Hand instead of paper

      –Джоске, ты спишь? – Хигашиката встрепенулся, ощутив, как легонько Окуясу тычет ему в спину ручкой. – Мб тебе лучше пойти домой, братан?       Юноша повернулся к другу и шепотом пробормотал:       –Нет, не сплю уже. Мне сегодня до конца дня нужно быть в школе, – Джоске снова повернулся к своей парте, слушая монотонный голос преподавателя, под который так хорошо засыпалось.        Да уж, ночка выдалась интересной. Дома Хигашиката оказался достаточно поздно, после чего посетил индивидуальный сеанс по выносу мозгов от переживающей матери, ну и ещё пару подзатыльников от нее же, из-за чего голова только сильнее разболелась.        Мама спрашивала:       «Где ты был?».       Джоске отвечал:       «Чужую честь защищал».       Ну и все, в этом диалоге его слишком сильно смущала мысль о том, что такие активные и сумбурные события начали происходить с ним из-за встречи с соулмейтом.        Всю ночь его голову не покидали мысли о Рохане, а также тот факт, что уже пора раскрывать карты. Коичи с Окуясу были достойны знать, что произошло, мама в любом случае должна будет познакомиться с Кишибе. Тянуть с чистосердечным не стоило.        Собственные мысли ещё сильнее заставляли подростка хотеть спать. Хигашиката снова начал клевать носом, но Ниджимура уже не захотел его будить, ведь за него это сделала громкая трель звонка.       Джоске жалобно осмотрел класс, чувствуя тупую боль в висках. Выглядел он сегодня действительно потрепанно: запекшаяся кровь на лице в некоторых местах, распущенные волосы, общий болезненный вид и круги под глазами. Окуясу сразу понял, что Джоске с кем-то подрался, но вот почему он после драки не отдохнул – непонятно.        Хигашиката стал собирать свои принадлежности, готовясь уходить на обед. Ниджимура и Хиросе тут же показались в поле зрения, готовые его поддержать.       Да уж, стоило бы держать их в курсе всего произошедшего. Стоило объяснить, однако Джоске не знал, как нужно это правильно сделать. Он взглянул на Коичи и встретил его хмурое выражение лица. Да уж, Хиросе мог примерно догадываться, что произошло, учитывая некоторые неосторожные фразы Хигашикаты и понимание всех происходящих ситуаций с Хадзамадой.        Друзья молча отправились на обед. К сожалению, сейчас было очень холодно находиться на крыше, поэтому они выбрали место в одном из пустующих коридоров школы. На телефон Хигашикаты пришло уведомление: Рохан 🥺💙🤧💚, [12:04] [вложение]       Джоске посмотрел, что ему отправил Кишибе, и невольно улыбнулся, увидев небольшой рисунок какого-то персонажа. Напечатав в ответ, что это очень красиво, Хигашиката вспомнил о желании соулмейта поговорить с ним и Коичи.       –Ребят, я думаю, что мне нужно кое-что вам рассказать, – сказал он негромко.       –Ну наконец-то! – воскликнул Окуясу, на что Коичи саркастично фыркнул.        –Пора бы уже, а то я почему-то все тебе в первую очередь рассказываю, а ты постоянно что-то недоговариваешь, – сказал он. – Кидаешь какие-то двусмысленные фразы, скрытничаешь и ведешь себя странно. И вообще избитым пришел.        –Прости, Коичи, я должен был тебе еще несколько недель назад об этом сказать, но в моей голове ничего не укладывалось, и теперь вся ситуация то ли накалилась, то ли сама по себе решилась, – сказал неловко Джоске, заправляя волосы за уши.        –Говори уже, братан, – Окуясу тоже чувствовал, что его ограничивают от какой-то информации, но зла за это явно не держал ввиду своего характера.        –Дело в том, что это связано с моим соулмейтом. Мне пришлось подраться вчера с Хадзамадой, потому что он повёл себя очень жутко по отношению к нему, и он был в опасности.       –Стой, погоди, соулмейт? – переспросил Ниджимура. – Ты никогда его с нами не обсуждал.       –Один раз ты упоминал соулмейта и пожаловался, какой он индюк, – напомнил всем любезно Коичи.       –Да.. я даже не знаю, как вам это объяснить.. Дело в том, что ну… Рохан и есть мой соулмейт, – Джоске выложил все так, как было на самом деле. Рассказал о том, как он понял, что именно Кишибе был тем, с кем он переписывался, как прошла их первая встреча, как он героически побил Хадзамаду, защищая его честь. В конце рассказа Хигашиката чувствовал неимоверное смущение и даже облегчение. Конечно, он не описывал все в деталях, однако в общих чертах – да, ведь было важно рассказать об этом друзьям.        Джоске взглянул на них вскоре и встретил горящий взгляд Окуясу, который был только рад такому стечению обстоятельств и даже по-доброму завидовал, и задумчивое лицо Коичи.       –Я догадывался, что между вами происходит какая-то химия, – пробормотал он. – Но мне это казалось ужасно нелогичным.        –Я надеюсь, что это не испортит твое впечатление от твоего любимого мангаки, – Джоске неловко ухмыльнулся и встал на ноги, потирая шею.        –Конечно же нет. Просто нужно это переварить. И извиниться перед Роханом-сенсей. 

***

      –Будь на расстоянии. Иди к морю, – Рохан давал указания, жестикулируя. – Не мешай мне набираться вдохновения.       –Мы сюда на свидание пришли или для работы?        –Пока тебе нет восемнадцати, наши встречи являются исключительно дружескими, – Рохан, задрав подбородок, достал чистый ватман и закрепил на деревянном планшете. – Сейчас у меня перед тобой нет обязательств, считай, что я до сих пор перевариваю то, что вы мне с Коичи-кун описывали на протяжении сорока минут.       Несколько дней назад у них действительно состоялась общая встреча, где Хигашиката с Хиросе признались в своих незаконных действиях и извинялись за причиненные неудобства перед Кишибе. Тот сидел в шоке, отчитал их, надавил авторитетом, а потом развез обоих по домам. Джоске вполне удовлетворила эта встреча, ведь все могло быть намного хуже. Сейчас складывалось ощущение, будто конфликт исчерпан.        Хигашиката послушно пошёл ближе к воде и присел на корточки, разглядывая блестящие камушки и думая о своём. Рохан, находящийся в десяти метрах от него, начал рисовать, и Джоске, который уже понял, с какой скоростью он работает, примерно понимал, что долго в одиночестве сидеть не придется. Лучше было позволить художнику порисовать десять минут, чем начинать скандал.        На улице все ещё было достаточно прохладно, вблизи моря дул холодный соленый ветерок. Было безоблачно, что радовало каждого жителя Морио, ведь дождь пока никем не предвещался.        Джоске бросил камень в воду, однако у него не получилось ни единого блинчика из-за волн и собственной неумелости. Хигашиката фыркнул, поворачивая голову в сторону возлюбленного.       Рохан всегда выглядел превосходно. Он сидел на небольшом пледе на камнях, устремив свой взор на планшет и усердно работая. Его волосы были слегка потрепаны ветром, а нос и уши приобретали немного пунцовый оттенок, может, из-за холода.       –Ты скоро? – спросил Джоске.       Рохан посмотрел на соулмейта, а потом снова на рисунок, подняв бровь. Тонкие пальцы тут же скатали холст в тонкую трубочку, пряча работу. Кишибе кивнул. Хигашиката подошел ближе.       –А мне покажешь? – на его лице расцвела улыбка, в то время как нос и уши Рохана приняли уже бордовый оттенок.        –Нет, – он отвернулся, собирая свои вещи. – Это просто пейзаж. Ты можешь видеть его прямо перед собой, там ничего такого.       Джоске заулыбался ещё шире, подбегая ближе к соулмейту и бесцеремонно хватая его за талию, касаясь широкими, мозолистыми руками. Рохан чуть не пискнул, вздрагивая, и Хигашиката, воспользовавшись моментом, забрал ватман, отбегая на несколько метров назад, дабы художник его тут же не прибил локтем ну или остро наточенным лезвием ножа карандашом. Уши и нос Рохана становились ещё алее.       –Хигашиката! – воскликнул он. – А ну отдай!       –Вы темните, Рохан-сенсей, – Джоске ускорился, разворачивая рисунок и замечая свою детализированную фигуру, сидящую у берега моря. На лице появляется румянец и благодарная улыбка. Сзади слышатся торопливые шаги Кишибе, который, стараясь как можно скорее догнать Джоске, уж очень сильно смущается. – Ты милашка!!!        –Там тебя нет, тебе кажется! – нахмурился Рохан, выравниваясь с соулмейтом и пытаясь забрать работу.        –Я там – центр композиции, – Джоске резко обернулся на возлюбленного, рассчитывая встретиться с ним взглядом, однако вместо этого толкнул Рохана, который с шумным вздохом упал на камни.        Хигашиката тут же сел на колени, смотря на беднягу Кишибе, взгляд которого не предвещал ничего хорошего. Он потирал спину от неудачного приземления, бормоча свои привычные проклятия.       –Ты в порядке? – Джоске свел брови, помогая соулмейту подняться. – Прости, я не специально.       Рохан молчал, дуясь и разглядывая свои потрепанные ладони, на одной из которых красовался порез от неудачного столкновения с острым камнем.       –Ками, в твоей компании я только и делаю, что страдаю, – пожаловался Кишибе, забирая ватман и проводя  по холсту ладонью, оставляя тонкую кровавую полоску. – Эта работа помнит о моих страданиях.       Джоске хихикнул, понимая, что на его бубнеж реагировать по-другому – себе дороже, и мягко забрал все вещи из его рук.        –Давай я тебя подлечу, – улыбнулся Хигашиката, осторожно складывая ватман в сумку. Рохан промычал что-то нечленораздельное, но интонация была утвердительной.        Джоске не имел при себе антисептического средства и пластыря, поэтому все, что он мог сделать – оказать помощь немного иного плана. Он мягко взял руку Рохана в свою и поцеловал костяшки пальцев. Джоске огладил ладонь и поднял взгляд на смущенного Кишибе, которому руки никогда не целовали, что уж тут говорить.       –Моя мама иногда так делала в детстве, – оправдался Хигашиката, улыбаясь. – Черт возьми, Рохан, у тебя ещё и на губах порез!        Джоске приблизился, однако раскрасневшийся художник отвернулся, из-за чего губы подростка неловко мазнули по щеке.       –С друзьями не целуюсь, – заявил он. – Это дружеская встреча, ты забыл?       Джоске рассмеялся Рохану куда-то в область шеи, обхватывая руками его тонкое тело. Кишибе не знал, как выразить свои чувства словами, однако он понимал одно: то, как Хигашиката раскрепостился, – лучшее, что с ним случалось когда-либо.        Смущенный Рохан неловко приобнял Хигашикату в ответ. Он осторожно сделал вдох, чувствуя легкий аромат, принадлежащий только его соулмейту, и закрыл глаза. Свое самочувствие он мог описать сейчас как стабильное.        –Знаешь, Рохан, ты мне тоже очень нравишься, – произнёс негромко, но спокойно Джоске.        –Я тебе не признавался сейчас в любви, чтобы ты говорил «тоже», – ответил ему Кишибе, хотя сам от его слов начал таять. Таять. Кишибе Рохан растаял из-за Джоске и его трепетности и искренности.       –Я тебе отвечаю на то, что ты мне написал, когда к тебе домой Хадзамада залез, – подросток улыбнулся. – И ещё я принимаю твои извинения.       Он отстранился, чтобы посмотреть на реакцию художника, и остался весьма доволен. Тот прятал свой взгляд, устремив его куда-то вниз, и неловко сжимал ткань одежды Хигашикаты. Взрослый мужчина, а краснеет как школьник. Что уж говорить, самый настоящий школьник сейчас вел себя куда увереннее. В голове Рохана начали зарождаться мысли об их совместном будущем, когда Джоске закончит школу.        Холодный ветер подул в их сторону, и Кишибе поежился. Уже вечерело, Хигашикате было пора домой.       –Тебя отвезти до дома? Если ты задержишься, тебе несдобровать, – сказал он уже спокойнее. Соулмейт кивнул.       –Да уж, моя мама в последнее время стала замечать, что я какой-то перевозбужденный, поэтому устраивает мне кучу допросов, – пожаловался он.        –Тебе ещё нужно к экзаменам готовиться, – напомнил ему мангака, поправив воротник его джинсовки и ухмыльнувшись. – Кто-то должен ещё успеть стать полицейским.        –Ты не представляешь, как тяжело концентрироваться на домашке, когда рядом есть ты, – Хигашиката ухмыльнулся, осторожно взяв его ладонь в свою. – Давай в пятницу ещё погуляем.        –Я подумаю, – на рохановском это означало «да».       Хигашикате казалось, будто он являлся самым счастливым на свете человеком. Кишибе перестал ворчать так часто, стал отвечать взаимностью и уделять ему время. Джоске мечтал о том, как они будут постоянно проводить романтические вечера, как будут жить вместе и делать друг другу приятные вещи. Однако все ли гештальты закрыты? Джоске все ещё семнадцать, а Рохану, как и было, полных двадцать лет. Хигашиката грезил о своем дне рождения каждый раз, когда выдавалась минута, ведь именно в этот день срок годности последнего аргумента Кишибе против их любовных взаимоотношений истекал, а значит, убирались возможные рамки между ними. Дождаться июня – вот его основная цель, если не считать школьные экзамены, которую он вскоре достиг.