека.       Плечи Каза расслабились. И эта новая черта была одновременно поразительной и устрашающей.       — Насколько ты изменился, Каз?       Бреккер развернулся спиной к горизонту. Взгляд остался прежним, но какая-то неуловимая нотка (мудрости ли?) мирно тлела на дне радужки.       — Не настолько, чтобы стать тем, кем ты хочешь, дорогая Инеж.       В голосе не было предупреждения, недовольства или горечи, не было ничего и это «ничего» оказалось острее любого кинжала.       Каз собрался уходить, успел сделать порядка пяти шагов, но голос Инеж остановил его.       — Она могла убрать это? Твою травму. Могла ведь?       Каз развернулся к ней, внимательно вглядывался в её лицо, дрожащие плечи, длинную тёмную косу.       — Могла.       По щеке Инеж скользнула слезинка.       Каз ушёл.