Драбблы

      Как и когда Габриэль оказался в Фелиции, никто особо и не понял, но Феликс был, мягко говоря, в восторге. И от того, что бубновый нашёлся, и от того, что его занесло именно в его солнечную и радостную страну. Сам же малец был до неприличия смущён и в первые две или три недели держался исключительно рядом с номером четыре, чуть ли не ходя с ним за руку. Понемногу, понемногу, но через полтора месяца Гэб освоился уже достаточно, чтобы периодически приставать со своим любопытством к кому-то, кроме Фела       Франц стойко держался под тараном всевозможных вопросов аж целых четыре дня, после чего сдался и решил показать мальцу библиотеку, чтобы если что он искал ответы там. Ведь так же намного интереснее, согласитесь. Вот и эльфенок так подумал, так что следующие минут пять-восемь после закрытия двери в книжное обиталище министр мог слышать топот босых ног (бубн и к ним пришёл босиком, а когда его пытались обуть, жаловался на сильное неудобство, пусть даже сапоги и подходили) и писк на грани ультразвука. Рыжий только глаза закатил, тихо фыркнул и сложил руки на груди. От работы его ввиду праздника на сегодня освободили, единственное что, мужчина должен был немного присмотреть за Габриэлем. И вот так его попросили, как будто он был прям сильно и крепко против. Сейчас очкарик с легкой ухмылкой, что была несвойственна ему в обычной ситуации, наблюдал за беготней пацана между книжными шкафами и его попытками дотянуться до какой-то полки, что была выше его головы       — Тебе помочь может? — как бы между прочим поинтересовался мужчина, подходя ближе, а то он стоял у входа. Взгляд горящих карих глаз отозвался странным чувством где-то под ребрами, а сердце непривычно ёкнуло и куда-то вниз ухнуло. «Что.?»

• Несколько дней спустя •

      Краем глаза глянув на незашторенное окно, Франц чихнул и поморщился, с тихим стоном смыкая веки. Голова болела просто убийственно, да и вообще болезнь слишком сильно давила на грудь, отчего мужчина уже второй (или третий.?) день не мог встать с кровати. Врач в своё время сказал ему, что делать и когда какие лекарства принимать, но сам, увы, проследить за этим не мог — работы полно было. Феликс частенько забегал к своему министру то на пять минут, то на десять, иногда на полчаса проведывал, только вот сам старший очень быстро уставал во время визитов начальника и сразу после засыпал       Как-то так вышло, что после очередного эпизода полного забытья и прострации Франц немного очнулся от ощущения сначала маленькой тонкой ладошки у себя на лбу, а затем и холодной влажной тряпки. С губ непроизвольно слетел глухой стон, а начавшие было открываться глаза снова закрылись. Болело всё       — Чш-ш… не надо, это просто компресс, тебе нужно поспать… — если б министр соображал, он бы ощутил в груди вязкий липкий жар, стекающий из грудной клетки куда-то в живот. Но сейчас просто ещё хотелось спать. И последней более-менее трезвой мыслью стало «Габриэль пришёл ко мне», после чего провал. Бубновый же сидел на краю кровати и изучал разбросанные по тумбочке лекарства. Название и зачем принимается. В конце концов, его друг болел, и бубн собирался его вылечить. Ну, или помочь с этим самому старшему. «Я потом наверно сам заболею… но Франц выздоровеет…» — эльфенок снова осторожно положил пальцы на щёку министра тыльной частью сначала с одной стороны, потом с другой. Минут через двадцать, когда кареглазый изучал таблетки от кашля, в комнату заглянул Феликс, сияя как новая монетка       — Франц, я-!.. — Гэб посмотрел на друга таким страшным взглядом, будто говорил «Если ты его разбудишь — тебе капец». Монарх осёкся       — Тише ты, Фель, он только уснул… Я посижу, послежу, чтобы ничего не случилось…