Patch up the crack

      — Войдите.              На секунду возникает желание тут же уйти и забыть о произошедшем как о страшном сне, но Лю Цинге тут же отгоняет его прочь, сглатывает (хей, он сюда даже не планировал приходить) и, медленно открывая дверь, заходит внутрь, также осторожно, как если бы он в данный момент находится на ночной охоте и внутри палаты не его Шисюн, а какой-нибудь демон притаился.              И, судя по выражению лица, сидящего на постели Шэнь Цинцю, тот его тут не то, чтобы не рад видеть, скорее удивлён, что к нему вообще зашел кто-то помимо его Наставника, Владыки Пика Цянь Цао или Му Цинфана.              Лю Цинге закрыл за собой дверь и молча уставился на Шэнь Цинцю, не уверенный, что в данной ситуации можно сказать (вы не подумайте Лю Цинге посещал своих соучеников в Цянь Цао достаточно часто, чтобы знать, что говорить в таких случаях, но с Шэнь Цинцю это почему-то казалось таким… непривычным, даже сюрреалистичным).       Спустя два фэня молчание нарушил Шэнь Цинцю:       — Лю-шиди. Не ожидал, что ты придёшь ко мне. Могу ли я узнать причину твоего визита?              И пусть взгляд его был пустым, а голос максимально сухим и безжизненным, Лю Цинге оживился.               Его не выставили за дверь!              А значит его Шисюн не настроен ссориться.              — Шэнь-Ши- Цинцю. Я зашёл спросить тебя о твоём с-самочувствии, – и пусть Лю Цинге не смог назвать его Шисюном и заикнулся (а это Лю Цинге! Он никогда не заикался!) в конце предложения, таким гордым собой Лю Цинге не ощущал себя давно.              Его даже не волновало то, что обычно беспристрастное лицо Шэнь Цинцю таким больше не являлось, а показывало вполне себе видимое выражение удивления (ну, если так можно назвать немного приподнятые брови).              — Кхм. С этим Шисюном всё в порядке, – тем не менее Шэнь Цинцю быстро вернулся к своему безэмоциональному выражению лица и ответил всё тем же сухим тоном.              — Мгм, – а вот теперь Лю Цинге начинал чувствовать беспокойство.              Потому что он был абсолютно без понятия, что делать дальше!              Настолько далеко он не продумывал!              И вообще пусть он и хотел, чтобы их перемирие длилось чуточку дольше, но и представить себе не мог, что они смогут спокойно поговорить!              В конце концов на миссии они не поссорились только потому, что почти не взаимодействовали (без крайней на то необходимости они вообще вели себя так, будто другого и не существует!).       — Тогда, ты вернёшься на Цин Цзинь? – Лю Цинге спросил первое, что пришло в голову, лишь бы не затягивать это молчание (хотя он потихоньку начинал чувствовать что-то среднее между воодушевлением и желанием сбежать поскорее).       А вот Шэнь Цинцю, в отличие от обычного себя и показываемого Лю Цинге в данный момент, не был так спокоен.       Он начал хмуриться, и странно посмотрел на Лю Цинге, будто впервые его увидел. Через некоторое время, он кратко ответил:       — Нет.       — Почему? – Лю Цинге правда было интересно (настолько что он даже немного расслабился и осмелел), что (или кто) могло заставить Шэнь Цинцю остаться в Цянь Цао.       Потому что, вспоминая возмущения Му Цинфана на их совместной миссии, складывалось ощущение, что его Шисюн скорее самолично отрежет себе ноги, чем добровольно обратиться за помощью в Цянь Цао.              — Потому что, – и пусть это никоим образом не отвечало на его вопрос, Лю Цинге вместо того, чтобы злиться, почему-то подумал, что этот ответ так в духе Шэнь Цинцю, что даже немного забавно.              Главное самому Шэнь Цинцю это не говорить.              — Понятно, тогда, может тебе что-нибудь нужно? – Лю Цинге вероятно слишком расслабился, потому что ляпнул это, не подумав (он так-то всегда предлагал что-нибудь принести своим соученикам, которые задерживались в Цянь Цао), и теперь совершенно не представлял, что делать.              А Шэнь Цинцю прищурился и молча смотрел на него.              И как же Лю Цинге хотел знать, о чём тот думает (или нет, никогда в жизни он не хотел бы узнать, что мог подумать его Шисюн в данный момент!).              Молчание затягивалось, Шэнь Цинцю продолжал просто смотреть на Лю Цинге, а сам Лю Цинге в этот момент с каменным лицом начинал паниковать и судорожно думать, что можно сказать, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, не усугубив всё окончательно.       Хмыкнув, Шэнь Цинцю прервал молчание:       — Лю-Шиди, зачем ты пришёл?       Однако произнесённое им поставило Лю Цинге в тупик.       Разве он уже не говорил почему пришёл?       — Я пришёл спросить, как ты себя чувствуешь, – всё же ответил Лю Цинге.       — Почему? – теперь уже Шэнь Цинцю любопытствовал.       И это был действительно хороший вопрос.              Зачем Лю Цинге вообще сюда пришёл?       Почему просто не пошёл к выходу, как и планировал?       Почему повернул?       Зачем стоял под дверью столько времени?       Лю Цинге и сам не был уверен, что знал, что им двигало в тот момент, когда он направился в сторону этой палаты.       Но он точно знал, что не дало ему просто развернуться и уйти. Знал то, что заставило его всё-таки остаться и постучать.       — Мой Шисюн испытал отклонение Ци и пострадал…       — Ты хочешь обвинить меня в отклонении Ци Юэ Цинъюаня? – чуть ли не прошипел Шэнь Цинцю, перебив Лю Цинге, тут же напрягаясь.       Атмосфера что до этого оставалась какой-то неопределённой резко испортилась и теперь давила. Или это из-за запаха Шэнь Цинцю? (Ну, тот являлся чувствительным Бетой, так что это вполне возможно, Лю Цинге не особо интересовался такими подробностями).       Лю Цинге понимал, что, если скажет хоть одно слово не так, весь этот прогресс в их взаимоотношениях полетит прямиком в Бездну.              И пусть этот прогресс был достигнут всего за один разговор, но все инстинкты Лю Цинге кричали, чтобы он не смел облажаться.              А потому он отвечал медленно, тщательно подбирая слова:              — Юэ-Шисюн не единственный мой Шисюн, который пострадал от отклонения Ци, – от напряжения у Лю Цинге по виску стекла капля пота, а ему самому становилось невыносимо душно, но он продолжал неотрывно смотреть Шэнь Цинцю в глаза. Было у него ощущение, что, если он сейчас отведёт взгляд, всё закончиться.              — Поэтому, я пришёл к моему Шисюну, и спросил, как тот себя чувствует и, так как ему придётся задержаться в Цянь Цао некоторое время, не нужно ли ему что-нибудь, – на одном дыхании выпалил Лю Цинге.              Шэнь Цинцю недоверчиво моргнул.              — Ты назвал меня Шисюн?              Теперь недоверчиво моргал уже Лю Цинге.              — Это единственное что тебя заинтересовало?              — Ммм, нет. Ещё меня интересует, где ты так ударился головой, что сейчас здесь стоишь передо мной, говоря всю эту чушь?              Резко вдохнув и ярко почувствовав запах леса, что всё время окружал Шэнь Цинцю, выражение лица Лю Цинге впервые изменилось за их разговор:              — Я нигде не ударялся, – сказал он всё так же спокойно, хоть и хмурился.              — Тогда я тем более не понимаю, почему ты здесь? Или… это твой Наставник сказал тебе прийти сюда? Ради этого, так называемого, сближения?              — Нет, – Лю Цинге сжал кулаки, не меняя ни выражения лица, ни тон.              — Тогда что? – уже буквально шипел Шэнь Цинцю.              — Я просто услышал новости о том, что ты и Юэ Цинъюань пострадали от отклонения Ци! Пришёл на Цянь Цао узнать всё ли с вами в порядке! Я сходил к Юэ-Шисюну, но тот пока без сознания! И я пришёл к моему второму пострадавшему Шисюну! То есть к тебе! Я правда просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь! И не нужно ли тебе что-либо!              Прокричав всё это, Лю Цинге тяжело дышал, продолжая смотреть на Шэнь Цинцю в ожидании каких-либо ещё вопросов (которые он считал глупыми, но в общем-то не ему судить; может для Шэнь Цинцю они имеют больше смысла?).              Но Шэнь Цинцю молчал. Смотрел на Лю Цинге как на что-то непонятное и молчал. Даже его запах стал каким-то… странным что ли?       И вот, в тот момент, когда уже Лю Цинге готов был плюнуть на всё, развернуться и уйти, наконец прозвучал ответ:       — Веер.       Лю Цинге на самом деле даже не сразу сообразил о чём речь:       — Что?       — Ты же сам спрашивал, не нужно ли мне что-нибудь. Так вот. Мне нужен веер.       Медленно кивая, Лю Цинге начал было говорить:       — Ага. А ка-       — Покои главного ученика на Цин Цзинь, в первой же комнате, слева на стене должно висеть несколько. Можешь выбрать любой, – как был перебит Шэнь Цинцю.       — …Понял. Сейчас вернусь, – только и сказал Лю Цинге и тут же вышел из палаты.       Он сделал четыре шага по направлению к выходу, остановился, развернулся и посмотрел на злосчастную дверь.       Неужели они с Шэнь Цинцю только что… разговаривали?              И не поссорились?              О Небожители, да ему же никто не поверит.