Пристань

      — Кажется, она была довольно искренна в своих словах.       В Кеттердам пришла удивительно ясная весна. Со всей апрельской бодростью и зеленеющими кронами деревьев, благоуханием многочисленных полевых цветов, расположенных в пригороде, и странным душевным спокойствием.       На Ванде был совершенно примитивный сарафан, излюбленные босоножки и запас неиссякаемой грусти в больших глазах. На словах же — полна сдержанного оптимизма.       — Не исключаю.       Каз не изменял стилю, — да и с чего бы ему это делать? — но шаг был лёгок и замедлен. Со стороны это походило на типичную чудаковатую пару, коими был наполнен весь Кеттердам, поэтому, как им и хотелось, лишнего внимания они не привлекали.       — Если ты не хочешь давать этим отношениям шанс, стоит сказать ей напрямую и постараться отпустить ситуацию. Вы оба измучены от этой неопределённости.       Каз рассматривал череду одноэтажных домиков, заполонивших пригород, и ждал, когда жилой сектор плавно перейдет в пролесок, где за деревьями притаился небольшой малолюдный пруд. Он бывал здесь не так часто, как в Бочке, и не особо жалел, но сейчас отчего-то это упущенное время тоскливо ныло в его груди. Мальчишка Ритвельд неуверенно выглядывал из-за спины спесивого Бреккера, и Каз позволял это всё чаще.       — Я решил возобновить свою деятельность в клубе. Аника неплохо справлялась, но она — не я. Следует встряхнуть Отбросов и напомнить им о том, кто здесь главный. Напомнить всем.       Ванда проронила смешок. За этими высокомерными речами, она явно чувствовала растерянность молодого юноши в период первых любовных распрей, но, увы, ничем, кроме дружеской беседы, помочь не могла.       — В первую очередь, стоит напомнить себе самому о том, кто ты есть. И это, позволь сказать, не только главарь Бочки, но и самый обычный человек со всеми страхами, переживаниями и разочарованиями. Проще говоря, чтобы напомнить кому-то о своей влиятельности, тебе стоит разобраться в себе. В первую очередь разобраться в ваших отношениях с Инеж.       Пруд заискивающе блеснул сквозь плотное переплетение ветвей, чем отвлёк на какое-то время внимание Ванды. Очарованная открывшимся видом, она припустила к кромке воды и тут же сбросила босоножки, зайдя в воду по щиколотку.       Каз криво улыбнулся, почти натянуто. По-другому пока не выходило.       — Вода ещё холодная, ты заболеешь!       Сам он остался стоять на почтительном расстоянии, чтобы, не дай Гезен, Ванде не пришло в голову начать плескаться в воде.       — Я польщена внезапной заботе с Вашей стороны, мистер Бреккер!       Ванда обернулась и широко улыбнулась, но даже при хорошем настроении, её улыбка не была в полной мере счастливой.       Казу хотелось разгадать её.       С момента их знакомства, он получил лишь малую толику информации о ней: она — сильный гриш и она не из этого измерения. И если первое хоть как-то укладывалось в голове (примерно с тем же успехом, что и внезапное появление Заклинательницы Солнца), то второй факт больше походил на один из признаков умственного расстройства.       Больше всего Каза озаботила явная вероятность продолжения этих скитаний по мультивселенной, что означало лишь одно: рано или поздно Ванда Максимофф исчезнет из его жизни.       Когда Ванда вдоволь насладилась холодной водой пруда, Каз предложил ей своё пальто, и они уселись на росистую траву под раскидистым дубом — ещё одной местной достопримечательностью, весьма сомнительной, по мнению Каза.       Ванда срывала самые длинные травинки, что попадались ей под руку, Каз сверлил взглядом горизонт, крутя набалдашник трости. Затянувшееся молчание из комфортного постепенно перетекало в напряжённое.       — Спроси меня. Твои мысли такие громкие.       Её голос сорвался на шёпот, Каз задохнулся на пару мгновений.       Удивительная способность его новой знакомой обескураживала, хоть уже и без должно эффекта. Каз был поражён тем фактом, что в таком хрупком теле и изломанной душе таится ужасающая по своей силе магия.       — Ты как-то сказала, что давно слоняешься по мультивселенной, — осторожно, с толикой неуверенности начал Каз, периферией отметив её утвердительный кивок. — Это твой выбор или твоя работа?       Ванда рвано выдохнула. Этот разговор был ожидаем, но ей не хотелось ни коим образом «наследить» в местах своего пребывания. Она и так открыла ему многое.       — Наказание.       — Наказание?       — У меня была очень неоднозначная, временами контрастная жизнь, которую я закончила не в лучшем амплуа. Я совершила много ошибок, многим причинила боль и смерть. Скитания по мультивселенной — самоличное изгнание за свои грехи.       Каз не нашёлся, что ответить, а поддерживать он не умел. Ванда была благодарна за это недолгое молчание, паузу, в момент которой ей удалось собрать мысли в кучу.       — Ты будешь гордиться мной, — она коротко рассмеялась, но без искреннего веселья, словно этот смех был болезненным спазмом. — В момент, когда я исправляла последнюю и самую масштабную свою ошибку, я подстроила свою смерть. Полагаю, это выглядело красиво и эпично — на меня рухнула гора.       Каз издал неопределённый звук, нечто между смешком и ужасом.       — Эффективнее, чем бомбы Уайлена.       — И уж куда лучше, чем твои ярмарские фокусы, — Ванда поддела его плечом, но усмешка Каза вдруг погасла, и его лицо вновь приняло задумчивый вид. — Прости, если обидела.       — Нет, всё в порядке.       Ванда подняла взгляд ввысь, обняв колени руками. В небе не было ни облачка. С момента прихода в эту Вселенную, ей не доводилось видеть в Кеттердаме настолько прекрасной погоды. В какие-то крошечные мгновения Ванде думалось, что Каз олицетворяет в человеческой ипостаси этот город, проецируя на него своё настроение. И положительная динамика в его психологическом здоровье, и по-настоящему весенняя погода были тому подтверждением.       — Каз?       — Да?       Он повернул голову в её сторону и внимательным взглядом изучал изящную шею, выпирающие ключицы, шёлк тёмно-русых волос, струящихся по плечам и спине, абсолютно несуразный в сочетании со строгим мужским пальто сарафан.       — Я рада, что познакомилась с тобой.       Каз неуверенно, но сдержанно кивнул и медленно вернул взгляд на горизонт. Ванде не требовались слова.