Персик в тёмном оверсайзе.

«Малыш, я по пути в магазин заеду, тебе что-то нужно?»

«Да нет, ничего»

«Хотя подожди»

«Купи бальзам для губ. Желательно с запахом персика. Мой закончился»

«Что?» «Фу, нет, не хочу выглядеть пидором в магазине»

«Во-первых, не «пидором», а геем, если уж для тебя покупка уходовой косметики каким-то образом определяет ориентацию, а во-вторых, ты буквально встречаешься с парнем – что-то более гейское в принципе сложно представить»

«Погоди, ты парень?»

«Эм-м, да. А ты не знал?»

«Нет» «Ли Феликс, мы расстаёмся» Да, вот так вот через переписку Феликса бросил его парень, с которым он встречался три месяца. Он до сих пор считает, что это либо шутка, либо выдуманная в пьяном угаре причина разорвать отношения. «Серьёзно? У меня даже имя сугубо мужское, как можно было несколько месяцев принимать меня за девушку? А мой голос? Такой у девушки может быть разве что ранним утром, и то поискать придётся! Да, я, может, и слегка феминный, но не до такой же степени!» — Феликс ходил в тот вечер по комнате и рассуждал вслух об этой ситуации. Пришёл к выводу, что его партнёр был просто идиотом и не смог придумать более правдоподобной причины для расставания, но к своей внешности и подаче парень всё же присмотрелся. Стало даже слегка обидно, что в этих отношениях дело не дошло до секса – было бы интересно взглянуть на реакцию партнёра на член у «девушки». Феликс не старался намеренно выглядеть стереотипно женственно, просто он был худым, с миловидным лицом, длинными волосами и всегда носил макияж – видимо, некоторым хватает такой комбинации, чтобы за несколько месяцев не распознать пол. У него даже женских вещей в гардеробе не было, только если одна мини-юбка, купленная на эмоциях, потому что «ну, она же такая миленькая», и кардигана, который был удобен для дома, особенно холодными утрами. Эти вещи никогда не носились на улицу, даже не показывались уже бывшему парню, так что единственной возможной причиной, почему он на самом деле мог считать Феликса девушкой, оставался макияж. Парень умел грамотно обращаться с косметикой, но никогда не делал на лице чего-то «сверх», он лишь иногда рисовал маленькие коричневые стрелочки, что были совсем незаметными, но каждый день скрывал редкие покраснения и веснушки, ибо эти пятнышки были причиной буллинга в средней школе. Тогда, на каникулах перед переходом в старшую школу, Феликс потратил немало времени на подбор подходящих ему средств и, собственно, обучение и отработку навыков, так что его нынешнее окружение даже не в курсе этого, по мнению большинства, недостатка. Даже его парень не знал, он только видел, что количество средств во флаконах уменьшается, но кого волнует универсальность косметики, правильно, она же «только для девушек». После этого случая Феликс решил измениться и хотя бы визуально не вводить людей в заблуждение, ведь, если его пол спутал один человек, то могут и остальные. Ему и раньше доводилось слышать нелестные, по мнению других, комментарии о его схожести с представительницами прекрасного пола или mtf-трансгендерами. Первое время это совсем не оскорбляло, ибо парень всегда был в гармонии со своей феминностью и полностью принимал себя, потом это стало надоедать, затем конкретно раздражать, а расставание стало последней каплей: парень коротко подстригся, что, кстати сказать, далось ему очень нелегко, и сменил блонд на нейтральный каштан, начал использовать более грубый контуринг, чтобы лицо выглядело мужественнее, и одеваться в тёмную объёмную одежду. Феликс стал «обычным среднестатистическим парнем», которых ежедневно по улицам ходят тысячи. Внешне. Внутри же он остался тем же самым длинноволосым блондином, любящим яркие сочетания в одежде, колечки из смолы, своё милое лицо, покрытое веснушками, и парней. Под чёрным оверсайз костюмом скрывался нежный феминный парень-гей, что раньше получал достаточно внимания от представителей своего пола, а сейчас вынужден отказывать девушкам в отношениях едва ли не каждый месяц. Феликс стал более привлекателен женскому полу, но парни к нему потеряли всякий интерес, что стало неприятным бонусом. Социальные сети тоже претерпели изменений: фотографии со спины или в профиль, где было видно в основном волосы и стройные ноги, в нежной обработке, с очевидным макияжем или максимально милым сюжетом были удалены и со временем заменены на более строгие, очевидно мужские фотографии, исчезли сердечки и цветочки из описания профиля и подписей под «прошедшими цензуру» публикациями, прямые эфиры стали очень редким явлением и заменились на текстовые посты, хотя раньше парень любил общаться с подписчиками вживую и получать комплименты своему голосу, который был неожиданно низким для его внешности, а сейчас, когда это не так бросается в глаза, парню стало скучно и он начал выражать эмоции текстом и общаться с аудиторией, которая, понятное дело, стала меньше, в комментариях. Двух лет Феликсу с лихвой хватило для того, чтобы идеально вжиться в образ. И эти же два года он ни с кем не встречался. Он поступил в университет и устроился на работу в музыкальное агентство. Парень понял, что может своим голосом зарабатывать неплохие деньги, и начал писать песни. Вернее, тексты песен. С музыкой как-то не срослось – как поступить смог – непонятно, а стихи парень писал ещё со средней школы, так что проблем с лирикой не возникло. С инструментальной частью парню помогал друг и коллега Бан Кристофер Чан, ему двадцать четыре и он – единственная причина, по которой Феликс ещё не утратил веру в парней окончательно. За год, что они знакомы, парень не нашёл в Кристофере ничего, что могло бы насторожить. Он и выслушает, и поможет, и поделится последней печенькой, и просидит до пяти утра в студии в поисках идеального звучания – в общем человек, максимально отличающийся от всех бывших друзей и потенциальных партнёров Феликса в плане отношения к людям, к чувствам и к работе. Даже подруги, которым парень показывал фотографии и буквально ныл о том насколько Кристофер идеальный, в один голос твердили, что не будь у них своих парней – они бы начали охоту. Однако девушки были более гуманны и оставили этого мужчину Феликсу – мало ли тот окажется хотя бы бисексуалом и не отвергнет. Не то что бы парень влюбился, просто он нашёл человека, с которым ему комфортно, а это подкупает, знаете ли. Феликс не скрывал свою ориентацию, просто как-то не было подходящего момента упомянуть об этом. Да и Чан не выражался как-то однозначно положительно или отрицательно об ЛГБТ-сообществе, так что предугадать, как именно он поведёт себя, – невозможно. Парни сидели дома у Феликса и обсуждали новую песню. Оказалось, что старший не так уж далеко живёт, так что не ехать в студию агентства, а посидеть у друга, особенно когда в планах нет записи музыки, показалось отличной идеей. Тем более, что у Феликса Чану нравилось – его квартира была светлой, просторной, обставленной максимально мило и приятно как для парня, но при этом со всеми удобствами и в принципе в ней спокойно могла бы жить семья с двумя детьми. Один Феликс в ней смотрелся неуютно и будто ждал кого-то. В предыдущие разы для Кристофера в ванной комнате уже висело полотенце, чтобы вытереть руки или даже принять душ, но в этот раз Феликс забыл его подготовить и попросил старшего самому сходить в спальню и взять из шкафа полотенце. Мужчина перепутал дверцы и вместо постельного белья и прочего хозяйственного текстиля его взору предстали несколько полупрозрачных кофточек, нежно-голубая, явно выделяющаяся среди основной гаммы цветов одежды юбочка и белый, невероятно нежный, но заметно потрёпанный временем кардиган, что висели прямо на уровне глаз. Чан быстро захлопнул дверцу, нашёл всё-таки полотенце и поспешил покинуть комнату. Неудобно как-то получилось. Он принимает душ, ибо день был жарким и хотелось с себя смыть пот и усталость, после чего надевает выделенный ему спортивный костюм и выходит к другу. — Воу, Ликс, а почему ты не говорил, что у тебя есть девушка? — вопрос, ответ на который может мгновенно разрушить такую важную для парня дружбу. — Там в шкафу такие милые блузочки висят. Тяга к милым вещам и неспособность сдерживаться от совершения импульсивных покупок у Феликса никуда не исчезли. Дома-то его никто не видит, и он может себе позволить ходить так, как ему хочется, а не как нужно. Парень почти полностью изменил свой гардероб, заменив всё яркое и хоть немного вызывающее вопросы на скучное, тёмное и практичное. Оставил только ту самую единственную мини-юбку, кардиган и приобрёл пару подобающих блузок. — Прости, я случайно увидел. Не ту дверцу открыл, — Чан сразу начал извиняться, а то мало ли Феликс может приревновать или посчитать его извращенцем. Он же действительно ничего «такого» не делал, он просто увидел мини-юбку, они ведь в любом магазине одежды продаются, да? — У меня нет девушки, — страшно. — А… тогда… — Это мои блузки. И всё, что висит рядом с ними, тоже. — Мило… «Серьёзно? Мило? Это всё, что он сказал? Это и вся реакция?» — Феликс думал, что увидит презрение, осуждение, ожидал, что Кристофер уйдёт и прервёт общение, оскорбив напоследок, да даже удар по лицу он бы воспринял лучше, чем ничего. Абсолютное ничего. За весь вечер мужчина больше ни разу не упомянул одежду, ни разу не посмотрел косо, ни разу не усмехнулся или пошутил на эту тему, даже в сторону спальни ни разу не взглянул. Это пугает. Неизвестность и отсутствие однозначной реакции сильно сбивает с толку и не даёт Феликсу сосредоточиться на работе. Мысли путаются, строки не складываются, голова гудит, Чан своим спокойствием совсем не помогает – Феликс просто не знает, что делать. Старший замечает некую тревожность и рассеянность друга и предлагает отвлечься на чашку чая. Хорошая идея. Получив согласный кивок, Кристофер уходит на кухню и быстро готовит две чашки напитка – всё-таки Феликс его немного озадачил таким «скелетом» в шкафу, ему тоже нужно перезагрузить мысли и несколько минут в ожидании закипания чайника неплохо этому способствуют. «Его блузки? Что это значит? Почему он тогда их никогда не носит? А эта юбка, она же такая маленькая, вряд ли она на нём сойдётся. Может, всё-таки это вещи, оставшиеся от бывшей девушки? Или он в свободное время снимает какой-то порно-контент для людей с кинком на парней в юбочках?» — он не осуждает, ему просто интересно. Он не ожидал увидеть в шкафу у брутального парня, постоянно носящего тёмный оверсайз, что-то настолько нежное. «Интересно, как он в этом выглядит». Чашка за чашкой, строчка за строчкой, ритм за ритмом и вот время уже близится к полуночи. Выгонять друга так поздно Феликсу не хочется, поэтому он предлагает Кристоферу остаться на ночь. Такое происходит впервые. Да, старший не раз был у него дома, но с ночёвкой – никогда. — Мне здесь остаться или есть другое место? — спрашивает Чан, похлопывая по дивану в гостиной, на котором, собственно, парни провели целый день за работой. — Можешь и здесь, диван удобный, без спины не останешься. Есть ещё гостевая комната, только там нужно кровать застелить, и моя личная спальня – это самая тёплая комната и, если тебе будет там более комфортно – можешь ей воспользоваться, — Феликс доверяет Кристоферу, он может впустить его в свою спальню, будучи абсолютно уверенным, что не пожалеет об этом. — Нет, не нужно. Я здесь останусь. — Хорошо. Я тогда постель найду, а ты убери чашки на кухню, пожалуйста. Спальное место быстро организовывается и Чан уже лежит, просматривая соцсети, и практически засыпает. Феликс ждёт, пока он уснёт, и только потом начинает все свои вечерние процедуры. Вместе с макияжем в его жизнь вошло и понимание, что о коже так-то нужно заботиться, особенно, когда ты триста шестьдесят пять дней в году, семь дней в неделю и примерно восемнадцать часов в сутки покрываешь лицо плотной декоративной косметикой. Все очищающие и уходовые процедуры занимают чуть более получаса и Феликс, немного полюбовавшись своим настоящим лицом, уходит спать. Просыпается парень, как и всегда, рано. Его ждёт подготовка кожи к ежедневной экзекуции и, собственно, сам процесс нанесения макияжа. Важно успеть это сделать, пока Кристофер спит. Однако тот уже проснулся и, услышав шуршание со стороны спальни, решил зайти к младшему и пожелать доброго утра. Мужчина стучит в дверь и чуть приоткрывает её, чтобы только голова протиснулась, и замечает, как Феликс застыл с испуганными огромными глазами, обращёнными на него, и спонжем для макияжа у лица. Кристофер извиняется и спешит ретироваться из спальни. Закрывая дверь, слышит протяжное «бля-ять», видимо, Феликс сказал это вслух, хотя планировал только подумать, ну, или Чан научился читать мысли. Выходить объясняться с одной готовой половиной лица – идея ещё хуже, чем выйти совсем без макияжа, так что Феликс как можно быстрее приводит себя в относительный порядок и оправляется на поиски друга. Удивительно, но Кристофер не ушёл, даже не собирается этого делать, он сидит на кухне за столом и ждёт, пока кофемашина осчастливит его утренней порцией энергии. Феликс немного робко проходит в комнату и, не смотря на друга, начинает доставать и разогревать еду, что осталась со вчера. — Надеюсь, ты не против, что я кофе сварю, — от неожиданности Феликс дёргается и разливает немного соуса мимо тарелки. — Всё нормально. И, да, хён, извини, что тебе пришлось увидеть… это, — говорит парень, указывая на своё лицо. — Почему ты извиняешься? — Разве ты сейчас не начнёшь говорить, что это «по-пидорски», что я похож на девушку, что тебе мерзко смотреть на парня с макияжем? — проходили, причём не раз. Парень и без макияжа, и с ним всегда был объектом насмешек. Стоило ему рассказать кому-либо о том, что он пользуется тональными средствами, так на него сразу же обрушивалась волна издевательств. — Эм-м, нет. А должен? Косметика не имеет гендера, если тебе нравится, то с какой стати мне оскорблять тебя за твои предпочтения? — Кристофер явно удивился подобному мнению на его счёт, хоть и понимал, что скорее всего дело тут совсем не в нём. — То есть тебе всё равно, что с тобой работает парень, пользующийся косметикой? — Ты волен находиться в своей зоне комфорта, пока это не мешает другим людям. От крема на твоём лице мне ни холодно ни жарко, — Кристофер поднимается со стула и идёт забирать свою чашку кофе. — Ликси, не бойся меня, — просит мужчина, когда младший передвигается по кухне и старается оставаться на максимально большом от него расстоянии. — Я не боюсь, просто ты – первый парень, которому не противно от факта наличия у меня косметики. Я немного удивлён. — Почему мне должно быть противно? Максимум, что может произойти, это какое-нибудь средство отпечатается на одежде при объятьях, а это легко решаемая проблема, — Кристофер медленно подходит, стараясь не напугать и так нервного парня. — Мне всё равно на макияж, на одежду, на аксессуары, на цвет волос человека, для меня главное – это подача и воспитанность, ну, и чтоб запах был приятный. Так что не волнуйся и не закрывайся, пожалуйста, — мужчина заключает Феликса в объятья и чувствует, как тот выдыхает, обнимая в ответ. Друзья стоят так пару минут, после чего приступают наконец к завтраку. — Хён, а… — Феликсу есть что терять, но он решил признаться. Лучше пусть Кристофер чуть яснее понимает, с кем имеет дело, — на ориентацию человека тебе тоже всё равно? — Да. Сам я натурал, но положительно отношусь к ЛГБТ-сообществу. Опять же, дело зоны комфорта: если я сказал, что меня не привлекают мужчины, но какой-то парень будет мне докучать в этом плане, то я буду резок и не особо дружелюбен, а если меня с первого раза поняли и ориентация другого человека меня никоим образом не касается, то мне абсолютно всё равно. Серьёзно, постель – личное дело каждого и лезть в неё не в моих привычках. А что такое? — Кристофер в принципе понимает, к чему Феликс клонит, но боится ошибиться с выводами, ибо парень может интересоваться и без какого-либо подтекста. — Да так, просто я гей, — Феликс ждёт. Даже не моргает. Возможно, он и дышать перестал. Ему важна реакция. — Ну, ладно. Как я и сказал – мне всё равно. Я с тобой дружу уже год, я с тобой работаю почти каждый день, мы на связи буквально двадцать четыре на семь и факт того, что тебе нравятся парни, вообще никак не изменил моё отношение к тебе, — Чан мило улыбается и касается руки Феликса. — Ты всё узнал? Теперь не переживаешь из-за ситуации с косметикой? — Кажется, нет. Спасибо тебе, — парень встаёт и крепко обнимает друга. Ему важно было услышать, что его принимают, что его предпочтения ничего не решают и что Кристоферу не стыдно с ним общаться и работать. — Если что, я пользуюсь косметикой не для того, чтобы соответствовать стереотипам, на то есть свои причины, но я пока не могу ими поделиться. — Ничего страшного, — Чан гладит Феликса по голове в попытках успокоить, — расскажешь, как будешь готов. — Спасибо. Проходит неделя, месяц, год, полтора, карьера парней идёт в гору, фанатов прибавляется немало, как и денег, теперь на песни можно снимать качественные видеоклипы, можно позволить себе экспериментировать со звучанием и темами. Феликс учится у Чана музыке и, стоит сказать, за два года в студии старшего он узнал больше, чем за уже пройденные курсы университета, сейчас Феликс в состоянии самостоятельно создать основу мелодии, а Чану требуется лишь усилить и добавить эффектов, превратить демоверсию в шедевр. Друзья так же записали и выпустили несколько совместных треков, что привело поклонников обоих в настоящий экстаз, ведь низкий бархатный голос Феликса и высокий мелодичный Чана – феерическое сочетание. Младший начал помогать другу в его работе: подсказывает, корректирует, советует, как будет лучше – не одному ведь Кристоферу работать за двоих. Таким образом в дискографии старшего появляются песни, текст которых частично или полностью написан Феликсом. Карьера начала съедать всё больше времени и на отношения его совсем не осталось, так что у обоих на любовном фронте тишь да глушь. Обидно. Феликс по своей натуре человек нежный, любвеобильный, заботящийся обо всех, а когда весь этот запас любви не на кого расходовать, мишенью становится лучший друг, который всегда рядом. А Кристофер и не против побыть эвкалиптовым деревом для этой тактильной коалы. Понятное дело, что Феликс уважает личное пространство старшего и старается не проявлять особо свою потребность в прикосновениях, но, когда получает разрешение – его не оттянешь никаким способом. Парни даже новый год отмечали вместе. А что, очень удобно: и шампанского выпили, и кино посмотрели, и вкусностей наготовили, и над очередной песней поработали. Феликс всё так же носит тёмный оверсайз, не красит волосы в блонд и не отращивает длину. Парень скучает по своим длинным светлым волосам, для него до сих пор каждые пару месяцев поход в салон ощущается как подвиг, ему всё ещё морально сложно расставаться с теми несколькими сантиметрами и сдерживать себя от просьбы осветлить его натуральный каштан. Феликс всё так же каждый день прячет своё лицо под слоем макияжа, ибо до сих пор боится реакции окружающих на его веснушки. Кристоферу он, кстати, так и не рассказал о них. Возможно, следовало бы это сделать, ведь он уж точно не бросит и не станет оскорблять за эти милые пятнышки, но всё ещё страшно. За эти полтора года с лица парня окончательно сошла детская пухлость, оно обрело более резкие черты, под которые пришлось постепенно подбирать новую схему контурирования. Ты же не видишь, как ты меняешься, ты незаметно подстраиваешься под новообретённые нюансы и осознаёшь изменения только когда наглядно сравниваешь себя нынешнего с собой из прошлого. Сейчас парню двадцать два и внешне он выглядит совсем не так, как хотел бы. Он пересматривает фотографии трёхлетней и более давности и скучает по самому себе. Его вкусы не изменились, просто за это время стало чем-то привычным скрывать их и душить глубоко внутри. Феликс теперь даже не смотрит в магазинах на яркую одежду, которую до сих пор обожает, не смотрит в сторону женского отдела, не покупает милые вещички, хотя очень часто проскакивает желание, увидев какую-то красивую кофточку на девушке в торговом центре, подойти и спросить, где можно такую купить. Из шкафа за ненадобностью пропали прозрачные блузочки, юбка и кардиган затолканы в самый дальний угол и больше не надеваются даже дома. Феликс погас. Он смирился с тем, что ему всю оставшуюся жизнь придётся играть роль обычного парня, придётся скрывать лицо, скрывать стиль, скрывать ориентацию. Настоящим собой он может быть лишь пару минут перед сном, когда лицо усыпано веснушками, а не идеально чистое, когда на длинных худых ногах надеты шортики, пусть и чёрные, но это хотя бы не спортивные штаны на три размера больше нужного, когда губы расползаются в улыбке, а не дополняют сосредоточенный на работе образ. Но разве двух минут в сутки достаточно? Чан не идиот. Он видит состояние своего друга и пытается помочь. Всё-таки работоспособный Феликс ему нужен и как коллега тоже, а не только как лучший друг. Да, возможно, это немного эгоистично, но для Феликса это будет только помощью. Чан решает действовать осторожно и начинать с малого, постепенно переходя к более очевидным действиям. Он заметил, что Феликс стал будто избегать своего дома: он старается до последнего сидеть в студии, ходит пешком, а не добирается транспортом, приходит в агентство едва ли не в первые полчаса после открытия, а это пугает. Мужчина оборудует в студии удобное спальное место. Делает это постепенно, чтобы не вызывать подозрений: то плед на диване оставит и так домой и не заберёт, прикрываясь забывчивостью, то стащит из комнаты отдыха подушку якобы под спину на кресло, а в итоге поселит на том же диване, то начнёт приносить вместо одной пачки снеков две и время от времени оставлять вторую на видном месте. Феликс теперь буквально живёт в их общей с Кристофером студии. Старший даже ненамеренно всегда понижает яркость экранов, когда замечает, что тот уснул. Ему страшно за состояние своего друга и постепенно он начинает проявлять более явно свою заинтересованность в проблеме. Завершающим пунктом в его плане по выуживанию информации становится подарок. Да, Чан и так частенько ненавязчиво что-то отдавал младшему, делился с ним, но реальные подарки делал только на праздники, так что подарок без повода, по его задумке, должен был помочь заставить Феликса поделиться переживаниями. Он долго думает, что бы такого подарить, и блестящая идея осеняет его голову в один из вечеров, когда парни сидели дома у младшего за работой над текстом для песни Чана. Достаточно сложно было уговорить Феликса не ехать в студию, но Кристофер, пользуясь своими навыками убеждения, справляется. Он вспоминает давний инцидент с женской одеждой и решает подарить что-то подобное. Для этого нужно либо определить размер на глаз, что довольно сложно из-за громоздкого костюма, либо найти что-то в гардеробе Феликса и списать размер оттуда. Чан вспоминает, что тогда юбочка показалась ему до ужаса маленькой, но, за неимением других возможных вариантов, решает найти её и купить нечто похожее. Попасть в шкаф – задача вполне выполнимая, достаточно лишь попросить у Феликса сменную одежду и понадеяться на доверие и лень. Шанс, что это сработает, небольшой, но всё получается и Чан, не скрываясь и не играя в ниндзя, может немного осмотреться. Наивно было полагать, что на него юбка сразу выпрыгнет, но мужчина надеялся найти её достаточно быстро. Не вышло. Гардероб полностью чёрный, ни одной яркой или хотя бы белой вещи. Чан берёт себе спортивный костюм и возвращается к Феликсу ни с чем. Мужчины сидят в гостиной, пьют чай и полностью отдают себя работе. Чан уже хочет спать и, ведомый желанием прилечь, облокачивается на плечо Феликса. От неожиданности парень дёргается, но, поняв, что происходит, успокаивается и сам ложится, позволяя другу использовать свой живот вместо подушки. Спокойствие и сонливость охватывают всю комнату, от ощущения мерно вздымающейся спины Кристофера Феликс и сам начинает засыпать. Через два часа от неудобного положения Чан просыпается и пытается вытащить руки, которые во сне обернул вокруг талии, из-под спины друга. Мужчина ловит себя на мысли, что талия-то действительно очень тонкая. Он осторожно приподнимает худи и футболку и обхватывает худое тело ладонями. «Да у меня ляжка шире будет!» — думает Чан и, вернув одежду на место, встаёт, чтобы выключить свет и перелечь в другую комнату – всё-таки и Феликсу не особо удобно будет спать всю ночь с головой друга на животе. Второй раз мужчина просыпается уже утром, когда слышит шум из кухни. Он поднимается с кровати и идёт в ванную, намеренно шаркая ногами, чтобы предупредить о своём пробуждении и дать некоторое время на сокрытие секретов, ведь в прошлый раз, когда Кристофер неожиданно зашёл в комнату, Феликса чуть инфаркт не хватил. Однако по приходе на кухню буквально через три минуты, мужчина удивился внешнему виду друга: тот был в широкой длинной футболке и коротких шортах, о существовании которых Чан бы и не узнал, если бы Феликс не поднял руку к верхней полке холодильника. — Доброе утро. — Доброе, Крис-хён, — Феликс разворачивается и Чан замечает на его лице косметическую маску. Точно, младший же проспал всю ночь с макияжем и, походу, только сейчас дал своей коже отдохнуть. — Я могу тут посидеть или мне не смущать тебя своим присутствием? — Ты о чём? — Феликс ещё не до конца проснулся, а ему такие сложно сформулированные вопросы задают. — Ну, я могу подождать в другой комнате, пока ты сделаешь макияж. Или тебе комфортно передо мной без косметики? — а, вот оно что, Кристофер просто внимательный. — Ой, ты об этом… — у парня есть буквально пара секунд, чтобы решить: довериться или нет. Прошло уже много времени, как они знакомы, можно и рассказать. — Можешь остаться. Тебе кофе сделать? — Да, спасибо, — мужчина улыбается своей нежной, красивой улыбкой и садится за стол, светясь глубоко внутри от счастья, что Феликс, возможно, ему чуть больше откроется. Проходит минут пятнадцать, кофе у обоих почти закончился, завтрак тоже постепенно остывает, и Чан замечает, как Феликс становится всё более и более нервным. Он начал двигать носом и губами в попытках удержать маску как можно дольше, хотя по идее её снять минут десять назад надо было, стал избегать Кристофера взглядом – он смотрел куда угодно, но не на старшего – начал нервно заламывать кисти и дёргать ногой под столом. — Ликси, если тебе некомфортно, я могу уйти, — интерес и подождать может, а вот состояние друга – действительно важная вещь. — Нет, — парень впервые за утро смотрит прямо в глаза, — нет, хён, всё хорошо. — Тогда ладно. Чан встаёт из-за стола и забирает посуду, чтобы помыть. Феликс выдыхает и немного расслабляется, когда к нему не прикован любопытный взгляд старшего. Парень снимает маску и, миллионный раз всё обдумав, выкидывает её в бак под раковиной. Чан оборачивается не сразу, пусть он уже и закончил мытьё посуды, он даёт Феликсу шанс сбежать, да и сам собирается с мыслями. — Хён, ты можешь посмотреть, — тихо говорит младший. Кристоферу приятно, что в этот раз тот сам проявил инициативу и доверился. Мужчина поворачивается и смотрит сначала на ноги друга, осматривает всё тело, будто подготавливая себя к чему-то, и наконец обращает внимание на лицо, по которому Феликс распределял остатки состава маски. «Веснушки». — Я могу рассмотреть поближе? Получив кивок, Чан подходит к другу и, нежным жестом отведя его ладони от лица, присаживается рядом на стул. Он просто смотрит. Не касается, не приближается, просто разглядывает. Эти яркие пятнышки напоминают ему звёзды, если посидеть так подольше, то они наверняка начнут складываться в созвездия. — Они очень красивые, — произносит Кристофер, опускаясь взглядом на шею, где веснушки тоже есть, но очень светлые, совсем незаметные. — Ты очень красивый, Феликс. — Спасибо… — парень опускает голову и звучит максимально грустно. — ты едва ли не первый, кто считает их красивыми. — Шутишь? Они замечательные! Почему ты их прячешь? — Если коротко, то из-за них меня буллили в школе, поэтому я научился их скрывать. — Ужас, — у Кристофера в голове не укладывается, как можно издеваться из-за чего-то столь прекрасного. — Те люди ничего не понимают, они просто идиоты. Знай, твои веснушки – просто чудо. — Спасибо, — Феликс уже хотел встать из-за стола, но решил окончательно рассказать историю появления в его жизни макияжа. — Хён, только это не всё. — А что ещё? — В общем, веснушки – не единственная проблема. Их я уже довольно давно скрываю, но помимо этого мне с недавнего времени приходится менять черты лица. В прошлом меня часто принимали за девушку и это особо не задевало, пока у меня не появились отношения, — Кристофер внимательно слушает, наконец осмелившись прикоснуться к лицу друга и погладить эти милые пятнышки. — Короче, мой первый парень три месяца думал, что встречается с девушкой. — Ахах, что прости? — Если тебе смешно, значит, я хорошо справился. — В каком смысле? — Это сейчас я ношу чёрный оверсайз, короткую стрижку и использую грубый контуринг, чтобы сделать лицо визуально мужественнее. — Кстати, да, я сейчас заметил, что у тебя лицо более худое и… милое, что ли, — Кристоферу нравится, Феликс действительно красивый. Не нужно быть геем, чтобы оценить его красоту. — Вот, а раньше, до того, как полноценно сформироваться, оно было ещё более феминным, плюс я носил длинные белые волосы и милые аксессуары. Колечки там всякие, клипсы, блестяшки… — Феликс чуть не плачет. Ему больно вспоминать то время, когда он мог быть собой, ведь ему и сейчас нравятся нежные кольца из смолы и всё, что милое и что блестит, он и сейчас бы с радостью носил блонд по лопатки и именно из-за этого больнее всего – из-за того, что он не разлюбил, не смог измениться внутренне, хотя так пытался. — Тише, солнце, — Кристофер прижимает голову друга к своей шее и крепко обнимает, позволяя выпустить эмоции, — Ликси, всё хорошо. Когда Феликс подуспокаивается и всхлипывает не так часто, Чан решает задать вопрос, который волнует его с самого начала этого разговора: — Феликс, а ты любишь себя сейчас? — парень отстраняется и, вытерев лицо горловиной футболки, непонимающе смотрит на мужчину перед собой. — Я имею ввиду с короткими волосами, в чёрной одежде и так далее. — Честно? — Феликс задумывается на секунду и, оглядываясь на весь сегодняшний разговор, решает ответить правду. — Нет. Я не люблю то, как я выгляжу. Мне каждый раз больно смотреть в шкаф и не видеть там ярких, подходящих мне по размеру вещей, мне больно приходить каждые месяц-два в салон и срезать какой-то жалкий сантиметр волос, когда я скучаю по своим длинным и роскошным, мне больно смотреть на свой натуральный цвет, ибо мне больше нравится блонд, мне больно каждое утро закрашивать веснушки, ведь я их очень люблю и мне до ужаса больно и обидно, что я не могу себе позволить даже дома носить то, что мне нравится, ибо это чревато потерей образа. Я ненавижу чёрный цвет, мне противно от идеально белого лица, я терпеть не могу оверсайз, который скрывает мою фигуру, но при всём при этом, я не хочу, чтобы со мной общались и встречались из-за того, что я похож на девушку, будто я какой-то фрик и дружить со мной «в диковинку». Я принимаю свою женственность, с этим всё нормально, но, если другие не способны принять милого парня – пусть лучше уж изменюсь я, чем весь мир. — Ликси, ты, — тут уже заплакал Кристофер. Насколько же общество затравило этого маленького мальчика, что он несколько лет живёт буквально не в своём теле, — боже, ты замечательный. Могу я тебя кое о чём попросить? — Конечно. — Не наноси сегодня макияж. Серьёзно, мы же не в школе. Я очень сомневаюсь, что кто-то в агентстве будет против твоих веснушек, — Кристофер понимает, что измениться сразу не выйдет и что возвращаться в свою зону комфорта нужно тоже постепенно, поэтому не затрагивает всё остальное, а просит лишь показать веснушки. — Я не уверен, что это хорошая идея. — Если тебе не понравится, то завтра снова закрасишь. Пожалуйста, Феликс, один день. — Один? — кивок. — Ладно, давай попробуем. Мужчины вместе едут на работу и там Феликс замечает, что никто даже внимания не обращает на его «недостаток». Те же коллеги, что заметили «что-то новое» в парне, когда понимали, в чём именно дело, только хвалили и восхищались. Чан тоже был рад. Он видел, что Феликс взял с собой тональные средства, но чем больше младший получал комплиментов, тем яснее становилось, что косметика ему сегодня не понадобится. Рабочий день проходит легко и спокойно, друзья решают уйти сегодня пораньше и потратить время на отдых. Попрощавшись с Феликсом, Кристофер отправляется в магазин одежды. Да, пусть он и узнал всё, что хотел, но идею хочется довести до конца, тем более что какая-то милая одёжка может помочь Феликсу начать снова принимать и раскрывать себя настоящего. В мужском отделе ничего не приглянулось, кроме разве что тоненьких носков с котиками, так что мужчина отправился в женский отдел. Там Чан чувствует себя спокойно, ибо не раз ходил с бывшими на шоппинг, но, когда тебе нужно не просто одобрить, а самому выбрать – начинаются сложности. Обойдя несколько магазинов и утомив с полдесятка консультантов, Кристофер всё-таки собрал подходящий, по его мнению, подарок. Проходит неделя, в течение которой Феликс ни разу не скрыл свои веснушки. Сказать, что Чан был рад – ничего не сказать. Сказать, что Феликсу было некомфортно – ничего не сказать. Первые пару дней парня не покидало ощущение, что на него смотрят абсолютно все и что каждый его мысленно оскорбляет, однако на день пятый парень стал заметно смелее и уже не боялся каждого встречного взгляда. Да, по сравнению с оставшимися проблемами, это буквально песчинка в пустыне, но даже от этого Феликс аж засиял, стал более разговорчивым и приветливым. Кристофер не может нарадоваться возвращению того Феликса, которого он знает. А знает ли он Феликса вообще? Текст песни Чана полностью написан, работа над инструментальной частью идёт полным ходом, а значит Феликс может начинать набрасывать текст для себя. Кристофер посоветовал в этот раз отойти от стандартов и написать о том, что парень на самом деле чувствует. Феликс зацепился за идею и буквально за два дня написал черновик, который впоследствии с другом превратит в шедевр. Пара недель – и новая страничка в дискографии готова. Большинству фанатов песня понравилась, да, кто-то не понял посыл, да, кто-то невзлюбил звучание, да, кто-то сказал, что раньше было лучше, но ведь сколько людей, столько и мнений, невозможно понравиться абсолютно всем. Чтобы отпраздновать удачную премьеру, Феликс пригласил Кристофера к себе домой. Отдых им обоим действительно не помешает. Старший находит этот вечер удачной возможностью наконец преподнести другу подарок. Он волнуется за реакцию, но надеется, что Феликсу хоть что-то понравится. Парни читают комментарии под видео с песней и, когда настроение от похвалы улучшается у обоих, Чан решает действовать. — Ликс, я не знаю, как ты на это отреагируешь, но я хочу тебе кое-что подарить, — мужчина встаёт и идёт к своему рюкзаку. — Если тебе не понравится, то сразу скажи, хорошо? — Заинтриговал. Хорошо, хён. — В общем, вот, — Кристофер протягивает парню пакет и присаживается рядом на диван. Феликс с интересом разглядывает содержимое и слёзы сами начинают течь из глаз. — Хён, это... юбка? — Да. Мне показалось, что она милая. Не подумай, я не издеваюсь, просто посчитал, что она тебе понравится. — Я и не думал, что ты издеваешься. Спасибо, — Феликс кидается другу на шею и крепко обнимает. — Это не всё, — Кристофер мягко отцепляет парня от себя и побуждает открыть подарок до конца. На коленях у Феликса оказываются белый кроп-топ, белые клетчатые брюки, набор прозрачных колец с сухоцветами внутри, яркий прозрачный лиловый (под цвет юбки) пояс и носочки с котиками, да, Кристофер их всё-таки купил. — Кр… — парень всхлипывает и уже почти ничего не видит из-за слёз, — Кри-ис-хён, — Феликс снова виснет на друге и заваливает его на диван. — Тебе понравилось? — мужчина одной рукой мягко поглаживает друга по голове, а другой прижимает к себе за талию, — Они милые? — Очень, — тихо отвечает Феликс и укрепляет объятья, — очень милые! Спасибо большое. — Не за что, солнышко. Чан и не надеялся увидеть Феликса в этой одежде. Он думал, что тот будет максимум что, так это надевать её дома, но, когда на следующий день Феликс пришёл в студию в полностью белом образе (который ему старший собрал на глаз и даже не был уверен, что угадал с размером), не скрывая веснушки и с лучезарной улыбкой, у Чана растаяло сердце. Феликс, оказывается, такой стройный, высокий и ему очень идёт белый, даже полоска кожи между топом и брюками смотрелась очень органично, цепи, свисающие со шлёвок, добавляли особой пикантности образу, а руки, красиво подчёркнутые короткими облегающими рукавами, были так же украшены и колечками. Похоже, Чан на сто процентов угадал с подарком, что не может не радовать. — Феликс, ты… вау. — Спасибо, — смущённо пробормотал парень и опустил взгляд. — У меня аж губы пересохли, Ликси, ты ангел! — Ну, может, пока и не ангел, но теперь, благодаря тебе, я могу дышать чуть свободнее. А с губами, ахах, могу помочь, — парень достаёт из кармана брюк бальзам для губ. — Позволишь? Кристофер кивает, и парень подходит ближе, открывая средство. Сейчас, когда Феликс наклонился ближе к его лицу, старший может рассмотреть совсем немного блёсток в уголках глаз и на щеках друга. «Красивый. Невероятно красивый». Феликс отстраняется, Кристофер проводит языком по губам и удивлённо восклицает: — Он на вкус как персик! И пахнет так же. — Да, мне нравятся фруктовые бальзамы. Всё нормально? — Да, всё отлично. Расскажешь потом, где можно такой достать, хорошо? Серьёзно, я так, возможно, и следить лучше за собой начну. Младший смеётся, после чего обещает подарить другу такой же бальзам. — Иронично, что из-за точно такого же бальзама несколько лет назад большинство проблем и началось, — тихо самому себе замечает Феликс. — Что говоришь? — Да так, ничего.